Горбань Ирина Ивановна

г. Макеевка. ДНР
Поэт, писатель, публицист. Родилась и живёт в Макеевке. Закончила Глуховский Государственный педагогический институт — по образованию преподаватель дошкольной педагогики и психологии. Работала ведущим специалистом в отделе реализации социальных проектов в Министерстве информации ДНР.

Автор рассказов о погибших и раненых детях ДНР (проект «Ангелы», «Пёрышко Ангела»), публицистических рассказов об ополченцах, защитниках Донбасса (проект «Белые журавли»). Автор 11 сборников стихов и прозы. Книги «В зоне видимости блокпоста» и «В осколках отражается война» издательства «Картуш» г. Орёл — презентовала в Москве на Красной площади на Фестивале «Красная площадь – 2019» и в Рязани на Фестивале книги «Читающий мир».

Член Союза писателей России, Союза писателей ДНР, МСПС и МСП «Новый современник». Лауреат семи литературных премий, обладатель Золотого пера Руси за неизданную книгу «Выше неба».
 
 
Пятый февраль
 
А что дожди? Они опять идут.
И отсырели напрочь дни и ночи.
Гидрометцентр опять снега пророчит,
Но я не верю. Снова разведут.

Дождям февральским даже невдомёк,
Что хлябь достала и достали тучи,
И сколько нас еще намерен мучить
Зимы последний сумрачный денёк.

Дожди идут и не переступить
Ни лужи, ни квашню из снега с грязью,
А мы в зиме по самые повязли,
Но солнце не украсть, и не купить.

А на материке такая блажь:
Там нет войны, снаряды не летают,
И тишина, до одури святая,
И облака как пух, что страшно аж…

И тут гидрометцентр подал сигнал,
Мол, нечего скулить, готовься к бою,
Ведь пятый год по февралям не воют,
 Ни рядовой, ни строгий генерал.
 
Руки солдата
 
Руки мальчишечьи в цыпках и ранах
Тянут изломанный велосипед.
Мать не ругается. Было бы странно
Видеть спокойными всех непосед.

Руки подростка в мастике и масле.
Полон гараж запчастей для авто.
Мать не ругается – сын её счастлив -
Правильно держит в руке молоток.

Руки мужчины сильны и надёжны,
Словно корнями вросли в пулемёт.
Мать не ругается, но осторожно
Просит Всевышнего: пусть повезёт.

Пусть эти руки в грязи и мозолях
Вспомнят, как нежно держали дитя…
Только солдат содрогнулся от боли,
Чувствуя как его пальцы хрустят.

Долго в окопе держал оборону,
Пальцы примёрзли, корнями вросли.
Взгляд напряженный, дыхание ровно,
Вроде, отбился. Свои подползли.

Руки… надёжные… обледенели...
Только о боли солдат промолчал.
Маме скажите: приду на неделе…
 Пусть за меня приласкает внучат.
 
Окопная свеча
 
«Ты видел всё. Теперь сиди кури,
смотри в потухший монитор небесный.»
Наталья Возжаева
*

Ты видел всё, а я сижу курю,
Не зная, что еще мне предстоит,
К погосту я иду, как к алтарю,
И трепетно касаюсь серых плит…

Сегодня ночью снова был прилёт…
Ты где-то здесь: вот лёгкий ветерок
Волос коснулся. Птица не поёт,
А набирает птичьей силы впрок.
Я одержима. Слышу шепоток…

Не чувствую, как с плеч упал платок,
А чувствуя рукой шершавость плит,
Был неудачным воздуха глоток,
Но горло не поэтому саднит.

Ты видел всё не здесь, а наверху,
А я же здесь – и уши, и глаза,
Сейчас несу такую чепуху,
И слышу за погостом новый залп.

А хочешь, громче птиц я замолчу,
Ты все равно услышишь мой секрет:
Сегодня жгла окопную свечу
И в блиндаже готовила обед…

Потом друзья подняли за помин
По кружке чая. Твой портрет молчал.
Я закурила - мой дымок прими…   
 И вздрогнула окопная свеча.
 
По касательной
 
Старый халат обволакивал серым туманом
Тело моё до колен. Я же прячусь с ногами.
Вновь переполнена доверху самообманом,
Что затерялась в зиме, словно за четвергами.

Вот и февраль остудил до мурашек и колик,
Будто запомнил, как я феврали отвергала,
Но под кустами почил новый голубь-покойник,
Не дотянул до тепла и до нового гало.

Льдами покрылась вода. От порывов нет сладу.
Не обойти по лыжне питьевые торосы -
Мы по квартирам, а как же в окопе солдату -
Как переносит февраль и крутые морозы…

В маминой шапке, бабулиных теплых носках и
В левом кармане святым оберегом – иконка,
А в небесах вороньё - чернокрылые птахи,
Каркают глухо, тревожно, а кажется звонко.

И засвистели в окоп вездесущие пули,
Не убежать, отползти, увернуться на йоту,
Силы молитвы смертельный исход отвернули,
Лишь по касательной чиркнув иконочку слёту.

Жив -просвистело над ухом. Жив-жив слышно рядом,
Мама в квартире в халате родном и домашнем 
Слушает молча, как там пролетают снаряды,
И вспоминает о чем-то забытом, но важном.

Старый халат обволакивал серым туманом
Тело её до колен. Нет бы прямо с ногами.
Вновь переполнена доверху самообманом,
 Что затерялась в зиме, словно за четвергами.
 
Письмо в небо
 
Сухой окоп. Я цел и невредим.
Да что мне будет, я ведь весь в отца.
Об этом с ним потом поговорим -
Что в унисон сердца.   

А сердце мамы рвется из груди:   
Как там сынок, скорее бы домой,   
А мы в окопе битый час сидим -
И принимаем бой.

Здесь как в кино: горит подбитый танк,
Летают комья взорванной земли, 
А мне плечо бинтует капитан,
И шепчет: «не боли!»

Огня хватает всем. Поймал и я,
Похоже, что не цел и невредим,
И только в небе стая воронья
Маячит впереди.

Мой РПГ, снаряды проглотив,
Вдруг захлебнулся, откатив назад,
Взыграли вмиг все черти во плоти:
Мы принимаем град.

Не думал, что опасна тишина,
И журавлём вспорхнула боль в виске,
Но жизнь, я знаю, не завершена.
 Она - на волоске.
 
Чавк-чавк...
 
Каша снежная с примесью глины,
Ноги вязнут, сбивается шаг,
Путь солдат по особому длинный,
Оттого все идут неспеша.

Остановка в подтаявшей смеси -
И уже по колено в грязи,
Но солдаты отчаянно месят…
Вдруг команда: - На брюхе ползи!

Подстелить бы соломки по-братски,
По-сестрински обнять бы ребят,
Дождеснег прекратить этот адский,
Но в любую погоду бомбят.

И в атаку идут наши парни,
На ходу «за победу!» кричат,
Что им дерево, что им кустарник!
Под ногами лишь слышится:
 «чавк!».
 
Гряземес
 
Бесснежье, как безбрежье – грязь да грязь.
Всё реже заморозки, чаще – лужи,
И на кроссовках всех узоров вязь,
А ты идешь и снова грязь утюжишь.

Жаль, по-снегурски не взмахнуть рукой -
Из рукава не снег, а серый ливень,
Вновь под ногами гряземес рекой
И ты в грязи. И нет тебя счастливей.

И только дрону, видно, лучше всех:
Присел на ветке, словно старый ворон,
И молча выбирает для потех
Цель по кроссовкам, зажужжав мотором.

Ты видишь смерть. И слышишь, как жужжит
Снежком бы бросить, но в руке ком грязи;
И, понимая: просто хочешь жить,
 Метнешь в нее, мол, в корне не согласен.
 
Гамаюн
 
Еще до осени пол-лета
И пара новых полных лун,
Сады в зелёное одеты,
И всё, что свойственно приметам,
Расскажет увалень-валун.

Но он был тих и неприступен,
Ему сегодня не до нас,
Он, словно долу, взор потупил,
Мол, не толките воду в ступе,
За мной полуденный Донбасс.

Под жарким солнцем млеет птица,
Воронье растянув крыло,
Ей, бедолаге, в полдень спится,
Еще бы здесь воды напиться,
Но что-то птицу отвлекло…
*
Еще до осени пол-лета,
И пара новых полных лун,
Ни связи нет, ни интернета,
В кармане плавится конфета,
А в небе птица-гамаюн.

Окоп. Трава. Пол-корки хлеба.
Песок. Полынный стебелёк.
Лист подорожника – плацебо,
Под птицей почернело небо,
Похоже, на грозу намёк.

И вот летит, сметая крыши,
Не ветер, ни гроза, ни смог,
Донбасс всем телом ужас слышит
Такой, что в обмороке мыши,
Такой, что не спасет и Бог.

Прилёт. Прилёт. Еще прилёты.
Земля под нами в решето.
Но у солдата глаз намётан -
Идёт военная работа:
Смерть под обстрелами – ничто.

И только крест – нательный, мамин -
И только строгий взгляд отца
Заставят плакать серый камень,
Все пули отведя руками,
С солдатом будут до конца.

А ведь до осени пол-лета,
И пара новых полных лун,
Летят ракета за ракетой,
Хрипит разбитая Планета,
 И ворон каркает. Болтун.
 
Я дождусь тебя, сын
 
Я дождусь тебя, сын,
Что бы там не стряслось
во вселенной,
Я еще постою
у калитки, как прошлой весной,
Приходи в мои сны -
я прошу тебя самозабвенно.
Ангел мой,
просто рядом постой.

Я платок повяжу.
Нет, не креповый,
а васильковый.
Помнишь, ты подарил,
обещая любить без конца,
Я не плачу, сынок,
только взгляд мой
к дороге прикован,
Ангел мой,
весь в седого отца.

Помню первый шажок.
По квартире,
потом по вселенной.
Помню военкомат
и твой шёпот:
ты, мама дождись,
А потом, мой сынок,
уходя от фашистского плена,
Ты сорвал не чеку,
ты оставил нам
долгую жизнь.

Я дождусь тебя, сын,
Что бы там не стряслось
во вселенной.
Если с неба гроза,
или ветер срывает платок,
Просто рядом постой –
я прошу тебя самозабвенно.
Ангел мой…
Мой герой...
 Мой сынок…
 
Когда закончится война
 
Когда закончится война -
Сорвусь от боли,
Глаза закроет пелена
И слёзы, что ли…

Над головой взметнется крик
Не фейерверком,
Без силы упадет старик
У этажерки.

И рухнет фото не к ногам,
А прямо в руки,
И телевизор-интриган
От крика глюкнет.

Пока не кончится январь,
Мечтать не стоит,
На стенке пухлый календарь
Окопы роет.

Да не лопатой, не кайлом -
Числом и датой,
Чтоб напрямую, напролом
Шагать солдатам

До февраля… по февралю,
Затем до марта…
Я на войне совсем не сплю -
Боюсь фальстарта.

Еще не кончилась война,
Гудит и воет.
Но как же подфартило нам
 Встречать Героев.