«Что сказать мне о жизни, что оказалась длинной»И. Бродский
Что сказать мне о жизни, что оказалась смертью,
только с солнцем я чувствую солидарность,
только с бронзой сочетоваюсь медью,
только счастьем, обетованно данным.
Потому и снится мне степь льняная
в ковылях рассветов, что бьют волною,
о прошедшей коннице вспоминая,
сочиняя тризну любви со мною.
И раздолье входит, как меч по ручку,
и былины болью озвучат смайлик,
и до моря небо, где мы с тобою,
и кружится птицей китайский мавик.
* * *
Надрывное благочестие усекновенно
лишает радости существования
прикосновенно, трепетно, внутривенно
в ужасе постоянного пребывания
своих отвратительных нечистот,
открываемых непрерывно –
и поедаемых сердцем, как торт,
политый дёгтем – и так надрывно
живётся в таинствах по привычке,
не зная меры своих глубин,
теряя ключики и отмычки,
снижая градус, гемоглобин…
* * *
Зачем себя винить, что я здесь лишний,
я знаю сам, что я и виноват.
Давно уже в саду отпели вишни
и отсияли лампы киловатт
восходов солнца в линиях заката,
пока я ждал, когда начнётся жизнь
на перекрёстке, что в асфальт закатан
и упакован в прочерках межи,
что бьёт о пульс, как ласточка о небо,
закрытое Тобою на ремонт,
в котором я за жизнь ни разу не был,
живя ни в тех краях журналов мод.
Жюрить себя напрасно, бесполезно –
несу свой крест со шляпками гвоздей,
что сам забил покапельно, послёзно,
прожив всю жизнь в тоскливой ерунде.
* * *
Не чувствуя окамененно,
впадаю в ересь тишины
и болтовни, что так мгновенно
летят, когда напряжены
все струны тонкие – глаголы
взрывают обручи плотин –
и, как Адам при Боге голый,
я прячусь, лезу в карантин
домашней тени и затвора –
и серый свет тогда не мил,
а белый свет почти, как творог,
или как стёртый школьный мел,
а Бородинский свет чернее
подстрочников в черновиках –
и перья писчих Пиренеев
скрипят бумагою в веках
моих сомнений.
* * *
С Вечностью невозможно договориться,
замаслить елеем, вымолить место –
она огонь, что в крови искрится –
она посмертна, легка, поместна,
как улица, по которой до перекрёстка
идти, крестясь, не сойдя с креста,
в котором к осине привита берёзка,
она, как речка текущая без моста,
в которую прыгнешь, не утонув,
и растворишься, и станешь ею –
и всё осядет в тебе ко дну,
что ад по сути, душой своею
выйдешь из пены на том берегу –
и нет возможности оглянуться.
Иду, препиРаясь, но берегу
в вЕках вечность, чтоб не споткнуться
о позапрошлое
* * *
Играет скрепочка смычком,
в ночи ворочается скрипка,
а лодочка лежит ничком
на берегу души, а репка
не тянется пока что к свету,
а дудочка или свирель
взывает с просьбой вдоха к ветру,
чтобы мелодию в апрель
забросить удочкой на вырост,
чтоб прорастали семена
растений, что пойдут на хворост,
чтоб отложениями дна
не стали лилии в болоте,
а воспарили в выходной
подняться парусами в лете
над Родиной моей родной.
***
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.