Пленных немцев вели на Восток
Через ими сожжённые сёла,
Где теперь даже хлеба кусок
Не получит никто без контроля...
Конвоир неизменно суров:
Никаких оккупантам поблажек!
Будет фрицам славянский урок,
Чтобы помнили всё до мурашек...
Но беззлобна у русских душа:
Средь беды и всеобщей разрухи,
Хоть у всех за душой - ни гроша,
Хлебом делятся бабы-старухи...
Вот одна протянула чуток,
Что осталось от чёрствой краюхи:
"На, бери! И забудь про курок!
Не помри среди нас с голодухи..."
Жалко стало вражину теперь,
В феврале немец с виду негрозен.
Не такой, может быть, он и зверь,
Аж скукожился весь на морозе...
Может, где-то немецкая мать
Ждёт его. Так пускай же дождётся!
Не придётся, глядишь, причитать,
А напротив - встречать доведётся...
...Всё надеясь, что кто-нибудь даст
И её ненаглядным горбушку...
Повздыхала, привычно крестясь,
И вернулась в свою комнатушку...
Тёмной ночью у старых икон
Будет истово Богу молиться,
Чтобы хоть в потревоженный сон
Ей явились родимые лица...
Только всё ж не увидит она
Неприметный абзац в Книге судеб,
Где вместилась большая война
И момент, где никто неподсуден:
Этот Фриц - что теперь никакой -
И нагрянул сюда из Берлина,
В сорок первом году под Москвой
Застрелил её младшего сына.
Февраль 2026
© V.K.
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.