Слова наши пахнут миром

Максим ЗАМШЕВ

* * *
Вступая в вечную войну,
Возьми с собой кусочек хлеба.
Загадку разгадай одну:
А есть ли что-то выше неба?
Тебя послали старики-
Разбойники на поле брани.
Возьми у вечности с руки
Немного комнатной герани.
Не будет комнаты потом,
И в стариковский бред поверив,
Последний воздух ловишь ртом.
На небесах просторный терем,
Но пола нет и потолка.
А выше неба есть река,
Текущая куда-то вдаль..
Военных вечная печаль
Разлита в вечности. Герань..
Не поливай в такую рань…
А измерений только три,
Гори звезда моя, гори….
Вступая в вечную войну,
Пропустим вечную весну...

* * *
Слова наши пахнут миром,
Миром, которого не было.
Идут за своим командиром
Бойцы и не верят в небыли.
Не верят бойцы в салюты
По поводу взятия города.
К оплате своя валюта,
Неразменная, злая, гордая.
Больше всего погибает
Смелых и откровенных.
Пальцы смерть загибает
На руках убиенных.
Что она там считает?
Боится ли ошибиться?
Люди сидят в читальнях,
И в каждом сидит убийца.
Играет тоска на флейте,
Шарахается от судеб.
Убийцу в себе убейте,
За это вас не осудят.
Не ждите второй получки,

Вторую украли воры,
Слова наши злополучны,
Но это переговоры.
И если цена победы
Лукавое поражение,
Получат портреты дедов,
Право на самосожжение.
Слово, как пыль клубится,
Слово всем надоело.
Убейте в себе убийцу,
Чтоб не воскрес для дела.
Об этой войне рассказы
Напишутся в теплом месте,
Не обсуждать приказы
Пока ещё кодекс чести.
Слова наши миром пахнут,
Оставить бы небо детям.
Потом по Донецку бахнут.
И что будем делать с этим?
Гроза говорливей молний,
И это отнюдь не ново.
А деды с портретов молвят,
Не Бог это, просто слово.

* * *
Когда Отечество спасем,
То крикнем грозно.
Когда напишем обо всем,
То будет поздно.
Бормочешь средь пустых полей: -
Моя Россия!
Но хочет ли она твоей
Прослыть насильно?
Измятый фантик – не любовь,
Он без конфеты.
Опять с голубкой голубок
Воркуют где-то.
Сирена скачет с «ре» на «до»,
Кровавый танец!
И голубям опять не до
Моих метаний.
Когда живешь себя топя
Во мгле кромешной,
Научат Родину тебя
Любить, конечно.
И если ты, простой поэт,
Несешь не знамя,
То будет ли любовь в ответ,
Живешь, не зная.
А бес в ребро попасть не смог,
Остался сбоку.
НО это знает только Бог
И слава Богу…

* * *
Когда я срочную служил,
А это было в прошлом веке,
Казалось, натяженье жил
В отдельно взятом человеке
Вполне законченный сюжет.
Васильевский тянулся остров
До гавани. А дальше нет
Земли. Вода. И это просто.
Глаза смотрели далеко,
Жалели негров из Нью-Йорка,
И нам за вредность молоко
Не выдавали. Лишь махорку.
И Двадцать третье февраля
Мечтали встретить на гражданке,
И оторваться, - вуаля!
От Разгуляя до Таганки
Пройти уже не строевым,
По снегу позднему, в ботинках.
Но оказалось, счастье - дым,
Оно живет лишь на картинках.
Вслепую шел к нам новый мир,
Двадцатый век сгорал как туша,
И всякий прошлого кумир
Висел как для боксера груша.
И ни романтики, ни струн
Гитарных. Только вой сирены,
И даже птица Гамаюн
Горит с хвоста в огне измены.
Что означает тот огонь?
О чем его смертельный гогот?
Скорее убери ладонь,
А то по ней гадать не смогут.
Крушение всего и вся
Мы наблюдаем хладнокровно,
И лишь один полет гуся
Проходит благостно и ровно.
Пролетный гусь, как тот Сизиф,
Летит к небесному причалу,
И знает, время – это миф
О времени, где всё сначала.

* * *
Проходит жизнь, зачем она была?
Зачем, скажи, она была такая?
Сомненья раздевают догола,
Солист фальшивит, кровью истекая.
В эпоху оказания услуг
Романтика, бесспорно, не уместна.
И больше притворяться не досуг,
И кто кого расфрендит – неизвестно.
Проходит жизнь. Зачем она была?
Вопрос банальный, отвечать не стоит.
Когда выходишь в холод из тепла,
Не полной грудью дышишь, а пустою.
Луны обмылок на бочок прилег,
До смерти надоело быть серьезным.
И только шубки белый мотылек
Ещё мелькает в воздухе морозном.