Виталий Дмитриев
![](http://mspu.org.ua/uploads/posts/2021-11/thumbs/1636265972_dmitriev-vitalij.jpg)
![](/uploads/posts/2021-11/thumbs/1636265972_dmitriev-vitalij.jpg)
А слово не может звучать в пустоте...
Виталий Владимирович Дмитриев родился в 1950 году в Ленинграде. Окончил факультет журналистики ЛГУ в 1977 году. Публиковался в журналах "Нева", "Знамя", "Октябрь", "Дружба народов", "Континент" и др. Член СП. Живет в Санкт-Петербурге.
* * * В компьютере файлы зависли, но я даже этому рад, - перо - продолжение мысли, а клавиши бьют наугад - по сектору и по квадрату, как "Град" по бандитской Чечне. Стихи - они тоже расплата, но этот разброс не по мне. Ветшающей жизни основа мерцает в ночи на просвет. Любое неточное слово все прочие сводит на нет. И все же поблажки не требуй, пред Господом падая ниц в февральское рыхлое небо, изрытое стаями птиц. Едины и время, и место, - со сценой смыкается зал. Бездонная яма оркестра ревет, заглушая финал, но все же берет за живое, уже отметая слова, и все, что казалось игрою, свои предъявляет права. Пойми - ремесло бутафора нисколько не хуже других. Картон - долговечней фарфора, и розы - поблекнут не скоро - они достоверней живых. Комедия, фарс или драма, - меняется лишь антураж. Недаром, снимая рекламу, не фрукты берут, а муляж. Средь падуг, кулис, декораций, софитов и прочей муры - удобней не быть, а казаться, скрывая себя до поры, когда, усмехнувшись неловко, не взгляды вбирая, а тьму, рискнешь полететь без страховки, доверясь себе самому. * * * Все устоится, устаканится, на самом донышке останется вино - не для похмельной пагубы, а лишь для поминанья на губы. Все худо-бедно образуется, обтешется, пообломается, уляжется и зарифмуется. Или хотя бы попытается. * * * Для чего скулить, проклиная земной удел? Если ты лишь взвесь - оседай наравне со всеми. Нужно просто жить у начала великих дел, то есть - именно здесь и именно в это время. * * * Поймите, моя милая, - без Вас я как без Лотарингии Эльзас, Париж без Лувра, Лувр без Рафаэля, Порт без Артура, без году неделя. Я каждый миг, что прожит с Вами розно, считать привык мгновеньем несерьезным. Без Вас грущу. А Вы-то как живете? Вот я ищу забвение в работе, тружусь на трех местах одновременно. Еще не сдох, но сдохну непременно. Целую в локон, в перси и ланиты. Я - Ваш Набоков, Вы - моя Лолита. Без ласки я живу подобно тени. Вы - Саския. Я - Рембрандта колени. Вы - устье, я - корабль, в него входящий. Пусть маленький, но все же настоящий. * * * Схлопотал себе дурак пять семейных лет условно, - все-то клеится не так, все-то лепится неровно, все-то наперекосяк. Были стены, потолок, ряд картин под слоем пыли… Были деньги - даже в срок за жилье свое платили. Все-то, Господи, не впрок. Все-то, Господи, не в лад, не срастается краями, - вразнобой да невпопад… Я уже и сам не рад этой пошлой мелодраме. "Скоро даже и следа…" Замолчу. Глаза прикрою. Видно, с мертвым никогда не срастается живое. Почему же до сих пор, для чего - и сам не знаю, вспоминая этот вздор, строчки эти, как укор, повторяю, повторяю… * * * Вера без любви… Любовь без веры… Слишком равноценные химеры скудной изощренности ума. И не позавидуешь мессии, если он появится в России. Дайте все и сразу - задарма. Ну а мы проверим - всё ли дали, мы достанем старые медали "За Берлин", "За Прагу", "За Чечню", вспомним, что ни разу не бряцали танками по вашим авеню времена Очакова и Крыма… Господи, о, как невыносимо верить и любить свою страну. * * * Над морем склоняются звезды, пытаясь в себя заглянуть. А воздух… Зачем этот воздух - живая плебейская муть? Зачем эта дрожь и мерцанье? Но дышит упрямая плоть. Зерцало к устам мирозданья с надеждой подносит Господь. Музыка даруется свыше, строка обретает размер, когда ты способен услышать хрустальное пение сфер. Вибрирует жизни основа, и краски поют на холсте, и все это - слово. А слово не может звучать в пустоте. * * * Ну чем я виноват, коль с некоторых пор стихам взбрело звучать под струнный перебор? И в чем же я не прав, мелодией скрепив, на струны нанизав сквозной речитатив? Не помню ни черта, не знаю, хоть убей, где пролегла черта оседлости моей, размежевав страну, где время, словно мед, течет, как в старину, не попадая в рот, где, на небо взглянув, ты шепчешь иногда: "Редеет облаков летучая гряда". * * * Ничего от прохожих не пряча, навсегда покосилась ограда, и под вечер зеленая дача растворяется в зелени сада. Лишь горят три окна по фасаду, три бессонных окна по фасаду. До утра, как маяк у залива, только ровно горит, не мигая. Человек или очень счастливый, или очень несчастный, не знаю, до рассвета глаза не смыкает, бесполезную книгу листает. Или спит, задремав над страницей, оттого-то, видать, и не слышит - мотылек в его стекла стучится, семенит мелкий дождик по крыше… Нам и счастье даруется свыше, и несчастье даруется свыше.
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.