Беспилотник рухнул и не взорвался

Дмитрий СМИРНОВ

 * * *
Беспилотник рухнул и не взорвался,
и лежит у дома, как инвалид
перебитых крыльев, а я совался
рассмотреть, где рана его болит.
В нём повсюду трубочки, проводочки
и ещё на плате висят мозги
так красиво собранные в рядочки.
Я три раза плюнул – и молвил: Сгинь!
Но похожий в небе, как ворон чёрный,
ежедневно кружит, да ищет цель.
А на мне же крестик надет почётный,
чтобы был я весел, разумен, цел…


 * * *
Я умею ничего не уметь,
изучая жизнь, теребя науки.
Я умнею, покрываясь, как медь,
зеленью болотистой скуки
от того, что горе в уме без ума
по дороге с посохом, где приметы
припорошит пыль, и заначит тьма,
где летят кометы, как геометры,
проводя отрезок от резких слов
чёрно-синим небом, волной прибоя,
языками речи колоколов,
принимая всякое и любое.
Я умею меркнуть в костре золой,
отдавая встреченным нажитое –
безнадёжно добрый культурный слой
под рубахой сердца, как древо, стоя,
умирая суффиксами корней
в кофедральном храме заваркой чая,
высекая искры, чтоб искренней
отражаться в зеркале, жизнь сличая
через призму приза седых морщин.

 * * *
Я помню дорогу и танки горящие,
могилою ставшие храбрым бойцам,
и пули фонтаном о щебень искрящие,
и ужас застывшего смертью лица
с глазами раскрытыми в небо вселенное
на паперти чёрной донецкой земли,
и счастье застывшее, муками пленное,
когда мы от страха в траве залегли,
а рядом ложились осколочно-нервные
снаряды из пушек вчерашних своих,
и пепел всё кружится хлопьями нежными
сгорающих хат и прочитанных книг.
И небо, как на смерть, дымами окутано,
дрожало от страха вселенской вины –
и плачет, и плачет дождями, покуда нам
идти по дороге из этой войны…