Приключения ДД". Магия древних курганов

Евгения ЛЯШКО

Пролог

За пять минут до зловещей находки Михалыч, экскаваторщик компании «АВТОДОР», спокойно насвистывал весёлый мотивчик простенькой песни, едва слышной сквозь трескучие помехи в эфире. Лишь волны радио «Казак ФМ» каким-то чудесным образом доходили до этого дальнего уголка растянувшейся на километры строительной площадки, где в ближайшем будущем должна будет заработать крупнейшая объездная дорога вокруг столицы Кубани. Запах обеда из ланч бокса ещё витал в кабине, напоминая о себе чесночным ароматом свиных котлет и кисло-сладкими нотками тушёных овощей, погладив живот, мужчина подмигнул паре ореховых кексов, которые оставил на потом, и уже хотел было прикоснуться к одному, но тут всё отошло на второй план. Сердцем, почувствовав неладное, он напрягся, и уже через секунду выгребая ковшом землю из траншеи, бывалый экскаваторщик неожиданно ощутил, что его орудие труда во что-то упёрлось. Повторив манёвр, он услышал жуткий омерзительно-пронзительный скрежет, от которого невольно передёрнуло плечи. Михалыч поспешно выключил старенькое радио, упёршись взглядом в термометр на панели приборов, который остановился на значении в плюс тридцать девять градусов по Цельсию. Недовольно поворчав и скрипнув зубами, мужчина развернул козырьком вперёд оранжевую кепку в цвет сине-оранжевого рабочего комбинезона со светоотражающими вставками и открыл дверь. Духота ударила мощным молотом, приземляя любые движения тучного экскаваторщика. Бисеринки пота начали выступать на коже и, атакуя друг друга, схлёстывались в горячие соленые ручейки, которые сразу же принялись осуществлять мокрый захват хлопковой футболки. С пасмурным видом, ожидая самого худшего — непланового простоя из-за поломки, придерживаясь за раскалённые борта железного напарника, он осторожно спустился в траншею.
Пожилой мужчина выругался. Увиденное откровенно не радовало. Но делать было нечего, всплеснув руками, он вернулся в кабину и схватил рацию.
— Тьфу ты пакость какая, аккумулятор разрядился! Что б она не ладна была эта июльская жара! — уже во весь голос, словно раскатистый гром разразился Михалыч посреди бескрайнего зелёного поля, обильно залитого палящим солнцем.
Он сунул руку в карман, достал кнопочный мобильник, и снова выругался: — Нет сети! Да что б его!
Михалыч раздражённо затряс руками, и словно обращаясь к безоблачному небу, воскликнул: — И что прикажете делать?! До бригадира километров пять топать!
Задумавшись о перспективах нежданного обстоятельства, мужчина метнул сердитый взгляд в траншею, где чашеобразный ковш прочно засел среди древней каменной кладки: «Если дёрнуть даже легонько всё осыплется. Потом от археологов влетит, что какой-нибудь ультра исторической значимости памятник разрушил. И так сейчас рапорты писать с объяснительными заставят. Надо чуб надрать тому, кто экспертизу делал! Как они это упустили?!».
Идти пешком к начальству не хотелось. Экскаваторщик снова спустился на дно траншеи, в надежде всё же вычислить вариант не разрушительного манёвра, для неожиданно вскрывшейся из-под земли конструкции и тут в зияющем провале он увидел три необычно крупных скелета с доспехами. У того кто лежал посередине оружие выглядело словно из магазина, в отличие от его товарищей, клинки которых обросли пузырчатой ржавчиной. Вдруг из подземелья повеяло смертью и плесенью, нагоняя липкий холодок по спине.
Резко отпрянув и перекрестившись, Михалыч запричитал: — Да чтоб его! Могильник отрыл. Только склепа в моих находках не доставало!
И тут его язык прилип к нёбу. Кулаки судорожно сжались. Колени заходили ходуном с готовностью превратиться в сливочное масло и обрушить тело наземь.
Экскаваторщик прохрипел, не в силах сдвинуться с места: — Он шевелится!
Не успел мужчина понять, что происходит, как спасительный обморок подарил облегчение его разуму.

Очнувшись от паров нашатырного спирта под тряску в машине скорой помощи, Михалыч хотел встать, но женщина медработник по виду штангистка, убирая вонючую ватку, удержала его одним взглядом, и заговорила как командир: — Лежите, лежите! Вам повезло. Начальник ваш подъехал как раз в тот момент, когда вы в обморок упали. Для вас сейчас чем меньше движений, тем лучше. Потом доктору расскажите, что с вами случилось, — неожиданно громко хмыкнув, она будто с завистью выпалила: — Я бы тоже, наверняка грохнулась наземь, если бы такое увидела. А ну-ка некрополь нашли с двумя здоровенными богатырями!
Грузный пациент шумно вздохнул, постарался непринуждённо улыбнуться, и впал в нетривиальные размышления: «И не расскажешь же, что их трое было, ещё в дурку направят. Тот средний, может предводитель, раз оружие, в земле долго пролежав не испортилось. Наверное сплавы какие-то дорогие … А может, и не было его? Жара мираж навеяла?».


В этот же день между главой научно-исследовательского института археологии Кубанского Государственного Университета и представителем компании «АВТОДОР» состоялся ожесточённый спор по телефону.
— Да вы представляете, сколько у нас объектов? Краснодарский край не зря называют археологическим заповедником России. Экспертиза добротно была сделана, сам всё проверил. Вы поймите на Кубани на каждом квадратном метре, можно какую-нибудь историческую ценность отыскать. Вон казачата постоянно откапывают бойцов Красной Армии, здесь самых разных боёв в Великую Отечественную войну, столько было, что и не каждый историк берётся посчитать. А чуть ниже копнут, так порой и на следы какого-нибудь пещерного медведя натыкаются, а не только амфоры разных древних культур приносят. Запасники музеев переполнены. У нас каждая пара рук специалистов посчитана. Календарные планы разведывательных и экспедиционных работ на годы вперёд утверждаются. Я не могу вот так вот запросто тем более среди пика сезона вырвать людей. График сорвём, нам бюджет осваивать надо. Напоминаю, что только у вас на этой объездной дороге десять групп наших учёных курганы раскапывают.
— Послушайте, не мне вас учить. Соберите тех же казачат со студентами, временно переведите научных сотрудников. Только проведите все нужные работы быстро. У нас объект федерального значения. Он не должен останавливаться. Кто его только на контроле не держит. От губернатора до правительства. А мы в свою очередь попробуем вам спонсорскую помощь оказать. Вам же склад под хранение экспонатов нужен? Нужен. Отыщем средства.
Глава 1
Ажурные белые барашки зеленовато-синих волн, гонимые прерывистым предрассветным бризом, неожиданно заставили Александру почувствовать себя такой же, как они — бедной неприкаянной овечкой, которую ветер судьбы в очередной раз решил проверить на прочность. Поёживаясь от бодрящей свежести солёного воздуха с примесями запахов водорослей, она оправила объёмный цвета меланж спортивный костюм и, спрятав в капюшон светлые кудри, примостилась спиной на колонну белокаменной ротонды, изящным гнёздышком выпирающей на лесистом горном склоне. С блуждающей нежной улыбкой, словно книгу, девушка мысленно стала перелистывать события последних двух недель, устремив взгляд на край огненного диска, уже начавшего ласкать золотыми переливами Чёрное море.
А началось всё с того, что как гроза среди зимы, появилась благодетельница-кореянка. Внезапное появление Кани на пороге квартиры мощным вихрем выхватило Александру из размеренной жизни студентки второкурсницы, только что закрывшей летнюю сессию. Девушка чувствовала себя рядом с кореянкой немного неловко. Женщины редко общались по телефону, изредка виделись по скайпу. Шпионский образ жизни Кани не позволял ей выкраивать время даже для короткого отпуска. Но она не забывала финансировать молодую потомственную колдунью, защищая девушку так же, как и любой подобный ей, наёмник, работающий сразу на несколько разведок, оберегает почти сорванный куш, чтобы создать из него стратегическое пенсионное накопление и обеспечить безбедную старость. В последней авантюре Каня подвернула лодыжку, неудачно приземлившись после жёсткого приёма тхэквондо, который отправил её противника в нокаут. Чтобы снова стать оперативным агентом ей требовалась передышка. И эта миловидная метиска, унаследовавшая в большей степени корейский генотип отца, пригласила подопечную провести вместе время у моря. Как и все представители восточной культуры, она была дружелюбна в общении, но её вспышки ярости, хоть и бывали не часто, но притормаживали желание Александры идти на сближение. К тому же девушка быстро сообразила, что внезапная поездка никакого отношения к настоящему отдыху не имеет. Ей выпала роль своеобразной сиделки и шофёра. Как только Александра открыла дверь, Каня вручила ей ключи от Хёндай Палисад, со словами — «Выезжаем немедленно». Заставив в прошлом году будущего археолога получить водительское удостоверение, она видимо была уверена, что подопечная неплохо поднабралась опыта. Однако Александра робко управляла металлическим монстром, боясь разгоняться, потому как её малышка КИА Пиканто, подаренная покровительницей значительно отличалась размерами и прытью с этим резвым внедорожником.
Крошечный частный отель, затерявшийся на задворках уединённого курортного хуторка Бетта, стал им тихим временным уютным пристанищем. Сквозь сад, дающий густую тень, к деревянным домикам в стиле кантри не могли долететь немногочисленные звуки, создаваемые сезонным наплывом туристов, предпочитающих спокойный пляжный отдых вдали от шумных городов побережья. Жилая часть поселения раскинулась на возвышенности. Высокие горные холмы, густо заросшие кипарисом, туей, можжевельником спускались к морю резкими обрывами. Пернатые облюбовали этот прибрежный уголок и распевали песни с утра до поздней ночи. Зелёный рай сковывал передвижение автомобилей, предоставив живописные тропы пешеходам. За первый же день у этих двоих выработался режим совместного проживания. Каня любила поспать до обеда, словно досыпая некогда упущенное и Александра могла себе позволить уйти встречать рассвет в ротонде, которую сразу же приметила на подъезде к отелю. Потом мелкие поручения кореянки наполняли оставшуюся часть дня.
Поначалу девушка тихонько злилась, она не привыкла быть в услужении, да и молниеносно собрав рюкзак, постоянно натыкалась на отсутствие каких-нибудь нужных мелочей, но потом ей стало всё равно. Маленький секрет наполнял молодую женщину полудетским восторгом.

«Неужели он сегодня не придёт?» — вопрос опять выпрыгнул из закоулков чертогов разума, куда его последний час старательно прятала Александра, и тут же успокаивая себя беззвучно, одними губами сказала: — Может он просто решил избавить нас от сцены прощания?
Однако успокоения не вышло. Сердце неприятно защемило. Губы подрагивали от сдерживаемого желания расплакаться.
«Стас знает, что я завтра утром уезжаю… Он знает, что сегодня наша последняя встреча…» — слёзы обиды неистово наступали, сжимая горло и были готовы вырваться криком бессилия: «Неужели у меня такая судьба получать пинки от мужчин. Братислав не стал за меня бороться, сбежал со своим ювелиром, как только у них что-то не заладилось… Хотя, конечно, в случае с ним колдуном это хорошая новость, но он так искренне пытался меня завоевать и удрал… А теперь этот… Может быть, Стас струсил, испугался сложностей, предпочёл отказаться от меня?».
Слезинки мелкими змейками заскользили к подбородку девушки, защекотав щёки. Она быстро вытерла лицо ладонями, не давая прохладному ветру оставить ледяной поцелуй. Александра посмотрела на часы в мобильнике: «Он уже не придёт».
И, несмотря на то, что ещё много времени оставалось до обеда, поплелась в отель. Извилистая дорожка, выложенная каменной плиткой, ограждённая слева деревьями, а справа дарящая морскую панораму, вела её путём воспитаний. Смолисто-терпкий запах хвои сменил былую тональность, теперь он отдавал тоской.
«У этой туи я впервые увидела Стаса, когда он тащил перед собой потёртый этюдник. Вон там, на склоне под сосной он сделал набросок в карандаше, пообещав написать масляными красками мой портрет. А тут на развилке он коснулся моей руки, поддержав, когда я споткнулась…» — мысли девушки нещадно нахлынули, и словно занозы больно вонзалась в грудь.
Она и сама не знала, как это всё назвать. Некие чувства поселились в её сердце, нарушив упорядоченный покой и лишив сна. Привыкший к одиночеству разум неуместно настойчиво требовал общения с новым знакомым. Молодой человек покорил её неким сходством с её отцом вперемешку с приятной внешностью Никоса Сафронова, известного русского художника. Прямые волосы чуть выше плеч, тёплого тёмно-русого оттенка и добрые карие глаза в сочетании с лёгкой небритостью и мягким голосом завораживали. Впервые за много лет после встречи со Стасом, Александре приснились её родители. Они не винили дочь за её поступок, но она проснулась в слезах, неожиданно осознав, как поддавшись подростковому порыву, подогретому жужжанием ворожеи соседки, собственноручно лишила себя самого дорогого — родных людей, ближе которых просто не бывает. Терзания были недолгими. Она уже привыкла жить одна и, всколыхнув в памяти мелкие детские обидки на родителей, топорно наложила грубую заплатку на ту часть сердца, которая проявила слабость. Увещевая себя тем, что только хладнокровный прагматизм поможет ей выжить в современном мире.
Стас был уроженцем Бетты и Александра не питала особых надежд на совместное будущее, не желая заводить короткий курортный роман. Но когда он упомянул, что работает в Краснодаре дизайнером, а сейчас находится в отпуске, её интерес к этому молодому человеку стал нарастать с каждым днём.
До отеля оставалось несколько шагов. Девушка сняла капюшон, пригладила волосы и дала себе жёсткую установку: «Нечего раскисать. Стас снимает квартиру в Краснодаре, может у него настолько мало средств, что он попросту не может меня пригласить на свидание. И вообще, всё, что ни делается это к лучшему».
Но умом она внезапно поняла одну истину. Ни одна колдунья не защищена от магии любви, тех искренних чувств, которые ни одно зелье не вытравит.
Александра быстрым шагом прошла через тихий двор к домику и осторожно, старясь не скрипнуть старыми петлями, открыла массивную дверь. К её удивлению Каня уже не спала. По видимому сказывалось то, что завтра они возвращались в Краснодар.
— Я тебе потеряла. Ты, где была? — резковато спросила кореянка, завязывая пояс на белом махровом халате.
В этот момент в утреннем свете на лице без макияжа Александра заметила у благодетельницы гусиные лапки морщинок вокруг глаз. В остальном же спортивная и подтянутая она была в отличной форме. Чёрные волосы не старили, а придавали благородной элегантности её молодёжной стрижке. Сказать, что этой женщине за сорок ни как было нельзя.
Александра неловко улыбнулась: — Я гуляла… Тут рядом.
— Уезжаем сегодня. Завтра утром мне надо вернуться к делам, — внесла корректировку в планы Каня, откинув на задний план романтические переживания подопечной. — Поедим и в дорогу.
Автоматически девушка отправилась к холодильнику, чтобы достать фрукты и творог с кефиром. Они обе придерживались здорового питания, поэтому к счастью девушки проблем с готовкой у неё не возникало. По сути, они питались лишь регулярными короткими перекусами.
— Свари кофе, чтобы мы нигде не останавливались, — попросила Каня, достав термос, и прошла на усыпанную цветочными горшками благоухающую террасу, где в шезлонгах в сельском стиле они по обыкновению трапезничали.
Кореянка уже достаточно свободно перемещалась сама, пользуясь тростью лишь для того, чтобы лишний раз не напрягать лодыжку.
Забрав деревянный столик-поднос из рук девушки, Каня своеобразно покашляла, словно прочищая горло, и Александра догадалась, что её ждёт какой-то важный разговор. Девушка устроилась на соседнем шезлонге и неторопливо начала завтракать.
Каня, отпив кефир, голосом с легко узнаваемыми нотками нотации, произнесла: — Пора бы тебе уже заняться карьерой.
Девушка молча уставилась на благодетельницу, а та тем временем продолжала: — Хорошая карьера это не вспышка. Это планомерный и устойчивый рост. Постепенный подъём шаг за шагом. И чем раньше начнёшь, тем лучше.
Александра возразила: — У меня нет диплома, два года учёбы это маловато, чтобы заявить о себе как о специалисте.
— Я не об этом. Тебе надо не дома отсиживаться, а участвовать в научной жизни, закладывать фундамент, на котором будет расти репутация. В общем, тебе уже надо на раннем этапе освоения профессии чем-то отличиться, чтобы потом мне было проще тебя куда-то впихивать. В особенные экспедиции по поиску древнего источника энергии берут только с отличной рекомендацией и длинным послужным списком. Найди нечто ценное, — она хохотнула: — Например, какой-нибудь золотой шлем Македонского или что-то типа того. Тебе надо проявить себя. Показать историческому сообществу, что ты есть. Для карьеры археолога это важно. Повторюсь. Ты должна найти что-то стоящее. Или быть в той группе ваших местных неравнодушных энтузиастов, которые потенциально могут сделать громкое открытие.
— Легко сказать откапай… Может купить что-нибудь? Всем ведь известно, что из запасников постоянно что-то пропадает, переполнены они тем, что в хронологию официальной истории не укладывается или попросту места не хватает. Никто и не хватится.
Каня со строгим видом покачала указательным пальцем: — Я не буду доставать что-то на чёрном рынке, ибо если подлог обнаружится, то все наши старания обнулятся. Мы не будем с тобой в наш грандиозный план обогащения закладывать бомбу замедленного действия. Думай.
Кореянка окончила завтрак и отправилась переодеваться.
Александра с лёгким раздражением торопливо доедала банан, перебирая в голове университетские проекты, которые были на слуху, застопорившись только на одной мысли: «Громкое открытие могут сделать где угодно. Это не спрогнозировать».
И тут её мобильник оживился вспышками экрана, вибрируя от неиссякаемого потока сообщений в чате однокурсников, которым администрировал староста. Из любопытства Александра прочитала пару текстов и уже не могла оторваться. Шёл экстренный набор людей во внеплановую экспедицию. Фраза «Там точно какая-то сенсация» заставила девушку откликнуться, и поспешно набрав сообщение — «Тимоха, меня записывай, уже завтра буду в универе» она отправила его в чат. Староста отреагировал эмодзи «поднятый кулак», обозначив благодарность на быстрый отклик.

Утром следующего дня, позавтракав и проводив Каню, благоухая цветочной композицией с преобладанием жасминового оттенка, Александра явилась в ВУЗ, где в одной из осиротевших на время каникул лекционных аудиторий вёлся срочный набор в экспедицию. В помещение пахло краской. Ежегодный ремонт уже был проведён и открытые окна, едва спасали положение. Каждый вдох оставлял характерное специфическое послевкусие.
Оторвав взгляд от изучения каких-то бумаг, сидевший в первом ряду за крайним столом сурового вида мужчина строго оглядел с ног до головы модельной внешности барышню на высоких каблуках, разодетую в обтягивающие местами рваные голубые джинсы и белую рубашку свободного кроя, и снова сосредоточился на том, что читал.
Пальчиками с кричащим дизайном на ухоженных ноготках Александра нервно затеребила идеально уложенные локоны, и замялась на входе, не решаясь что-либо сказать.
Через минуту взглянув ещё раз и увидев, что девушка не уходит, мужчина сдержанно спросил: — Что вам нужно?
Молодая женщина расплылась в улыбке, старательно пытаясь понравиться этому неулыбчивому бруталу с изрядно посеребрёнными временем волосами и испещрённым морщинами гладковыбритым лицом, трогательно прощебетав: — На собеседование в экспедицию пришла. Я есть в списках волонтёров.
Мужчина недовольно закряхтел: — Я профессор Юрий Тимурович Лебедянский, куратор раскопок. Представьтесь.
Тон профессора не предвещал ничего хорошего. Студентка приготовилась защищаться.
Улыбка почти сошла с её лица, выставив подбородок вперёд, и произнося каждое слово, словно удар по наковальне, девушка сообщила: — Александра Чарная. С отличием окончила второй курс на Факультете истории, социологии и международных отношений. После бакалавриата продолжу обучение в магистратуре, по направлению «Страны Запада и Востока в Новое и Новейшее время: исторический опыт и пути развития». Получив образование, планирую заняться розыском артефактов, касающихся энергетики и в перспективе защитить докторскую диссертацию.
От такой контрастной перемены в голосе студентки удивление промелькнуло в глазах профессора.
Он сменил тон и с нескрываемой насмешкой в голосе спросил: — Вы до конца понимаете, с чем вам придётся столкнуться в экспедиции? Не вдохновившись ли романтикой фильмов о Ларе Крофт, вы профессию выбрали?
Глаза Александры сверкнули не добрым пламенем.
— Возможна актриса Анжелина Джоли, которая её играет это ваша фантазия, мне же ближе документальные фильмы о раскопках, — надменно проговорила студентка, выдержав первый проверочный удар и язвительно заметила: — А вы я смотрю, претендуете на роль местного Индианы Джонса. Костюмчик прямо как у него заказали. А шляпа просто стопроцентное попадание.
Юрий Тимурович, подхватил со стола старенькую фетровую шляпу, покрутил её в руках, разглядывая, словно впервые видел, медленно отложил подальше за потрёпанный кожаный портфель и одобрительно хмыкнул: — Даже не знаю, ваши слова леди звучат как комплимент. Быть похожим на персонажа фильма, у которого роль с диалогами. Я имею в виду, что этот киногерой, по крайней мере, разговаривает, в отличие от Анжелины Джоли, которая … как бы это мягче сказать … только позирует на камеру. Ума не приложу, куда ещё применять подобных ей женщин, интеллект которых прямо пропорционально зависит от количества искусственных нагромождений в их внешности.
— В противоположность подобным женщинам у меня всё настоящее. Ну, что же после полного обмена любезностями, надеюсь, вы меня всё-таки запишите? У вас же дефицит людей наблюдается, не так ли? — глаза девушки светились от превосходства.
Профессор начал с пол-оборота: — Для анализа фосфорных соединений почвы пробы отобрать сможете?
— Теоретически смогу. А зачем? Это же надо только для того, чтобы выставить границы поселения. А речь вроде шла об одном могильнике?
— Есть же протокол в соответствии с «Положением о порядке проведения археологических полевых работ…». Нелепо проводить целенаправленные изолированные раскопки. Ни один памятник не осматривают точечно. Обязательно нужно обследовать близлежащую территорию и осуществить полное изучение местности. У вас хоть какой-то опыт непосредственно в полях был?
— Нет.
— Понятно. Тогда прикрепим вас к группе казачат. У них не одни полевые раскопки за плечами. Знают не по теории как с найденными объектами обращаться. А вы им в техническом описании поможете. Терминологией я полагаю, уже хоть какой-то владеете.
Александра коротко кивнула, чувствуя, как бешено, забилось сердце: «Первый шаг сделан. Теперь в старинные книги по магии пора нырнуть. Сенсация сама по себе не появится».
Глава 2
В лихо мчавшемся по трассе переполненном автобусе было шумно. Заваленные со всех сторон рюкзаками в защитных песочного и зелёного цвета костюмах мальчишки и девчонки возрастом от пятнадцати лет, перекрикивая песни по радио, бурно обсуждали предстоящие раскопки. В воздухе помимо ароматов бутербродов с колбасой и фруктовых жвачек витал запах приключений. Сегодня ребятам предстояло разбить палаточный лагерь и уже завтра с семи утра приступить к поисковым работам.
На передних креслах, щурясь от раннего, но уже припекающего солнца, в одинаковых университетских кепках, словно вожатые небольшой дружины, сидели двое студентов.
Рыжий с веснушками парень в джинсовых шортах и гавайской рубахе крутил в руках мобильник: — Жаль, что из наших никто больше не смог присоединиться.
— Тимоха, а там будут, кто постарше или мы одни этим детским садом заведовать будем? — раздражённо спросила Александра, отряхивая сиреневый хлопковый комбинезон, запачканный кем-то из ребят шоколадом.
Тимофей, в свойственной ему манере, вполголоса застрочил как скорострельный пулемёт: — Какие-то специалисты уже на месте. Наши международные друзья из проекта по обмену студентов, тоже кого-то прислать собирались. Точно знаю, что итальянец и немец в их списке были. Но они все сами по себе. Работы разбиты на делянки. Каждый должен окучивать свой квадрат и не «шакалить» на чужом. Если что-то у соседей заметили, зовём их, и они сами выкапывают. Видел снимок топографической карты. Это какой-то древний курган, только вроде как срытый. Судя по некоторым странноватым, случайно сохранившимся записям допросов местных жителей, которые в сороковые годы проводили захватчики, фашисты явно там что-то искали. Ты же знаешь из курса истории родного края, что «Аненербе» весь Северный Кавказ перерыло в поисках артефактов нордической расы. Я думаю это их работа. И раз уж эти ушлые нацисты тут побывали, то вряд ли нам что-то реально интересное достанется. Второй раз в ту же воду не войти. Помнишь, как наш великий учёный Александр Спицын сказал: «Исследователь обязан ни на минуту не забывать, что он уничтожает навсегда изучаемый памятник старины…». Сомневаюсь, что наши враги тут осторожничали. В общем, на лопате изрядно постоять придётся. Нас на окраине района изучения поставили. Раскоп метра на два вглубь точно надо будет делать.
Девушка нахмурилась: «Сенсацию ждать вдали от центра захоронения не стоит. Если, конечно, именно то, что на сегодня обнаружили, является центром. Что же осмотримся и подумаю, как прокачать ситуацию».

И тут к Александре подошёл улыбчивый паренёк атлетического телосложения с ручными часами, которые характерным дизайном выдавали футбольного фаната.
— Здравствуйте! Я Паша. Павел Степанцев, — вдруг он замялся и, протянув панаму, скороговоркой выдал: — Вот возьмите. Мы с Глебом Бойченко нашли. Кто-то потерял.
— Возвращайся на место, и пристегнись, — забрала Александра находку, закатив глаза, и обратилась к старосте курса: — Надеюсь, в туалет они самостоятельно ходят.
Тимофей расхохотался: — Ходят, ходят. Не ной, это же казачата, они с малых лет к порядку приучены.

Искрящийся изумлением, словно зажжённый бенгальский огонь, Степанцев добрался до своего места, где около окна его ждал друг плотного телосложения. Паша плюхнулся в кресло, снял кепку и механически стал почёсывать стрижку в стиле «удлинённый ёжик». Непослушные русые волосы постепенно приобрели форму вороньего гнезда.
Встревоженный его видом одноклассник, у которого на лице легко читалось, что он относиться к категории послушных отличников, тут же спросил: — Ты чего такой?
— Глеб, там она. Там Александра!
Тревога друга сменилась сомнением: — Ты уверен?
— Да! Я запомнил её страничку из соцсети, когда мы год назад были у нунтиусов, и Александра звонила тёте Лизе. Я посматриваю туда иногда. Так, на всякий случай. Это прямое попадание в ворота! Я тебе говорю, это точно она!
Бойченко щёлкнул пальцами: — Классный руководитель упоминал, что за нашу группу будут отвечать студенты-археологи. Получается, что Александра учится на историка. Любопытно. Зачем это ведьме? Хочет устроить какую-то проблему… Вот только в чём конкретно, что она может натворить? Второй вопрос, где же её в тёмную приставленная от Дивинус напарница Каня, о которой Дима упоминал после встречи с Суммумессе. Чем она занимается, какой род деятельности у неё? Может она тоже историк и эту за собой тащит? И третий, и самый главный вопрос, где они собираются искать осколки? Каковы их планы?
Паша невесело хохотнул: — Когда мой папа ворчит в адрес политиков, которые на запад, а не на родину ориентированы, то он частенько упоминает, что проплаченные современные летописцы под их дудку пляшут и переписывают историю России. Это они ставят под сомнение героизм нашего народа в Великой Отечественной войне. Может, она собирается академиком стать и потом под крылом Дивинус тоже в этом переписывании участвовать? Но, я просто уверен, что её роль другая. Ты же предположил, что осколки Коркулум могут быть в каких-нибудь древних городах, — и с побледневшим лицом Паша еле слышно прошептал: — Она же с корочкой археолога быстрее нас осколки сердца Вселенной отыщет!
Красноречивая мимика тревоги и паники заходила ходуном на лице Глеба, но через мгновение юноша взял себя в руки, и старательно выговаривая слова, таким же шепотом, как и друг, изрёк: — В нашем участии в этих раскопках появилась ещё одна цель. Мы будем следить за этой ведьмой.
— Я не понял, а какая первая цель была? — оторопел Паша.
Бойченко наигранно притворился, что огорчён. Он медленно снял панаму фасона сафари, тут же превратившись из искателя приключений в шатена с типичным зачёсом примерного мальчика. Он пригладил волосы и, погрозив пальцем, поучительно принялся растолковывать: — У нас миссия от самого Суммумесе. Он как Высший Разум даже будучи в глубоком сне подо льдами Северного Ледовитого океана продолжает нам помогать, направляет наши действия, подкидывает подсказки. Я абсолютно убеждён в том, что мы неслучайно попали в эту экспедицию. Осколки Коркулум где-то рядом. Ты пойми, само проведение посылает нам возможности для розыска. Мы не должны проходить мимо даже малейшего намёка на странность. Будем бдительнее, чем обычные поисковики. Мы примагничиваем к себе пути, которые ведут к частицам сердца Вселенной, надо только ими воспользоваться.
Паша присвистнул: — А я думал, что ты грезишь посмотреть Ватикан с его сказочными библиотеками и хранилищами раритетов. Ты же только о древних городах уже целый год талдычишь.
Глеб заворчал: — Почему сразу Ватикан? На территории юга России тоже предостаточно древних мест, — но тут же юноша криво улыбнулся: — Если честно, была такая мысль. Но не получилось.
— Что не получилось? — Паша подпрыгнул в кресле.
— Нунтиусы пробовали пройти, но им это не удалось. Там защита выставлена по всем фронтам. Даже пространственные коридоры времени не помогли хоть одним глазком заглянуть. Все соборы, капеллы, церкви, абсолютно всё надёжно закрыто. Чужому не подступиться.
— Неужели в арсеналах дозорных ничего подходящего не нашлось? — досадливо спросил Паша, усилено стараясь, не обижаться на друга за то, что он вёл подобного рода переговоры с нунтиусами и до сих пор молчал.
— Представь себе, не нашлось. Ватикан это очень даже необычное место.
— Хм-м. А я думал, там только главная резиденция католиков, где их Папа живёт, да стражники в средневековой экипировке маршируют. А они что, боятся кого-то, что ли?
— Думаю, это их стоит побаиваться, — таинственно произнёс Глеб. — Всё, что я нашёл о Ватикане, говорит мне о том, что там и политика и магия замешаны, — он деловито хмыкнул, и добавил: — Что собственно одно и то же в наши дни.
— Вот это да! — разинул рот Степанцев. — Расскажи про магию!
Глеб театрально поморщился как классический профессор, стоящий за кафедрой, и убеждённый, что умнее его среди присутствующей аудитории нет и быть не может.
Почесав переносицу, он начал короткую лекцию: — Мы скоро приедем. Буду краток. На самом деле я знаю немного. В общих чертах картина следующая. В стародавние времена весьма развитый народ этруски, которые жили тогда в Италии, ещё до Римской империи. Родственники ариев. Они собственно и построили большинство древностей из того чем и в наши дни владеют итальянцы. Кстати, есть исследователи, которые указывают на сходство письменности этрусков и древнерусских языков. Короче говоря, эти этруски наши какие-то древние братья. Так вот, был у них один не заселённый, считавшийся святым местом холм, на котором мудрецы делали предсказания. Тогда их прогнозы назывались словом «ватицинации». Это возвышение позднее стало носить имя «Ватиканский холм». Потом пришли католики и обустроились на этом самом месте. Их любовь к сбору древних редкостей повсеместно известна. Чего у них только нет. Любой музей обзавидуется. Вот только доступ к полному собранию несметной коллекции имеют единицы. Любопытно, что в их библиотеке хранятся и запрещённые ими же книги. Я думаю, что сокровищница Ватикана одна из самых обширных и богатейших в мире. Удовольствие не из дешёвых такое великолепие содержать. Кто-то за это платит. Кстати, карликовое государство на этой древней земле было образовано лишь около ста лет назад. И я полагаю, это было сделано для того, чтобы окончательно отрезать любые попытки заглянуть в их архивы, содержащие мировые секреты.
Паша приуныл. Друг любил поумничать и всегда начинал издалека, но лучше его монолог было не останавливать, иначе одноклассник мог обидеться. Парень тихонько барабанил пальцами по фляжке, продолжая слушать.
Тем временем Бойченко вещал: — Ватикан выступает за мир, однако основал собственный банк, когда шла Вторая Мировая война, позволяя клиентам конфиденциально инвестировать в него средства без уплаты налогов. И до сих пор позволяет это делать. Их банк уникальный в своём роде. Это учреждение, независимое от любых инстанций в мире, называется «Институт религиозных дел».
— Ух ты! Они деньги итальянской мафии «отмывают»? — Паша перебил друга, озарившей его догадкой.
Одноклассник демонстративно вздохнул: — И не только деньги, и не только итальянцев. Для понимания сути, внимательно задумайся о том, что я сейчас скажу. В годы войны хранилище Ватикана значительно пополнилось реликвиями со всей Европы. Есть сведения, что награбленные ценности туда фашисты отправляли напрямую с завоёванных территорий.
— Ватикан напрямую сотрудничал с Гитлером? — чуть не поперхнулся водой Паша, отпивая из фляжки.
— Тогда с фашистами вся Европа сотрудничала.
— Это я от нашего историка помню, а вот про Ватикан неожиданно. А с магией у них, что за отношения? — Паша попытался плавно подвести друга к вопросу, на который ждал ответ.
— О-о-о, всё, что касается древних артефактов, не может обойти тему магических свойств реликвий. И судя по выставленной защите, они в этом преуспели. Полагаю, их инквизиция, которая боролась с ведьмами и колдунами немало переняла у своих жертв.
— Хо-хо, они хотят быть великими держателями мудрости! — выпалил Паша.
— Единственными держателями, — поправил Глеб.
— Слушай, надо же Димке обо всём написать! — задёргался Паша, в поисках мобильника.
— Остановись. Он где-то в Вологодской области сейчас. Забыл, что он на обучении? — друг постучал пальцем по виску.
Паша хлопнул себя по лбу: — Точно он же когда из Воронежа к дедушке приехал, так сразу же и отбыл в Великий Устюг к своему помору. Да и прямым текстом в сообщении ничего не написать…
— Пусть учится. Как будет о чём побеседовать, дадим знать, чтобы заглянул, — Глеб тихо рассмеялся: — Он же у нас прилететь вот так теперь может, — и парень звонко щёлкнул пальцами.

Автобус свернул на грунтовую дорогу и ребята, затаив дыхание, и позабыв обо всём на свете, припали к окнам.
Глава 3
Взгляд Димы невольно задержался в открытом окне на редком мелколиственном кустарнике. За ним виднелись очертания, проплывающего мимо белого прогулочного теплохода, который разливая по округе призывные гудки, оторвал парня от чтения глаголицы. От дома Михаила, нового наставника юного волхва, до реки было рукой подать. Его земельный участок выходил прямо на песчаный берег, где сходилось два стремительных потока Юг и Сухона, давая начало Северной Двине. Свежий, чистый воздух бодрил парня, но только Дима начинал читать, на него нападал сон. Знакомство с древними манускриптами, разобрать значение которых без знания азов древнерусского языка никак не давалось, и он то и дело возвращался к азбуке.
Юноша усилием воли заставил себя закрыть глаза. Почесал нос. Взъерошил, а затем пригладил русые волосы. Отпил глоток воды из украшенной цветочным орнаментом глиняной кружки. Сосредоточиться на чтении не получалось, и сам того не заметив, он начал бессмысленно плутать взглядом по горнице, с которой уже окончательно свыкся. Михаил собственными руками построил бревенчатый дом по типу изб, в которых жили предки. Приятный запах древесины ласково щекотал ноздри, накапливался в одежде. Дощатый пол, плотно выстеленный плетёными полосатыми половиками до самой аккуратно выбеленной печи в углу, слегка поскрипывал. Простая мебель из сосны и берёзы тоже была сделана хозяином дома. Янтарно-молочного оттенка лавки, две кровати, платяной и книжный шкафы, буфет для посуды, обеденный стол и стулья, прикроватные табуретки и многочисленные полки на стенах, которые были до отказа забиты мешочками и склянками, наполняли жилище уютным теплом домашнего очага. Какая-то букашка, зажужжав, закружилась под потолочной керосиновой лампой с матового-белым куполом, переключив внимание Димы на себя. Юноша улыбнулся, учитель недолюбливал блага цивилизации. У него не было ни то, что телевизора, даже холодильника. Продукты он хранил в наземном погребе, ибо грунтовые воды были высоко и не позволяли углубиться в землю. Многое он делал сам. Даже посуду, изготавливая её на гончарном круге. Столовые приборы были вырезаны им из дерева или выкованы в кузнице. Льняные скатерти, покрывала на кроватях и полотенца, которые когда-то давно расшила его уже почившая супруга, были единственным украшением скромного жилища.
Часы с кукушкой откуковали одиннадцать раз, предвещая приближение обеда, в тот самый момент, когда со двора повеяло дымком и будто царской ухой, которую после рыбалки на утренней зорьке варил в летней кухне учитель. В животе тоскливо заурчало. Дима упёрся взором в зеркало, что висело на стене перед столом, за которым он сидел среди горы книг. Парень помахал собственному отражению. Подаренная Михаилом синяя в белых горох рубаха делала его схожим с Филиппком, только в отличие от героя рассказа Льва Толстого юноша был раза в два старше того мальца.
«Надо же, глаза всё чаще приобретают сапфировый оттенок, прямо как у Суммумессе. Может, я всё-таки хоть что-то познаю и запоминаю их всех этих книг. Эх, нет бы, какой-нибудь волшебной палочкой махнуть. Сиди, учи…», — повздыхал юный волхв и тут же устыдился собственным мыслям. «Каждое знание проживать надо» — на первой же встрече сказал новый учитель. Дима усмехнулся, вспомнив, как они познакомились, мягкое тепло прошлось волной по телу, напомнив ощущение из детства, когда мама укрывала его пуховой шалью.
Дело было полгода назад, зимой. Перед самым Новым годом, когда неожиданно Кубанская зима расщедрилась на обильный снегопад, в ворота постучали. Дима гостил у дедушки в деревне у Чёрного леса. Он поспешил выбежать во двор, накинув старый дедов тулуп и вместе с Акелой, который уже вымахал во взрослого волка пошёл встречать гостя.
— Вам кого? — издали крикнул юноша, но ответ не разобрал.
Дима открыл калитку и заулыбался, встретив добрый взор. Перед ним стоял белобородый мужчина в приталенной длинной шубе пастельного цвета и меховыми вставками, высокой белой шапке и холщёвым мешком за плечом. До полной картины образа Деда Мороза не хватало только ледяного посоха.
Юноша воскликнул: — Вас, наверное, на праздник вызвали. Но у нас тут детей нет. Скажите адрес, и я подскажу, как добраться.
Сказочно-бархатным говором пожилой человек назвал адрес дедушки Димы.
— Это какая-то ошибка, — растерянно ответил парень и, видя, как Акела ластиться к незнакомцу, не задумываясь, пригласил его в гости.

Георгий Максимович недоверчиво уставился на бородатого незнакомца с неподдающимся определению возрастом, бросив суровый взгляд на внука, он по-армейски строго скомандовал: — Чайник поставь, — повернувшись к гостю, потребовал: — Рассказывайте, кто вы и откуда.
Юный волхв замер в дверях на полушаге, когда услышал ответ белобородого мужчины.
— Письмецо мне одно пришло. Внук ваш в учении нуждается.
Дима обернулся и, покраснев от восторга, выпалил: — Вы Михаил! Вы меня нашли! Деда, это же мой новый наставник!

За пару дней они составили учебный план и, пересмотрев вещи прапрадеда Димы в старом сундуке, распределили по порядку очередность изучения книг. Там также нашёлся старый макинтош, тот самый, в котором его навестил предок, когда спас в мире Нави.
— Возрадуйся, хороший подарочек тебе достался, — учитель накинул на плечи Диме макинтош.
— А что в нём такого? — сосредоточился юный волхв.
— Эта вещица дорогу открывает, путешествовать в ней беспрепятственно можно.
Дима воспылал восторгом: — Это как перстень нунтиуса? Я теперь могу куда угодно переместиться?
Михаил кивнул: — Но есть одно отличие, путешествуя в пространстве, ты должен уметь удержать энергетическое равновесие. Этот магический предмет использует энергию хозяина, и ты можешь даже сознание потерять, если далеко захочешь забраться или попытаешься пробиться куда-то, где выставлена колдовская защита.
— И что мне с ним делать? — растерянно спросил Дима, не зная радоваться или огорчаться такому волшебству.
— Будешь ко мне на Вологодчину в нём ходить. Это безопасно. Чаще встречаться сможем. Незаметно это будет для Дивинус. И мне, старому легче будет, что ты у меня в краях учишься.


Вдруг Акела, дремавший у ног Димы, приподнял в голову, но уши не насторожил.
— Опять в облаках витаешь, — загородив просвет окна, показался Михаил, протягивая ученику тарелку со свежей выпечкой. — На вот, подкрепись. Спазгал для тебя ша́ньги с мятым картофелем. Скоро уж ести позову.
Размеренный, напевный окающий диалект с мягким цоканьем в избытке содержал особенные словечки типа «спазгал», что можно было перевести как «быстро сделал». Дима всё чаще не переспрашивал учителя, старался, где это было возможно, по смыслу догадаться о значении сказанного. К его счастью, Михаил не злоупотреблял местным говором.
Юноша что-то невнятно произнёс, и услышал в ответ от теребящего густую бороду учителя, утешающую новость: — Засиделся ты голубь молодой в клетке, надо бы тебе поразмяться. Завтра с утра в леса выдвинемся, и на гору Гледен может, заглянем.
Дима замер с шанежкой в руке: — Здесь есть горы?
Помор добродушно засмеялся: — А то, как же. И не одна. С Гледен на многие километры наши реки видны. Завтра сам полюбуешься, если в лесу наши дела не сладятся.


Влажная от утренней росы, рассыпанной, словно лунная пыль, заросшая стелющейся травой и покрытая прошлогодними листьями тропа, которую каким-то непостижимым образом видел только Михаил, плутала между ольшаником, березняком, ивняком. Акела бегал где-то рядом, лишь изредка мелькая среди деревьев. Полусонный Дима шёл след в след за учителем. Поднятый раньше обычного. Оставленный без завтрака. Подрагивая от холодного, наполненного лесными и болотными запахами ветерка, он утешал себя мыслями, что на первом привале удастся поесть. И обязательно попить горячий чай из выпирающего перед ним в вещмешке на спине наставника самодельного глиняного термоса, догадываясь, что учитель точно не позабыл заварить кипрей или как его в народе называют Иван-чай, ожидая получить от этого целительного напиток не только согрева, но и бодрости. Юноша знал только знойное лето в родном краю, но надевать защитную куртку давно приноровился и по тёплой погоде. Однако сейчас она его не спасала. В местном климате, организм юного казака частенько знобило. Дима всё не решался попросить добавочной одежды. Он, по привычке, отторгал сам факт того, что среди жаркого сезона температура днём не поднималась выше восемнадцати градусов, а по утрам и вовсе колебалась около плюс пять. Сегодня он продрог больше обычного.
«В следующий раз попрошу телогрейку. В ватной куртке точно теплее» — с завистью посмотрел Дима на раскрасневшегося от долгой ходьбы учителя. Ватные штаны, как и объёмный ватник такого же тёмно-синего цвета, заправленные в высокие чёрные сапоги, тоже притягивали взгляд. Помор знал, как одеваться, чтобы не мёрзнуть. Даже шапку подходящую носил. Ушанка с коротким мехом забавно торчала у него на затылке и виляла наушниками в такт ходьбе, будто собачий хвост.
— Мы что-то ищем? — спросил молодой волхв, заметив, что периодически Михаил останавливается около каких-то небольших холмообразных возвышенностей.
Тот покряхтел и с паузами стал объяснять: — Видишь ли. Разный народ тут жил. Кривичи оставляли курганные могильники в сосновых борах, где песчаник. Ильменские племенные союзы делали крутобокие насыпи на пойменных лугах и полях. Средь этих насыпей встречаются новгородские сопки, это неподалёку от селищ свои погребальные памятники словене ставили. Где не было леса, он вырос. Где был лес, распахали поля. Поди, разбери теперь чей холм насыпной стоит.
— А зачем нам холмы распознавать? — стал допытываться заинтригованный юноша.
— Ищем мы с тобой сопку не простую.
Дима вскинул правую руку, выставил указательный палец вверх и выдал: — Уж не о легендарных сопках новгородцев вы говорите? В ваших книгах я встречал, чуть ли не вокруг каждого их захоронения есть предание о какой-нибудь бочке с золотом или драгоценном гробе самого Рюрика.
— О них самых милок толкую. Только не о злате речь. Наследие мы ищем. Коли готовы, то дастся нам в руки. Коли нет порожними домой вернёмся. Лишь бы не заплутать. А то, как бывает, оставит какой ведун вещицу в наследие, да заговорит так, что только избранные подобраться смогут. А другие потом и из лесу пути не находят, кругами ходят, дороги не видят.
— Где оставит? — пролепетал Дима, мысленно отмахиваясь от тревожной гипотезы.
— Знамо где. В могильнике. Нам бы знак какой. Быстрёхонько сыскали бы холмик нужный.
Вдруг где-то совсем рядом запел лесной жаворонок. Михаил сразу остановился. Он покрутил головой и кивнул по направлению, откуда продолжалась песня этой ранней птахи.
— А вот и знак, — учитель склонил голову: — Благодарствую, — и резко выпрямившись, словно на невидимых крыльях полетел в самую чащу.
Юноша явственно ощутил, как защемило в груди от предвкушения встречи с некой тайной. Дышалось невмоготу. Влажный воздух отягощал лёгкие. Казалось обморок готов наброситься с удушающими объятиями. Похлопав себя по щекам, с замирающим сердцем, Дима поспешил вдогонку. Через несколько десятков метров внезапная гонка прекратилась. Они вышли к конусообразной насыпи, поросшей соснами. Юноша совсем позабыл, что голоден и продрог от утренней сырости. Полупробежка его разогрела. Горящим взглядом он судорожно изучал обстановку.
Молодой волхв внезапно осознал, что у них нет с собой никаких инструментов: — Как же мы туда заглянем? У нас даже лопаток сапёрских нет, чтобы рыть?
— Тише, — не оборачиваясь, шикнул учитель. — Слушай.
Покрывшись колкими мурашками, Дима замер, не решаясь произнести вслух: «Слушать что?».
И тут это началось. Из-под земли в центре насыпи заструился тонкий лазурно-серый дымок, тут же темнея до цвета грозовой тучи. Клубясь и пульсируя, он, стал накапливаться над насыпью. Как непроглядный предрассветный туман, дым рос в объёмах, становясь всё гуще и гуще, выше и выше, стелился по округе, обволакивая морозящим липким страхом каждую травинку, каждый листик, каждую шишку. Казалось, что лес вымер. Птицы притихли. Бравурный ветерок куда-то спрятался и затаился. Звеняще повисла тишина. Юноше мерещился привкус металла во рту, сводило зубы, в глазах замелькали мошки.
«Мы потревожили чей-то покой! Нас ждёт кара!» — тревожным набатом гудели мысли Димы.
Он с трудом сделал шаг и поравнялся с Михаилом, который совсем не подавал никаких признаков страха. Белобородый мужчина крепко стоял на ногах, слегка покачиваясь корпусом тела и бормоча какие-то слова, похожие на успокаивающую речь, которую говорит мать проснувшемуся среди ночи ребёнку.
Дима вдруг осмыслил, что вместо того, чтобы стращать себя, правильнее будет показать с какими намерениями они пришли, и тоже забормотал: — Здравствуй! Прости, что потревожили. Если достойны мы, то вручи нам наследие. Поведай, пожалуйста, как им пользоваться, чтобы беды не наворотить. Дай наставления, чтобы польза для людей была от твоего наследия, чтобы не замарали мы имя твоё ведическое.
Неожиданно послышался вой Акелы. Юный волхв распознал просящие нотки и догадался, что его лохматый друг тоже взывает к духу ведуна. И вот дым перестал взвеваться и посветлел. Пару мгновений и он стал рассеиваться. Налетел лёгкий ветерок, разогнав остатки наваждения. Сквозь кроны деревьев стали проникать солнечные лучи. Снова защебетали птицы. Лес ожил.
— И что теперь? Куда смотреть? Где наследие? — в замешательстве прошептал Дима, рыща глазами какие-нибудь изменения.
Подходя ближе к насыпи, тщательно смотря под ноги, и бормоча, как будто вспоминая магические ориентиры, учитель сообщил: — Сейчас, посмотрим, любезны мы духу ведуна, али нет. Аромат благовония древности надо поискать. Тёплые нотки воска и цветов напоминает, ещё этот запах чем-то схож с ладаном. Он укажет место, где оставлено наследие.
Как грибники они вооружились палочками и прутиками и начали легонько ворошить хвойные иголки, обильно покрывавшие искусственный холм.
«Верхний покров почвы что-то скрывает?» — терялся в догадках юноша.

Через час в воздухе витал прелый запах разворошённой хвои. Насыпь выглядела так, словно на ней отряд кротов устроил фестиваль террикончиков. Но никакое наследие пока не было обнаружено. Дима устал. Перед глазами всё сливалось единым бурым полотном.
И тут юноша призвал волка: — Акела, помоги! Твоё обоняние во стократ превосходит человеческое. Найди благовоние древности!
Михаил с глубоким интересом в глазах отошёл в сторону и стал наблюдать. Серый друг ученика негромко рыкнул, метнулся к самой маленькой сосенке, порыл под ней и издал приглушённый вой. Дима подбежал и застыл на месте. На земле лежало плетёное серебряное кольцо с разъёмом в одной части и с противоположной стороны прикреплённым к нему острым стержнем. Возле разъёма виднелось шаровидное ответвление с желобком. Нехитрая конструкция чем-то походила на пряжку ремня.
— Учитель, я могу это поднять? — заломил руки юноша, остерегаясь древней магии.
Михаил добродушно провозгласил: — Твой помощник отыскал, то бишь безопасно для тебя это наследие. Тебе им и владеть. Поднимай. Неси. Взгляну, чем наградил тебя дух ведуна.
Трепетно вдохнув, Дима прикусил губы и поднял находку. Ничего не произошло.
Сердце, пустившееся вскачь перед самым касанием, стало успокаиваться. Парень робко улыбнулся, и пошёл к учителю, неся перед собой на ладони непонятное наследие.
Беглого взгляда Михаила было достаточно, чтобы определить, что именно попало им в руки: — Это фибула. Застёжка для одежды такая. Она и брошь статусная и булавка. Ими плащи крепились у горла. Стержень — это игла. Желобок с округлым навершием для того, чтобы не поранить хозяина. От уколов предохраняет.
— А волшебные свойства какие? — с полным восхищения лицом, полюбопытствовал новый владелец.
— С этим сложнее. В книжках ответ искать будем. А найдём ли, кто знает? — покачал головой учитель. — Пойдём в обратный путь что ли? Тока перекус попервах устроим.
Тут Дима почувствовал, как он невероятно голоден и снова начинает замерзать, и быстро закивал: — Да. Поесть не помешало бы.
— Тогда двигай вон туда, — Михаил указал на поросший мхом валежник в низине.

Расположившись друг напротив друга, они молча ели пирог капустник, запивая его из деревянных кружек ещё обжигающе-горячим травяным напитком со сладковатым послевкусием. Чтобы не потерять находку, Дима пристегнул фибулу к внутренней части кармана камуфляжной куртки и, обняв кружку двумя руками, задумчиво смотрел в лесную чащу невидящим взором. Какое-то время они просидели в полной тишине. Даже Акела прилёг поблизости и не бегал, как обычно, по округе.
— Что притих? — услышал Дима сердечную заботу в голосе учителя и встряхнул головой, словно отгоняя сон.
— Беспокоит меня одна вещь. А если не найдём для чего эта фибула, то подведём кого-то, а может себя?
— Верным вопросом ты озадачился. Поди законы мироздания всё же осели в памяти, — заулыбался учитель.
Юный волхв скривился и неожиданно для себя разоткровенничался: — Мне кажется, зазубрил я их. А смысла так и не уловил.
— Давай растолкую. В чём загадка? — оживился Михаил, который любовно радел о каждом подопечном.
— Закон меры не накладывает границ. Нет ясности, где заканчивается хорошо и начинается плохо, — вяло промямлил юноша и, ожидая ответа, уставился на учителя.
Михаил добавил в кружки травяной чай, и спросил: — А ты мне скажи, как отличить добро от зла?
Дима быстро заморгал и, рассуждая слух, произнёс: — Зло это когда, кому-то стало плохо от того, что ты сделал. Ну а, с добром наоборот. Ты что-то сделал, и другим от твоего поступка стало хорошо. Вот только что для одних хорошо, то для других может быть плохо. Помню, как с папой однажды после рыбалки домой много рыбы притащили, сильно так радовались, а мама потом долго её чистила и после разделки не один час кухню отмывала и проветривала. Одно и то же событие имело и положительный, и как бы отрицательный окрас.
— И?
Дима смущённо произнёс: — Получается, что закон меры не устанавливает границ, потому что везде важен контекст ситуации? То есть всё относительно?
Добрые глаза учителя ласкали взглядом: — Вот видишь, всё ты понимаешь. Чуток подумал и разложилось. Я тебя тока крохи поднаправлю. Закон меры он о необходимом и достаточном, о благодатном состоянии, когда человек не убивается ради достижения каких-либо благ, творит, созидает и получает от этого удовольствие. Тогда он духовно пополняется, а не истощается. Каждый сам закладывает себе границу между хорошо и плохо. Оттого-то одни живут и радуются, а другие чахнут. Твой пример с рыбой говорит о том, что матери позабыли помочь, одну с уловом оставили, а так бы и она радовалась. Тут уже о законченности деяния речь идёт, о крайностях, которые регулирует закон маятника. Любая крайность может перейти в свою противоположность, когда доброе дело перевоплощается в злой умысел или случайное лихо по недомыслию. Помни, духовно мы обогащаемся или беднеем нашими делами. Сделал кому-то хорошо, получил благодарность, а когда чаяно, али нечаянно зло сотворил, тебе же в плечи оно и прилетает проклятиями, понижает твою энергетическую силу и защиту ослабляет. Болеют от этого люди и помирают раньше срока.
— Что ещё на сердце у тебя? — посмеиваясь в бороду, спросил Михаил.
Дима ощутил, что рот раскрылся сам собой и словно со стороны парень услышал, как жалуется на жизнь: — Тревожно мне, что один останусь. Ни одна девушка со мной дружить не захочет. Человек же чувствует, когда его обманывают, тем более женщины. Не могу я о тайне своей открыться, а без искренности счастье не построить.
Парень отбросил кружку, прикрыл рот обеими ладонями, и жалобно вонзился в учителя вопрошающим взглядом.
Тот подобрал кружку и, запихивая её в вещмешок, уже без всяких усмешек спокойно проговорил: — Вот и распознали мы секрет твоего наследия. На ком пристёгнута фибула, правду от чистого сердца изрекает.
— Это как у шпионов сыворотка правды! — самозабвенно воскликнул Дима, вскочил, порывисто отстегнул фибулу и, нахмурившись, с досадой спросил: — Если она не пристёгнута, а просто лежит в кармане, то я всё равно признаваться во всём подряд буду?
Учитель тоже встал: — Нет. Я уверен, что срабатывает только тогда, когда застёжка замком удерживает одежду. Припрячешь вместе с дощечками Вайю, чтобы к магии не пристраститься. Мы твоего прапрадеда сундук хорошо защитой обложили, ни один недруг не дознается.
На лице парня высветилась тонкая растерянная улыбка, он убрал фибулу, присел перед Акелой, потрепал его за ушами и, вздыхая, сказал: — Пошли друг, пора домой.
Волк как по команде подскочил и скрылся в кустах, насмешив молниеносной реакцией Михаила: — Смышлёный какой. Ринулся дорогу проверять, чтоб в сохранности мы с тобой до дому дошли. Его тебе само проведение прислало. Береги его. Вы с ним как две части одного целого. А о подруге сердечной не беспокойся. Придёт час. Свидитесь. На каждого ведуна у творца тоже зазноба припасена. Не оставляет он чад своих без любви. Ты только сам не робей и от счастья добровольно не отказывайся.
Глава 4
Обрушившийся под утро проливной ливень притормозил работу всех поисковых отрядов. День начался с того, что ребятам пришлось проверять укрепления временных жилищ и сушить вещи, а потом сидеть без дела в столовой, обустроенной в армейской палатке насыщенно-зелёного цвета. Это был единственный не подтопленный участок, где собрались приунывшие копатели, ожидая, когда подсохнут лужи, уже парящие маревом под неустанным усердием припекающего южного солнца.
Сегодня завтрак проходил дольше обычного. Покончив с яичницей с помидорами и сосисками, археологи и их многочисленные помощники устремились за сладким. Высокий деревянный настил в столовой пружинил и прогибался от обилия желающий подкрепиться. Чтобы избежать духоты, одну брезентовую стену полностью свернули, предоставив обзор на бо́льшую часть лагеря. Сидя за сколоченными столами, укрытыми цветастой клеёнкой, собратья по погодному невезенью могли утешиться только вкусной едой. Они медленно пережёвывали кушанья от местного повара, который получив на днях вместо полевой кухни газовые баллоны, баловал подопечных изобилием меню. С чистым, наполненным озоном от бушевавшей под утро грозы воздухом смешивался стойкий аппетитный запах от внушительного размера свежеиспечённых стопок блинов и гор хрустящих медовых лепёшек. Аромат выпечки заставлял попросить добавки даже тех, кто скрупулёзно подсчитывал калории. К широкому столу раздачи, наполненному десертом и заставленному цветными баночками с фруктовыми джемами, стояла непрерывно пополняющаяся очередь. Плотного телосложения мужчина с длинными золотистыми усами в поварском колпаке и белой рубахе, разливая чай из пузатого электрического самовара, одновременно пританцовывая под популярную этим летом музыку, струящейся из гремящей на раскладном буфете портативной магнитолы. Повар излучал высшую степень удовлетворения. Не было ни одного участника экспедиции, который был бы не доволен его познаниями и навыками в кулинарном деле.
Посреди хмурых лиц ещё один человек светился улыбкой — Паша, как всегда, был в приподнятом настроении. Его взгляд чуть заметно серьёзнел лишь тогда, когда он натыкался на Александру, которая, как и остальные, была вынуждена ютиться на кухонном островке, наполненном соблазнительными ароматами домашней еды. В брючном цвета хаки костюме она сидела в дальнем углу, среди молодых специалистов что-то активно обсуждавших. Уставившись в экран мобильника, девушка не слишком достоверно делала вид, что необычайно занята.
Казачата устроились у края настила, вблизи поднятой стены.
В хвастливой залихватской манере Паша пылко вещал: — Глеб, тут и иностранцы есть, и журналисты вчера приезжали. Ещё обещали на неделе заглянуть и побеседовать со всеми участниками экспедиции. Мы теперь знаменитости. У нас интервью брать будут.
— Чтобы интервью давать надо что-нибудь стоящее найти, — прагматично заметил друг, и тут его лицо застыло подобно бронзовому истукану, кусочек оладушка соскользнул с вилки и шлёпнулся в тарелку, забрызгав ежевичным джемом скатерть и едока, а тот не обратил на это никакого внимания. Паша проследил взгляд одноклассника, чтобы понять, что его так ошеломило, и одобряюще присвистнул. Из подъехавшего почти к самой столовой автобуса гурьбой высыпали юнармейцы. На общем фоне подтянутых ребят в красных майках-поло и таких же алых беретах, в песочного цвета брюках с накладными карманами и высоких светлых берцах, выгодно отличались две девичьи фигуры.
Степанцев кивнул в сторону красоток: — Это про таких девчонок горят одна краше другой! Понятно чего ты так залип. Тебе какая больше понравилась шатенка с двумя хвостами или светленькая с косой?
Несмотря на внешнее окоченение, внутри Глеба колотило также как трясётся язычок медного колокольчика на шее молодого козлика, скачущего не разбирая дороги. Сходство светловолосой девушки со сказочным администратором Бабы Яги было невероятным. Сердце парня мечтательно заныло: «Как же она похожа на Лучезару. Та же мягкая улыбка. Тот же искрящийся взгляд синих глаз».
И тут Бойченко внезапно ощутил, что земля заходила ходуном. Это Паша встал рядом и раскачивал его за плечи, торопливо шепча в ухо: — Эй! Чего сидишь, надо действовать. Видишь, Джульетты палатки ставить собрались, по такой грязи им помощь лишней не будет. Пошли знакомиться!
Смесь радости и печали пронеслась по лицу Глеба. Он впервые не знал, как ответить. Но осознал, что надо отдать должное уважение другу, тот отодвинул игривый характер в сторону и действительно намеревался ему помочь в делах сердечных. Ватными непослушными ногами, скользя по грязи, Бойченко поплёлся за Степанцевым, который перепрыгивая лужи, как бравый гусар, устремился к красоткам.

— Привет! От двух пар рук не откажетесь? Нам всё равно сидеть наскучило, — широко улыбался Паша.
— Привет, добровольцы! — бойко подскочила зеленоглазая шатенка, вручив Степанцеву сложенную двухместную болотного цвета палатку, а Глебу через секунду передала металлические каркасные дуги. — Я Таня, она Оля. Помогайте, раз пришли. Вход на запад, не хочу проснуться при первых же лучах и ворочаться потом два часа в духоте до завтрака.
Пашина улыбка стала шире, он мельком кивнул в сторону друга: — Он Глеб, я Паша. Инструкцию давайте, палатка палатке рознь. Ещё не хватало, чтобы таких прекрасных принцесс ветром унесло.
Девушки мило захихикали, и запорхали изящными бабочками над вещами, а Бойченко густо покраснел и, вцепившись в инструкцию, спрятался за ней, как за щитом, начав дрожащим голосом, с предательски неуправляемым прыгающим взором, зачитывать всё подряд. Его смущение ни осталось не замеченным со стороны других юнармейцев. Они, расставляя неподалёку палатки, плохо скрывая негодование, смотрели искоса на молодых казаков, но не подходили. Степанцев быстро сообразил, что от друга помощи в сборке ждать не стоит и работал за двоих, шутя и развлекая анекдотами смешливых барышень.
Закончив установку палатки, Паша пригласил Таню и Олю вместе позавтракать, но те неожиданно отнекались, сославшись на то, что приём пищи у них пройдёт в соответствии с уставным порядком и, эффектно взмахнув волосами, сбежали к ребятам юнармейцам, которые после такого расклада наконец-то заулыбались.
Кривоватая дежурная улыбка пробежала по лицу Степанцева, и он грозно вскидывая бровями, пробурчал себе под нос: — Поиграть с нами вздумали. Ладно. Далеко вам не убежать. Пойдём Глеб. Проверим как там наша делянка.
Обессиленный мучительным пребыванием рядом со свалившимся с неба объектом обожания, Бойченко рванул к делянкам словно ракета. Парню нужно было прийти в себя, и как он неожиданно понял это возможно сделать, только находясь подальше от Оли.
— Эй, спринтер! Подожди меня! — расхохотался Паша, увидев никак нежданную от степенного друга заячью прыть.
Однако Глеба была не догнать. Степанцев махнул рукой и стал осторожно обходить лужи. Вдруг он боковым зрением приметил Александру. Молодая женщина вышла из своей одноместной ярко-рыжей палатки и, судя по направлению, шла в ближайшую лесополосу. Окончательно потеряв интерес к гонке за одноклассником, предположив, что Глебу лучше немного побыть наедине с собой, юноша стал смещаться в сторону спешно идущей, изредка оборачивающейся студентки.
Воспользовавшись разницей перепадов высоты земли, Паша скоростной пулей метнулся через неглубокий овражек с ручейком, поросший водными растениями.
Достигнув конца впадины, он с опаской быть замеченным, вынырнул с противоположной стороны оврага, и приглушённо прошептал как футбольный комментатор: «Обходим слева. В воротах противника пусто. Пора нанести решающий удар!».
Ещё несколько метров по полю, и юноша стал в тени старых тополей и притаился за одним из наиболее толстых стволов. Вскрытые ливнем запахи перегнивших листьев дурманили голову. Через несколько секунд появилась Александра. Колдунья его не заметила. Парень прижался к стволу, сжимая пальцами шершавую влажную кору дерева. Он с трепетом чувствовал, как кровь неистово пульсирует во всём теле. Комариный писк запустил колючие мурашки по коже, но Степанцев не отвлекался.
Мысли молодого казака были в полном строевом порядке, как пластун в засаде он составлял прогноз вероятного поведения объекта наблюдения: «Что же ей тут надо? Wi-Fi в лагере. Связь тут не ловит. Следовательно, не звонить пришла. Присела. Биотуалетов предостаточно, точно не по нужде она здесь. Ковыряется в земле. Встала и резко пошла обратно. Спрятала что-то? Потом вернётся? Или что-то выкопала?».
Дождавшись, когда Александра значительно удалилась, Паша вприсядку прокрался к тому месту, где копошилась колдунья. Сырая земля с разворошёнными замшелыми листьями указала нужное место. Он подобрал прутик и углубил в центре взъерошенной земли. Через пару мгновений упёрся им в нечто твёрдое. Степанцев снял с пояса кинжал и расковырял ямку. На дне лежала жестяная коробочка из-под леденцов.
— Ну, не мина же это? — подбадривая себя, проговорил Паша и, осторожно взяв, без усилия вскрыл.
Серый серебристый порошок по виду напоминал порох, и характерный запах говорил о том же. И тут парень заметил, что колдунья оставила за собой на земле тонкую дорожку этого вещества.
— Что за глупость? Он же намокнет и не загорится? Если она, конечно, взорвать его собралась?
Он ещё раз принюхался и почувствовал нечто похожее на корицу. Оторопело юноша потёр порошок между пальцами и ощутил смолистую плёнку: — Странно… Это не порох или не только порох…
Юноша закрыл коробочку, вернул в яму и разровнял землю. Он ретировался тем же путём, что и пришёл, прихватив по дороге стебли рогоза с шоколадными толстыми палочками соцветий. Связав пару симпатичных букетиков, он положил их у входа в палатку Оли и Тани и направился искать друга.


Побродив со спутанными мыслями по залитой лужами делянке, Глеб так и не понял, как управлять своими неожиданными и абсолютно непонятными чувствами. Одного взгляда Оли было достаточно для того, чтобы он, растянувшись в глупой улыбке, ронял из рук, что ни попадя. Выход юноша видел только один — обходить стороной эту красотку и по возможности избегать с ней любых встреч.

Паша налетел ураганом на одноклассника и затараторил. Бойченко был безмерно благодарен ему за то, что тот не выспрашивает его о причине бегства, а едва услышав последние новости, даже приободрился и, как обычно, защёлкал пальцами: — Колдунья что-то задумала. Вот мы и напали на след!


После обеда столовая опустела и притихла. Копатели возвращались к раскопкам. За столом сидела одинокая фигура студентки, Александра ухмыляясь, неспешно налила новую порцию ромашкового чая. Наконец-то ей удалось завершить последние приготовления к древнему магическому обряду. Завтра, когда журналисты будут атаковать вопросами в поисках «жареного» она устроит им то, что они так страстно желают отыскать.


На следующий день, как только пик жары сошёл, уже ближе к самому вечеру, когда чистка и мойка всех обнаруженных находок и фотоотчёты были закончены и копатели имели личное время, чтобы привести себя в порядок, белым облаком на пыльной дороге показался микроавтобус прессы. Как было известно из слухов, бурлящих в лагере, корреспонденты собирались пообщаться с участниками экспедиции во время ужина и посидеть со всеми у традиционного полунощного костра, где бывалые археологи охотно делились байками с новичками. Степенное перемещение тут же закончилось. Даже мужчины бросились прихорашиваться, зная, как лихо могут подловить журналисты, желая показать все тяготы проведения археологических раскопок. А многим, особенно молодым, хотелось показать себя в наилучшем виде.
Спустя всего несколько минут тут и там защёлкали профессиональные фотокамеры, озаряя вспышками погружающийся в сиреневые сумерки лагерь поисковиков. Паша подметил, что Оля и Таня прихватили с собой букетики и позируют перед фотографом вместе с ними. Юноша приветственно махнул девушкам, и прошагал мимо, не собираясь задерживаться рядом. Степанцев ожидал, что его расчёт сработает. «Игнорирование лучший способ привлечь внимание противоположного пола» — этот подсмотренный в каком-то старом фильме девиз он собирался испытать на практике. Глеб не проявлял никакого интереса к происходящему ажиотажу по поводу визита прессы. Поужинав раньше обычного, он устроился на толстых брёвнах, разложенных вокруг кострища в центре лагеря, и копался в интернете в поисках вариантов обрядов, который подглядел его друг. К нему-то после посещения столовой и направлялся Паша.
Юный стратег по романтическим делам присел на бревно, распылил антимоскитный аэрозоль, заглянул в экран мобильника друга и тихонько спросил: — Есть успехи?
Бойченко покачал головой: — Ничего. Даже уже подумываю связаться с тётей Лизой.
— Да, Елизавета Леопольдовна знает в этом толк. Только что мы ей скажем? Я ведь даже не разобрал, что это за серое порошкообразное вещество?
Вдруг Оля и Таня словно выпорхнули из темноты и игриво защебетали, размахивая букетиками, которыми отгоняли комаров: — Вот вы где? А почему не идёте фотографироваться?
Глеб втянул голову в плечи, и сипло проскрипел: — Нечем пока гордиться.
Паша положил руку на плечо друга и как опытный торговец, нахваливавший товар произнёс: — Наш Глеб не ищет славы ради славы. Он очень умный. Ему нужны реальные достижения.
Девчонки притихли, и Таня, поглядывая в смеющиеся глаза Паши, скомкано произнесла: — Понятно. Ну ладно. Мы пошли. Кстати, спасибо за камышовые букетики. Очень милые.
— Это не камыш. Это рогоз, — снисходительно ответил Степанцев. — Можешь не париться, что ошиблась. Их многие путают.
Оля удивлённо стала разглядывать букет: — Это не камыш?
Паша привстал, и едва касаясь растений в её руках, в отстранённой манере, словно учитель стал объяснять: — Вот эта бархатистая бурая палочка-свечка похожая на рог — это соцветие. Некоторые говорят, что от этого и произошло название «рогоз». А камыш он имеет соцветие в виде зонтика. Между прочим, камыш ещё путают с тростником, у которого соцветие как мягкая объёмная метёлка.
Таня подсунула свой букет прямо под нос Степанцева и напористо спросила: — А в моём букете тоже только рогоз?
Оля мгновенно выставила руку с букетом вперёд и капризно произнесла: — Подожди, ты же мне показывал. А в моём букете ещё что-то есть?
Паша был польщён таким вниманием: — Девушки не ссорьтесь. У вас у обоих только рогоз. Рад, что вам понравилось. А теперь извините, нам с другом надо побеседовать.
Девчонки оторопело переглянулись, что-то буркнули в ответ и скрылись в потёмках лагеря, который тусклые фонарные лампы на деревянных столбах разрезали конусообразными островками света.
Глеб, медленно приходя в себя, промямлил: — Паш, откуда такие познания в ботанике?
— Не поверишь, сам неделю назад узнал, когда завтракал перед телевизором, — хохотнул тот.
В этот момент к кострищу стали сходиться люди. Ребята замолкли, наблюдая как после розжига, потрескивая дровами, высоко вспыхнув острыми языками пламени, заиграл огонь, словно жёлто-рыжими кинжалами врезаясь в опускающуюся ночь. Тонкие ароматы всё больше разгоравшегося костра отпугивали назойливых насекомых и убаюкивали окружающих, снимая усталость после напряжённого дня.
Недовольное хмыканье Паши заставило Глеба толкнуть друга локтем: — Ты чего?
— До сих пор трясёт от вида огня. Мерещиться, что какая-нибудь джина там прячется.
— А ты попробуй подумать о том, как это красиво. Ведь человек вечно может смотреть на текущую воду и горящее пламя.
— Попробую, — отозвался Степанцев, внимательно наблюдая за тем, как копатели разбиваются на кучки и начинают травить байки, парня смутило то, что в этот раз Александра отсутствовала, и он снова став серьёзным, произнёс: — Глеб, я сейчас пойду нашу колдунью искать. Если через десять минут не вернусь, следуй за мной. Я по часовой стрелке двинусь вокруг лагеря.
Одноклассник напрягся, кивнул и засёк время. Паша только встал и к его месту незамедлительно подскочил русскоговорящий студент из Израиля.
Без обиняков плюхнувшись рядом, махая руками как ветряная мельница, он стремительно стал заполнять окружающее пространство собой: — Тут не занято? Я подвинусь, когда твой друг вернётся, хорошо? А ты уже бывал на раскопках? Я могу рассказать, как однажды было обнаружено богатое поселение римско-византийского периода. Находок там было не счесть. А всё почему? Дикобраз постарался! Чаще, конечно, бывает, что из-за этих зверюшек вообще ничего не отыскать, но в этом случае повезло.
— К-какой дик-кобраз? — заикаясь, отвлёкся заинтригованный Бойченко.
— Обычный грызун. Он норы себе прорывает до двух метров глубиной, а грунт на поверхность выносит. Так в этом грунте целая кладовая артефактов насобиралась. В Израиле ведь как, куда не копни, клад обнаружишь. Дикобразам же всё равно. Им законы соблюдать не надо. Кто их накажет за то, что они археологические памятники без лицензии разрыли? А вот ещё история…
Глеб случайно взглянул на мобильник и с ужасом понял, что прошло уже сорок минут, как ушёл Степанцев, его обдало холодным потом: «Он же должен был вернуться полчаса назад!».
Юноша подскочил и стремглав помчался без каких-либо объяснений собеседнику, который тут же нашёл себе других слушателей.


Вдали отблесками костра мерцал лагерь. Раздражённая Александра, стоя под звёздным небом посреди поля босиком в длинном чёрном шёлковом балахоне, шептала заклинание, воздевая руки вверх.
В конечном итоге сдавшись после череды бесполезных усилий, она процедила сквозь зубы: — Я же правильно заговорила смеси по углам пентаграммы и запечатала их заклятиями. Неужели какой-нибудь заяц разрыл и повредил одну из коробочек?

Паша, распластавшийся в засаде неподалёку, про себя усмехнулся: «Сорвал-таки планы ведьмы».
Неожиданно Александра резко что-то забормотала совершенно с другой интонацией.
«Чего это она?» — вытянул шею юноша, теряясь в догадках.
И тут он оцепенел. Позади девушки появился призрак. Через мгновение неясные очертания мутные стали формироваться в некое подобие человека. И вот уже просматривается крупный скелет, быстро обрастающий плотью. Паша невольно громко икнул. В нескольких метрах от него материзовалась мощная фигура воина в древних доспехах и мантии с мечом в руках наизготовку. Ещё шаг и он нападёт на молодую женщину.
Подавшись инстинкту защитника, юный казак выскочил из засады: — Сзади! Беги!


Глеб, как загнанный гончий пёс, бегущий не первый круг вокруг лагеря, явственно услышал крик Паши откуда-то из темноты полей и рванул туда. Выскочив со света в ночь, парень остановился, давая привыкнуть глазам и хоть немного отдышаться. Вдруг что-то вспыхнуло справа. Он успел разглядеть, как озаривший поле шаровой белёсый высвет отчётливо вырисовал три силуэта. В воздухе витал едкий запах сырой земли — тяжёлый душок кладбища, который ни с чем нельзя было спутать. Голова закружилась, и юноша потерял сознание.

Оранжевый диск небесного светила степенно возвышался над горизонтом. Бойченко проснулся от пронзительного крика какой-то птицы. Он вздрогнул и открыл глаза. Тело окоченело от холода и неудобной позы. Вокруг колосилась густая зелёная трава с жёлтыми иссушенными солнцем отмирающим травинками. Муравьи строевыми колонами тащили медового цвета соломинки, в разы превышающие размеры этих маленьких трудяг. Мирно ползали по цветам жучки и жужжали пчёлы. Запах утра был наполнен дурманящими пряными ароматами от уже осыпающихся мелких цветочков разнотравья, и нагоняя леность он пробирался в самые глубины сознания. Юноша с трудом поднялся с покрытой росой влажной земли и еле встал на не гнущихся ногах. Растирая себя интенсивными движениями, парень начал восстанавливать в памяти события прошедшей ночи. С каждым мигом тревога всё чётче отбеливала лицо юноши, подталкивая к действиям.
Изучение места, где произошла вспышка, ничего не дало, а только прибавило беспокойства и без того воспалённому разуму: «Три дорожки следов. Одни точно женские. Вторые вроде Степанцева. И какие-то крупные. Они возникают прямо в поле, словно человек выпрыгнул из норки полевой мышки, хозяйка которой явно была величиной с медведя…».
— Надо идти к людям, — словно договариваясь сам с собой, Глеб медленно озвучил вслух, пронёсшуюся стрелой единственную как ему казалось на этот момент правильную мысль, и парень поковылял в уже проснувшийся шумящий многоголосием лагерь.
По дороге его стали одолевать сомнения. Он то ускорял шаг, то останавливался, не понимая в какую сторону ему идти и что делать.
«Может надо вернуться и всё осмотреть? Вдруг Пашка где-то там лежит? Этого могло не случиться, если бы я был рядом!» — ругал себя Бойченко.
И вот природный прагматизм взял верх над эмоциями. Глеб щёлкнул пальцами, прокашлялся и твёрдым шагом пошёл сдаваться к Тимофею. Понимая, что как единственный свидетель, он обязан сообщить старшему их группы о пропаже двух поисковиков. Единственно Бойченко не собирался посвящать кого-либо, как именно пропали молодой казак и юная студентка, полагая, добравшись, домой получить помощь от бессмертных нунтиусов.

На площадке около кострища рыжеволосый студент размахивал папкой, подгоняя ребят к автобусу, когда он заметил Глеба, то тут же ему прокричал: — Ещё один еле плетётся! Где твой друг?
Разговор как-то сразу не задался и юноша автоматически ответил: — С Александрой.
— А-а-а, они первым автобусом уехали. Собирай живо палатку, относи на место хранения и дуй к остальным. Автобус скоро отправляется! — провозгласил Тимофей и, отвернувшись, уткнулся в папку, что-то там чёркая.
В груди парня затеплилась надежда: «Вдруг Пашка и в правду уехал раньше?».
Но он тут же отмёл её как несостоятельную. Товарищ ни за что не оставил бы его одного.
Рассуждая на ходу и, двигая нижней челюстью так, словно во рту был маятник Ньютона, юноша выдвинулся к палаточной стоянке выполнять указание старшего: «А почему бы и нет? Я могу промолчать. У нас график четыре дня и три ночи в поле, четыре дня дома. Уехать должны были вчера, но из-за журналистов пришлось потесниться со сменой других поисковиков. Получается, что сегодня пятница и до утра вторника Степанцева никто не хватится. Его маме можно сказать, что мы решили остаться в лагере на раскопках. Напишу ей смску, что связь плохая и у Пашки батарея мобильника быстро разряжается, так как постоянно находиться в поиске сети. Пусть если что мне звонит. Ага. Тётя Лиза говорила, что Александра живёт одна, значит, там тоже проблем не будет. Так, стоп. Тогда получается, что мне домой идти нельзя иначе будут вопросы».
Юноша, остановил размышления, дав передохнуть мозгу. Он собрал палатку, в которой ночевал с Пашей и так же свернул временное жилище Александры, отнёс всё в камеру хранения и с рюкзаком вихрем понёсся к автобусу. Разгневанный водитель неистово сигнал опаздывающим, и встречал каждого провинившегося бранью, успевая пожаловаться на то, что его на сегодняшнем маршруте ждут, и другие дальние рейсы и кто знает, насколько повезёт там с расторопностью пассажиров, из-за которых ему вечно влетает от начальства по первое число.
В автобусе, примостившись в самом конце, механически приветливо улыбаясь товарищам, Бойченко написал сообщение и отправил его сестре: «Маша, нужна твоя помощь. Срочно найди кого-нибудь из тройки наших особых друзей. Принеси мне чистые вещи и обувь, и поесть на автобусную остановку около дома. Мне домой нельзя. При встрече всё расскажу».
Через четверть часа пришёл ответ: «Домой можно. У папы продлили командировку. У мамы закончилась выставка картин, и она уехала к нему. В холодильнике еды на неделю. Позвала особых друзей в гости. У тёти Лизы заказала на сайте выезд Маги на дом. Вечером обещали быть».
Глеб невольно выдохнул с облегчением, саркастически усмехнувшись — «Вот и пригодилось, наконец, что родители постоянно в разъездах. Так, вопрос со встречей с нунтиусами решён, осталось пригласить Диму».
«Паша в беде. Вечером у меня» — одним пальцем отстучал Бойченко в мобильном телефоне и отправил сообщение юному волхву.
Ответ с подтверждением встречи пришёл незамедлительно.
— Фух, ну хоть связь мобильная у него там, в избушке наставника работает, — радостно пробормотал юноша, потирая обеими ладонями раскрасневшееся и взмокшее лицо.
Глава 5
Паше снилась мама. Он совсем малыш, хохочет и прыгает босиком на ярко-жёлтом батуте посреди детской площадки, а мама с улыбкой ловит его за руки и начинает раскачивать. Вверх-вниз. Вверх-вниз. Солнце ласкает. Становится всё теплее. Ему жарко. Он сбрасывает панамку, продолжает смеяться, раскачиваться и подпрыгивать как проворная обезьянка. Руки ноют, а он всё не останавливается. Но вот раскалившийся батут, будто котелок в камине над горящими поленьями, начинает нестерпимо больно пощипывая, обжигать ступни. Налетевший горячий ветер испепеляет лёгкие. Паша смотрит вниз и это уже не босые ноги малыша. Он видит свои бертцы, у которых потрескавшаяся от суровых поисковых работ кожа, плавиться от жары. И тут Степанцев понял, что не спит. Солнце нещадно печёт и слепит. Он стоит на противно поскрипывающем трясущемся отглаженном временем дощатом полу, ощущая, как затекли мышцы рук и задеревеневшее тело требует незамедлительной смены положения.
Потрескавшиеся губы парня непроизвольно приоткрылись и он с тихим стоном слабым голосом произнёс: — Пить. Пить. Хочу пить.
Откуда-то спереди послышалось злобное шипение Александры: — Степанцев! Очнулся! Признавайся, ты за мной следил и коробку жестяную трогал?!
Закостеневшая шея не слушалась. Панень напрягся, чтобы поднять голову. Сощурившись, примерно в полуметре перед собой он разглядел фигуру археологички с растрёпанными волосами. Она стояла в чёрном балахоне, в длинных разрезах которого ветер обнажал стройные босые ноги, привязанные тонкой верёвкой к разным частям грубо сколоченной повозки. Её руки были таким же способом закреплены наверху деревянных перекладин. От впивающихся в нежную кожу верёвок на растёртых запястьях пленницы кровоточили частично запёкшиеся раны. Повернувшись в пол-оборота, на него изучающе смотрела Александра. Холодные глаза, стреляющие гневом, словно ядовитыми стрелами, делали её схожей с легендарными амазонками.
Откровение ударило Паше в голову: «Нас везут в деревянной клетке».
Вокруг мелькал пустынный пейзаж степи с блеклой пожухшей травой и редкими островками деревьев. Чистое аквамариновое небо без каких-либо признаков облаков спокойно перекатывало огненное светило. Одинокие коршуны парили в ожидании добычи. В воздухе стоял терпкий солёный запах людского и лошадиного пота. Юноша чуть подался в сторону и разглядел, что в такой же позе пленника на распорках впереди Александры с поникшей головой висел вчерашний воин-призрак. Взгляд быстро заскользил по его одеянию. Удлинённая с узорным шитьём рубаха и расшитые широкие штаны пастельных оттенков. Низкие из мягкой кожи сапоги топорщились вокруг брючин. Припылённые тёмные длинные волосы, затянутые в пучок на затылке, колыхались как конский хвост. Чуть заметный виднелся край чёрной бороды. Доспехов на нём не было. Поножи, наручи и панцирь из кожи и костяных пластин валялись в углу рядом с полусферическим бронзовым шлемом. Меч в деревянных ножнах, обтянутых красной кожей был там же. И тут парень пробудился окончательно. Степанцев, бросив взгляд себе на пояс, обнаружил пропажу — кинжал отобрали, пока он был в отключке. Сознание запульсировало кипучими всполохами обрывков воспоминаний, освежая память. Но как оказалось, Паша помнил мало: как от удивления и страха исказилось лицо Александры, как воин что-то, то ли рыча, то ли мыча, прогромыхал и взмахнул мечом, и как тот заискрил, воткнувшись в светящуюся лиловым светом сферу, вылетевшую из рук молодой колдуньи. Затем его оглушило вспышкой яркого света, и наступила тёмная пустота.
«Матч был коротким. Кто выиграл неизвестно» — внезапно осознал юный казак и, понимая, что потенциальный временный союзник у него может быть только один, постарался любезным тоном пообщаться со студенткой, прикинувшись испуганным подростком.
— Уважаемая Александра, вы понимаете, что происходит? — жалобно протянул Паша.
Послышался глубокий вздох девушки и резкое ироничное восклицание: — Что-то происходит. Кто бы сказал, что именно! Следил за мной?
— Я просто в поле гулял. А тут вдруг бац вспышка, какой-то мужик с мечом и вы, а теперь мы здесь, — моментально соврал юноша, несильно отклонившись от правды, и тут же спросил: — Кто он? На скифа вроде похож с картинок, которые я в учебных журналах в лагере видел.
— Может скиф, может сармат, они мало чем отличались, происхождение этих народов пока недостаточно изучено. Может ещё кто.
— Расскажите, что знаете. Пожалуйста! Я ничего не понимаю! — взмолился Степанцев.
Чертыхнувшись, Александра стала сбивчиво говорить: — Ты же про легенды слышал о магическом оружии. Возможно меч у этого мужика как раз из такого. Думаю через временну́ю брешь нас занесло сюда. Вопрос в том, почему вот к этому воину такое отношение. Видимо те, кто нас пленил, думают, что мы с ним партнёры. Или нас затянуло не в его время. А может быть это его враги. Конвоиров двое. Сменяют друг друга. Один управляет повозкой с двумя лошадьми. Второй едет верхом сзади. Говорят мало. Язык не разобрать. За кого они нас приняли неизвестно. Понятно одно, что любые чужаки вызывают подозрение или желание продать в рабство, чтобы заработать. Кто их поймёт… Мужик этот немой. Они его допросить пытались и ничего не добившись в рот заглянули, а потом сразу отстали.
Тут раздался щелчок, и резкая боль пронзила бедро. Паша встрепенулся. Подобное он однажды испытывал, когда пробовал научиться управлять нагайкой. С ним поравнялся конвоир в схожей одежде с немым воином-призраком, с одним лишь отличием — все доспехи и оружие были при нём. Обветренное тёмно-бородое лицо с мелкими глазками было недовольным. Он что-то прикрикнул и подстегнул коня, направив его к товарищу. Природная смекалка подсказала парню, что конвоиру не нравится, когда пленники болтают.
Воины затараторили по-своему, а Александра вдруг ахнула и, повернувшись к Паше наскоро пробормотала: — Они говорят о Киаксаре. Был такой Мидийский воинствующий царь. Это шестисотые годы до нашей эры.
На лице юноши отразилось смятение, и он возмущённо воскликнул: — Как нам сбежать от этих дикарей?! Как домой вернуться?!
Раздались мерные удары рукояткой кнута по клетке и пленники снова умолкли.

Необитаемые окрестности постепенно менялись, наполняясь зелёными красками. Потянуло приятной свежестью лугов. Паша вглядывался вдаль, где стала просматриваться голубая полоска реки, наполняя юношу надеждой, что болезненная жажда вскоре перестанет его мучить. К счастью пленников, конвоиры не просто напоили их, а отвязали и жестами позволили выйти на илистый каменистый берег. Паша первым спустился на землю и уже хотел помчаться к воде в тень деревьев, как перед его взором, после того как он помог спуститься Александре, предстала неприглядная картина. Бывший призрак не мог сделать и шага. Сердце парня сжалось от сострадания к немому воину. Этот крупный мужчина был так сильно избит, что просто повалился на днище повозки, когда его отвязали. Степанцев хлопнул по поясу в поисках фляжки, но там было пусто, он вспомнил, что вышел ночью без неё. Взгляд метнулся к кустистым растениям у реки. Ничего подходящего, чтобы сделать подобие стакана там не было. Он снял кубанку и поспешил набрать в неё живительной влаги, чтобы напоить воина. Едва юноша дошёл к воде, где уже сидя на корточках, умываясь и фыркая, пила воду Александра, как сзади раздались какие-то два глухих звука, словно упали мешки. Паша обернулся и обмер. Воин-призрак с суровым видом крепко стоял на ногах, а двое конвоиров неподвижно лежали около повозки с неестественно повёрнутыми головами.
— Он притворялся! Мы свободны! — с радостным возбуждением провозгласил молодой казак и широко улыбнулся победителю, который, не обращая на него никакого внимания, принялся распрягать лошадей.
Александра подскочила как ужаленная и озадаченно уставилась на новую обстановку в их и так не простой ситуации. Три поджарых гнедых коня спокойно прошли на водопой, став в тихой заводи под раскидистым деревом. Мужчина забрал доспехи из повозки, и высоко вскинув голову, широко шагая, направился к реке, где наскоро сбросив одежду и положив её рядом с оружием, нагим нырнул в неспешное течение. Опешившая девушка снова присела и, зачёрпывая ладонями прозрачную воду, исподлобья следила за тем как плещется незнакомец. Паша тоже приник к воде, и, напившись, последовал примеру воина. Немного потоптавшись Александра, тоже зашла в реку по пояс, только единственную одежду снимать не стала.
И вот вдоволь наплававшись, мужчина простирал рубаху и штаны, повесил их сушиться на ветви кустарника и присел неподалёку от растерянной парочки. Его взгляд оценивающе бороздил по спутникам, которые тоже выбрались из воды и в сторонке, присев на скоплении валунов, сушили одежду.
Степанцев ойкнул, и шепнул притихшей молодой женщине: — Вот и до нас черёд пришёл. Наверное, думает, не продать ли нас в рабство?
— Пока не убил и за то спасибо, — процедила сквозь зубы Александра. — Хотя кто его знает, что от этого мистера Му-Му ожидать.
Юноша невесело улыбнулся: — Может попытаться с ним поговорить?
— И как ты собираешься это сделать? Даже если бы он имел во рту язык, мы вряд ли разобрали бы смысл речи, на которой он изъясняется, — язвительно подметила девушка.
Паша соскочил с камня: — Промедление и бездействие не по мне. Пойду, попытаю счастья.
— Иди, иди, герой, — услышал он вослед.
Степанцев приблизился к воину, раскрыв широко руки, показывая, что не вооружён.
— Привет! — парень поздоровался и ткнул себя в грудь: — Я Паша. Паша.
Потом он указал на студентку: — Александра.
В глазах воина мелькнуло понимание, он кивнул и что-то нечленораздельно выдал, осёкся и замер.
Открыв рот, Степанцев показал на язык, и затем с грустью сказал: — Я понимаю. Ты не можешь говорить. Давай попробуем пообщаться жестами.
И тут парень отчётливо осознал, что понятия не имеет что делать дальше. Его глаза забегали по округе в поисках, неизвестно какой подсказки, и она нашлась. Среди оружия незнакомца блестел его кинжал.
Молодой казак указал на клинок: — Это моё, — и присев, медленно протянул руку.
Мужчина позволил забрать, никак не препятствуя. Паша вынул кинжал из ножен, погладил лезвие, вернул обратно, прикрепил к поясу. И с любопытством бросил и задержал взгляд на акинаке незнакомца. Воин заметил не поддельный интерес парня, по-отечески улыбнулся и протянул меч для изучения. Полуметровый железный акинак с сердцевидным перекрестием и плоским навершием засверкал у юноши в руках. И тут Степанцев заметил какие-то письмена по клинку. Он погладил их пальцами и поднял вопрошающий взгляд на незнакомца, а тот постучал пальцам по губам. Паша оглянулся и позвал Александру. Девушка нехотя подошла.
Молодой казак протянул ей меч: — Ты можешь прочитать, что тут написано? Вдруг это поможет нам вернуться домой? От клинка же вспышка была, да?
Студентка насупилась, и хмуро ответила: — Я только второй курс на археологическом закончила. За кого ты меня принимаешь?
Однако акинак всё же взяла. Однажды она провела над собой обряд, позволяющий правильно зачитывать древние заклинания, но смысл слов давался ей с трудом. Незнакомец, сузив глаза, не моргая, внимательно смотрел на Александру.
И вот начинающий археолог стала произносить обрывками некую бессвязную тарабарщину: — Ама арма ваху од ар фрасаука карта мизда вахта да фарна дарана ван спада раксвей хамара баксс кссафьра.
Паша сделал уморительную гримасу: — А перевод можно?
Он посмотрел на незнакомца. Глаза того горели будто пламенем. Он мелко подрагивал головой, словно подтверждая некую правду, зашифрованную в сказанном.
Александра прокашлялась: — Перевод по смыслу можно сделать таким «Только с добрым сердцем воин этим оружием совладает с врагом» или «Имеющий это оружие с любым врагом справится и власть добудет».
Челюсть парня отвисла: — И-и-и?
— Что и? Откуда я знаю, что это может значить! — вспылила девушка.
Паша снял кубанку и, почёсывая голову начал рассудительно перечислять: — Как минимум хорошая новость в том, что этот владелец акинака добрый воин. Следовательно, вторая отличная новость, нас убивать он не намерен. И третья положительная весть в том, что он никуда не спешит. То есть получается, что он тоже не знает, что делать дальше.
— С чего это ты взял, что он не знает, что ему делать? — впала в лёгкий ступор молодая женщина.
— Иначе мы бы уже куда-то пошли, — пожал плечами юноша и, повернув лицо к воину, отчаянно жестикулируя, стал указывать двумя указательными пальцами на меч, всё ещё находившийся в руках Александры: — Где? Где вы взяли это? Кто дал?
Тот неожиданно вскочил и показал на противоположный берег. Женщина смутилась от вида обнажённого мужчины, предпочитая, чтобы тот сел, а он напротив забегал по берегу, что-то затеяв. К её радости, вскоре он всё-таки натянул подсохшие штаны.
— Что-то ты подсказал мистеру Му-Му, — прерывисто вздохнула девушка.
Паша хмыкнул, беспомощно пожав плечами: — Знать бы, что…
Тем временем воин уже седлал лошадей и крепил к седлу пару луков с колчанами, набитыми тонкими стрелами с металлическими наконечниками. Он стянул сапоги с тела конвоира, который был поменьше ростом, и бросил их Александре. Та поморщилась, но безропотно надела. Хоть и неподходящего размера и с трупа, но босиком она бы уже больше не вынесла. А поскольку предстояла верховая езда, и подавно наличие обуви приобретало главенствующее значение. Степанцеву тоже досталась обновка. Мужчина протянул ему один неброский сероватого оттенка башлык, став повязывать второй, словно демонстрируя назначение. Но юноша его опередил, проворно накинув капюшон на кубанку и скрестив концы-лопасти на груди, понимая, что ехать верхом ему будет так удобнее. Получив одобрительный кивок воина, Паша подбоченился, а Александра покачала головой, словно говоря, что не в восторге от всей этой бравой компании. Ей помогли усесться на коня. По лицу девушке было понятно, что раньше дела с лошадьми она не имела. Степанцев брал уроки верховой езды, и догадывался, что до навыков, которые демонстрировал незнакомец ему далеко. Тройка степенно профорсировав реку взобралась на крутой противоположный берег. К изумлению юноши вскоре они увидели стан, состоящий из типичных шатров кочевников, вокруг которого пасся табун лошадей и шумной гурьбой бегали дети. Незнакомец обрадованно заулыбался и подстегнул коня, а Паша чуть сдал назад, чтобы поравняться с Александрой.
— Там вроде мирные люди живут. Будем надеяться, что нас покормят, — попытался завязать разговор юноша, но измождённая студентка не проронила ни слова.
Мысли Александры были далеки от естественных потребностей. Она суматошно ворошила в памяти все имеющиеся колдовские и исторические знания, включая события последних дней, в поиске хоть какой-нибудь малейшей зацепки, чтобы разобраться, куда их занесло и как можно отсюда выбраться обратно. Однако логической стройной цепочки умозаключений не получалось, разум молодой колдуньи, кряхтя и пыхтя, раз за разом безуспешно воссоздавал мозаичную картину произошедшего: «Вероятно, нас забросило туда, где и когда был создан акинак. Обычно письменами клинки не украшались. Воин вполне мог иметь какое-то дело от жрецов. Он возник около кургана, почувствовав мою магию. Видимо он дух воина, который был погребён в могильнике, но восстал из-за того, что был потревожен работами дорожников. Его металлический клинок при встрече выглядел новым, он не подвержен окислению и разложению. Однозначно замешана магия. Зачем восстал? Почему не упокоился? Студенты из Италии и Германии нашей международной группы партнёров проявляли странный повышенный интерес. Лоренцо уверял о том, что Ватикан готов профинансировать исследования, если будет хоть что-то обнаружено мало-мальски относящееся к прошлым эпохам. Франц утверждал, что и его страна готова вложиться в изучение находок. Тимоха упоминал о «Аненербе». Хм-м не оттуда ли ветер дует? Эти двое иностранцев явно что-то знают не известное остальным. Их снаряжение одно из самых дорогих и продвинутых в лагере. Это не простые студенты. В чём же была миссия этого мистера Му-Му? Выполнил ли он её или нет? В чём мистическая тайна его оружия?».
Глава 6
Отсутствие родителей позволило Маше и Глебу превратить их многокомнатную квартиру в комфортабельный штаб. Нунтиусы обустроились в гостиной классических светлых тонов с арочными окнами, обилием картин схожей с галереей, где на широкий обеденный стол снесли из своих арсеналов старинные свитки и фолианты, над которыми прошла беспокойная ночь. И когда к утру взбудораженные, но крайне уставшие подростки, присыпающие на диване с бархатистой обивкой, разбрелись спать, бессмертные и не имеющие потребности во сне дозорные продолжили поиски данных о магии древних курганов и управлении ду́хами стихий, инстинктивно предполагая, что другого колдовского магнита для Александры в полях не было.
Двое мужчин и женщина в потёртых джинсах и выглаженных белых футболках с надписью чёрными буквами «Военно-исторический фестиваль» сосредоточенно листали потрёпанные не одним столетием книги.
Худощавый Константин Евгеньевич подобрал длинные светлые волосы, заправив их за уши, отложил очередную книгу с деревянным окладом в дальнюю часть стола и, подперев руками квадратный подбородок, раздражённо произнёс: — Здесь тоже ничего.
Его миловидная супруга с тонкими чертами лица, сидевшая рядом, откинув русую косу за спину, похлопала его по руке: — Ничего дорогой. Мы же ещё к библиотеке в Чёрном лесу не обращались. Помнится, там, в подземном коридоре была одна полочка в разделе легенд о ловушках в склепах и могильниках.
Крепкого телосложения мужчина с хорошо читавшейся военной выправкой, оторвался от чтения, взъерошил тёмные волосы, и соскочил со стула: — Елизавета, ты, как всегда, права! Я немедленно туда.
— Анатолий, прихвати с собой и Костю, а я пока вот с этим манускриптом закончу, — она приподняла пожелтевший пергаментный свиток. — Пока не готова сказать наверняка, но возможно описанный обряд весьма схож с тем, что сотворила Александра. Если моя догадка верна, то она хотела призвать духов земли, чтобы те явили на свет то, что лежит в недрах. Тогда бы понаехавшие журналисты стали свидетелями чудесной находки, обнаруженной студенткой.
Супруг кивнул: — Звучит логично, — он поднялся и поцеловал жену, нежно шепнув на ушко: — Мы мигом.
Мужчины одновременно взялись за свои перстни нунтиусов и, провернув внешнее кольцо, исчезли.
В дверном проёме, укутанная в махровый голубой халат показалась заспанная Маша: — А где Константин Евгеньевич и Анатолий Александрович?
— Сейчас вернутся. Ты чего подорвалась? — ласково спросила дозорная.
Девушка бросила взгляд в окна, где изобилуя жгучим теплом, плескалось обеденное солнце, и перевела взгляд на Елизавету Леопольдовну.
— У нас гости. Надо завтрак приготовить, — деловито проговорила юная хозяюшка, засверкав голубыми глазами, и вздёрнув изящный носик, пошла переодеваться.
Через полчаса дозорная боковым зрением уловила, как в клетчатом клубничного цвета брючном костюмчике и домашних тапках с заячьим ушами Маша проскакала на кухню. Её светло-русая коса подпрыгивала селёдкой с красной заколкой в виде розы на хвосте. Удостоверившись в своей правоте, женщина сложила книги стопками и прошла следом.

— Тебе помочь?
— Нет, что вы, присаживайтесь, я сама, — девочка-подросток отодвинула белый фигурный стул, спинка которого, сплетённая в форме снежинки идеально сочеталась с белоснежным кухонным гарнитуром.
Елизавета Леопольдовна присела: — Спасибо. Рассказывай, как живёшь?
Маша вынимала продукты из холодильника, готовясь соорудить бутерброды, вдруг разоткровенничалась: — Мама говорит, что гость в доме подмечает не то, что хозяйка делает, а то чего она не делает. Я учусь быть гостеприимной и хозяйственной. Мне бы хотелось, чтобы мои гости чувствовали себя уютно, а не вздыхали от того какая я неуклюжая или ещё какая-нибудь не такая. Я думаю, нужно проявлять заботу о гостях как о родных. Но забота без доброты это как здание, без крыши. В таком доме жить нельзя. А как научиться быть доброй? Иногда вроде сделаешь доброе дело, а мама погладит по голове и так аккуратненько намекает, что спасибо за помощь, но в следующий раз, пожалуйста, давай сделаем вместе. А как я научусь чему-то, если всю работу она сама делает, и когда я не вижу? И вообще домработница два раза в неделю приходит, когда нас дома нет, и прибирается. В женских журналах пишут, что девушка до замужества должна многое знать и уметь, а я даже полный список дел не знаю, не то, что уметь их делать. Буду благодарна, если хоть что-то мне посоветуете.
Во внезапно появившуюся паузу, когда разгорячённая монологом дивчина удостоила Елизавету Леопольдовну просящим взглядом, дозорная вставила: — Хорошо, я попробую. У тебя такие взрослые рассуждения. Напомни, сколько тебе лет уже исполнилось?
— Скоро четырнадцать, я вас обязательно на день рождения приглашу. И друзей брата тоже. Оёёюшки! Если, конечно, мы Степанцева найдём!
Дозорная уверенно заявила: — Обязательно найдём. Не переживай.
В гостиной послышался лёгкий шорох, и они обе повернули головы к двери. Через мгновение вошли удовлетворённые поисками, но обеспокоенные мужчины. В руках у Анатолия Александровича была обшарпанная зауженной формы книга с кожаной обложкой и гербовым теснением, застёгнутая на два ветхих ремешка.
— Ответ нашёлся. И надо сказать весьма неожиданный, — интригуя, сообщил Константин Евгеньевич.
— Какой именно ответ? Вы о чём? — всплеснула руками Маша и тут же продолжила нарезать сыр и колбасу, не забыв шустрыми пальчиками пробежаться по кнопкам кофемашины.
Дозорный продолжил: — Есть сказание, что однажды один великий воин из сарматского племени Сираки, которое представляло собой изгнанников, получил от жрецов некий наказ. Успешное выполнение задания позволило бы его племени полноправно вернуться в родное царство и пользоваться преимуществами граждан державы.
— Что за наказ? — вскинула бровь супруга.
— Ему вручили заговорённый акинак — меч, которым он должен был умертвить Мидийского царя, обложившего данью пограничную часть страны его родичей и намеревавшегося захватывать и другие земли. Но у этого воина ничего не получилось. Его выследили жрецы-мидийцы и заманили в ловушку вместе с напарниками, которые сразу пали под действием колдовских чар. Но воина убить мидийцы не могли, потому что акинак защищает владельца от гибели, пока он не выполнил миссию. Мудрец-отшельник, собравший библиотеку, сделал пометки, что запечатанная ловушка была оформлена как погребальный курган и, судя по координатам это как раз то место, где ведутся раскопки.
Дивчина в расстройстве чувств чуть всхлипнула: — Могила вскрыта, и разгневанный воин, гуляя, напал на Пашу?
— Можно и так сказать, — подключился к разговору Анатолий Александрович. — Воин помешал Чарной выполнить обряд. Может, принял её за одну из жрецов-мидийцев. Я так понимаю, что он был как замороженный в течение тысяч лет, а вскрытие кургана его разбудило, и он теперь стремится выполнить задание.
— То есть Паше ничего не угрожает? — краснея, робко спросила Маша.
Александр Анатольевич пожал плечами и уклончиво ответил: — Магия колдуньи совершила непредсказуемый кульбит.
Елизавета Леопольдовна, задумчиво медленно проговаривая слова, произнесла: — Магическое оружие встретило некие чары, и произошла вспышка, о которой говорил Глеб. Если их не испепелило, то забросило в какую-то временну́ю петлю и когда этот воин выполнит миссию, Паша и Александра вернутся домой.
Все замолчали, обдумывая версию дозорной. Вдруг на кухню резво вбежал Акела, и прошёл туда, где ему определили место для еды и питья, и стал шумно лакать воду.
— Оёёюшки! Ребята проснулись! Проходите в гостиную, я вас накормлю, — всё ещё ошарашенная, переваривая свежеиспечённую новость, засуетилась заботливая хозяюшка.

Умывшись Глеб, проверил, что его вещи ещё не высохли, вернулся в спальню и сменил пижаму на джинсы и серую футболку с принтом шахматных фигур. Он предположил, что приблизительно через час сменит одежду на привычные защитные штаны и оливкового армейского цвета футболку. И тут в комнату заскочила сестра, постучав, как обычно, когда уже вошла.
— Я майку твою возьму для Димы. Ему же жарко в рубашке с длинным рукавом, а к дедушке в деревню нескоро поедет, — протараторила она, заглянув в платяной шкаф и через секунду покинув комнату прихватив то, что искала.
Глеб бросил вдогонку смешливый взгляд, с каждым днём взрослеющая и хорошеющая сестра, проявлением беспокойства не только о себе, всё больше походила на маму. И снова серьёзность ледяным пленом сковала мысли парня, и с сосредоточенным видом он пошёл в гостиную. В коридоре Глеб столкнулся с выходящим из детской таким же сконцентрированным Димой.
— Как спалось? — поприветствовал он друга.
Дима покачал головой из стороны в сторону: — Это был не сон, а кошмар. После общения с медузами на островах Мауг меня всё чаще посещают сновидения, где что-то происходит. С расшифровкой туго. Сколько не стараюсь, всё без толку. Наставники говорят, что когда перестану пытаться понять, то всё пойму. Знать бы, как уразуметь эту мудрость.
Глеб похлопал его по плечу: — Я тоже за Пашку переживаю. Как тут спать. А про мудрость, по-моему, всё понятно. Я однажды в детстве, шёл со школы домой и пытался понять, как ходит человек. Куда, какой импульс мозг посылает. Так усердствовал, что встал посреди тротуара как памятник и двинуться не могу. И только когда перестал, зациклено думать, отпустило, дальше спонтанно пошёл. Полагаю и тебе надо этот вопрос отпустить, если ответы не приходят, то просто ещё не время.
— Как ты здорово всё объяснил, — вскинул большой палец вверх Дима.
Ребята вместе вошли в гостиную. Нунтиусы уже сидели за столом. Маша светилась детской улыбкой, оттого, что сама приготовила перекус.
— Наш полуденный завтрак готов, — торжественно объявила она, расставляя тарелки с бутербродами и осторожно ставя посреди стола металлический кофейник, дарящий бодрящий аромат пробуждения. — Сейчас кружки подам.
Проходя мимо Димы, Маша проронила: — Сними ты уже свою чудную рубашечку в горошек, — и протянула футболку брата.
Тот кивнул, и без стеснения меняя при всех одежду, неожиданно спросил у дозорных: — Я только сейчас прочёл что у вас на футболках написано. Где вы были? Что за военно-исторический фестиваль?
Константин Евгеньевич ответил за всех: — На исторической реконструкции. Делали костюмы, когда пришёл запрос от Маши. Вам повезло, что перед тем как сдать телефон Елизавета проверила сообщения.
— А что вы там делаете? — удивился Глеб.
Анатолий Александрович хотел быстро что-то сказать и поперхнулся, прокашлявшись, он пояснил: — Пытаемся вносить корректировки в сценарий своим участием, чтобы более правдоподобно всё выглядело. Нам-то многие бои знакомы, не понаслышке, а людям полезно не только в стрелялки поиграть, но и уроки истории почерпнуть. Мы стараемся любые реконструкции посещать, хоть битвы с фашистами, хоть с Наполеоном. Благо подобные фестивали в последнее время много стали проводить, озаботились, что потомки мало помнят. А такая потеря памяти ведёт только к одному — повтору роковых ошибок.
Дозорная наклонилась к Маше, которая вернулась и расставляла кружки, и шепнула: — Дам совет. Хорошая хозяйка, желая проявить заботу, не делает критикующих гостя анти-комплементов.
Та тихонько ответила: — Спасибо. Я и сама догадалась, когда ляпнула. У Димы такой взгляд был, как будто я его обозвала. Извинюсь попозже.

После обеда и ознакомления всех участников штаба с добытыми данными Константин Евгеньевич подвёл итог: — У нас четыре дня отыскать и вернуть Пашу и Александру. Иначе исчезновение станет явным, а нам нельзя привлечь внимание Дивинус и допустить панику людей.
— Четыре дня, чтобы на свет не вышла магия древнего кургана, — закивала Елизавета Леопольдовна.
Анатолий Александрович объявил: — Сегодня ночью разведка в лагерь поисковиков. Глеб, Дима идите ещё поспите. Мы с вами должны будем, хорошенечко навострив уши, послушать, о чём говорят копатели. Может быть, они что-то подметили во время раскопок. Нам нужны любые данные с места событий.
— Так же нужно отыскать пять жестяных коробок, которые разложила Александра. Чем меньше там будет магии, тем лучше, — добавил дозорная.
— А это не навредит? — уточнил Дима. — Вдруг это часть переходного моста, который соорудила магия Александры и воина Сираки?
Елизавета Леопольдовна покачала указательным пальцем: — Это мелкая магия, по сравнению с той, которая может закинуть в другую эпоху. А вот неожиданную подножку от неё мы схлопотать можем, нам только битвы с разгневанными земными ду́хами не хватало.
Дима кивнул: — Принято. Мы с Акелой пройдём туда, где Глеб первую коробку покажет, а потом отыщем остальные.
— Особых предосторожностей с этими коробками не нужно. Найти, и по ветру развеять содержимое, — подсказала дозорная.
Глеб щёлкнул пальцами, и оповещающим тоном объявил: — Народу в лагере много, никто никого толком не знает, но новых людей в чистой одежде сразу приметят. Нас предупреждали, что чёрные копатели могут закрасться. Археологи могут и охрану позвать, если заменят что-то необычное.
— Разведчик собирает сведения так, чтобы самому не попасться и не подставиться. Выдвинемся на место и будем действовать по обстоятельствам. Как бы хорошо не смотрелся план на бумаге, его только на проверке делом оценить можно. Поэтому марш спать, — подытожил Анатолий Александрович.
Маша, убирая со стола, с некоторой грустью с примесью зависти смотрела на остальных: «В разведку они собрались… А как же я?».

Волнующие розоватые отблески заката, бегающие по стенам просторной квартиры семьи Бойченко, мятежно шептали о том, что догорает день и наступает ночь. Глеб, Дима и нунтиусы, доедая очередной бутербродный паёк, обговаривали детали вылазки, и тут в комнату вошла Маша.
Одетая как настоящий представитель юнармейского отряда, чеканя шаг, она промаршировала в центр гостиной и невозмутимо заявила: — Я иду с вами, — и, предвидя возможное сопротивление, добавила: — Взрослым лучше не отсвечивать. К подросткам вопросов не будет. Возьмите меня с собой, — она скользнула умоляющим взглядом по брату и Диме: — Мы втроём многое успеем.
Елизавета Леопольдовна поддержала: — Звучит разумно. Ничего не скажешь.
Отправляемся парами.
Молодой волхв одобряюще кивнул: — Не знал, что ты юнармеец.
Девочка состроила жалобные глазки, и печально вздохнула: — Это не совсем так. Я хочу записаться и одежду уже купили, но чтобы туда пойти надо сначала драться или ещё что-нибудь делать научиться. Хоть ГТО нормативы сдать что ли, чтобы не быть самой слабой. А то все кто там есть, обязательно уже какие-то награды имеют в разных видах спорта и не только.
Дима от удивления наморщил лоб: — Странно, не слышал о таких требованиях. В это военно-патриотическое движение принимают ребят от восьми до восемнадцати лет, обучение все там и проходят. Если хочется не надо откладывать, а то время уйдёт.
Она радостно затрясла косой, и восхищённо выдохнула: — Спасибо!
Анатолий Александрович скомандовал: — Отправляемся! Я с Димой и Акелой, Константин с Глебом, и вы красавицы вместе. Перемещаемся за лагерь в низину. Цель сбор данных и ликвидация колдовских закладок Чарной. Вопросы есть?
Образовавшаяся тишина в ответ, дала отмашку к перемещению и дозорные приобняв начинающих разведчиков провернули магические перстни.

Акела быстро понял, что от него хотят и, взяв след от первой точки с жестяной банкой, повёл за собой Диму. Брат и сестра отправились к кострищу, окутывающего окрестности голубоватой стелющейся дымкой и затеняющего запахами костра ароматы луговых трав. Они намеревались прогуляться мимо увлечённо беседующих копателей. Дозорные же должны были незаметно прочесать внешний периметр стоянки археологов и выявить что-нибудь потенциально важное.

Через час около густо заросшей сорной травой небольшой возвышенности, где среди поля стоял геодезический знак, мохнатый друг получил новую изрядную порцию ласки.
Хозяин теребил его холку и с благодарностью нахваливал: — Молодец, вот и пятую коробку отыскали. Сейчас высыплю, и пойдём к месту сбора в овраге.
Суховей, не желая успокаиваться даже ночью, прошёлся вблизи, пыхнув юноше прямо в лицо пыльным горячим дыханием. Дима протёр глаза, чтобы избавиться от попавших песчинок и вдруг ему показалось, что справа что-то мелькнуло. Акела выглядел неспокойно и тоже смотрел в ту сторону, где вырисовывался приближающийся силуэт человека. Незнакомец споткнулся, и парень внятно услышал ругательство на иностранном языке. Прозвучавшее в тираде «мама миа», подсказало Диме, что это итальянец. В одном из его любимых детективных сериалов, так часто восклицал один герой.
«Глеб упоминал, что среди археологов есть студенты из других стран. Что же ты тут делаешь? Чего копошишься?» — юноша весь превратился вслух, припав вместе с волком к земле и затаился.
Тем временем невысокий полноватый итальянец, в развивающейся не застёгнутой рубашке крадучись и оглядываясь, подошёл к геодезическому знаку и что-то достал из кармана удлинённых шорт. Экран мобильника озарил его смуглое лицо и пышные завитки чёрных волос. Он снова выругался. Вытащил из другого кармана какой-то предмет, оттопырил толстый стержень сбоку и стал нажимать попискивающие кнопки.
Дима догадался: «Это спутниковый телефон. Он хочет кому-то позвонить и не быть подслушанным. Сбежал подальше и спрятался за этим холмиком».
Итальянец забормотал по своему, а юный разведчик, скривившись, осознал, что о чём идёт разговор ему не понять, но и выходить из укрытия было нельзя, и он машинально стал вслушиваться в сбивчивую речь иностранного студента. Спустя несколько минут незнакомец снова набрал какой-то номер и неожиданно для себя Дима уловил знакомые слова. Молодой человек перешёл на русский, его акцент абсолютно не мешал восприятию информации.
— … моя гипотеза подтвердилась. Следы указывают на то, что останков одного воина не хватает… Да. Я думаю, речь идёт о нём. Тиссегет был с двумя подручными. Кто-то похитил и скелет, и оружие. Смущает только одно, я так и не нашёл физических следов тех, кто это мог сделать. Не в воздухе же он растворился? Франц тоже что-то ищет, но виду не подаёт. Я несколько раз замечал, как он строчит отчёты. Николай Эдуардович, как вы помните, я учусь с Францем на параллельных факультетах «Германского исторического института в Риме», форма вот этих его отчётов другая, это какие-то шаблоны на немецком. Я давно вам докладываю, что его поведение подозрительное. Мне не стоит больше пробовать вербовать его. В Апостольской библиотеке Ватикана, когда мы работали над документами, он не раз надолго пропадал из моего виду. Полагаю, он всё же завербован БНД. Эта Федеральная Разведывательная служба Германии и ко мне не раз подкатывала, а он как этнический немец из рода военных, проживающий в Италии для них более интересен, чем какой-то коренной итальяшка с предками священнослужителями. М-м-м может быть вы и правы… Я не уверен, что справлюсь… Перевербовка это иного рода подготовка должна быть. Хорошо. Я не буду прекращать попытки сблизиться и усилю наблюдение. До связи.
Незнакомец убрал телефон и в спешном порядке устремился к лагерю, словно боясь, что кто-то может заметить его длительное отсутствие. Дима выждал ещё немного и вместе с Акелой заторопился к оврагу. Ему не терпелось поделиться подслушанным разговором с остальными.

Брат с сестрой уже были рядом с дозорными. Вся группа сидела на корточках в камышовых зарослях. Дима без всякого вступления начал пересказ добытого.
Выслушав друга, Глеб вставил: — Студенты-иностранцы редко берут выходные. Мы с ними не один раз пересекались. Все любопытные сверх меры. Если я не ошибаюсь, ты видел Лоренцо. Насколько я знаю, только один итальянец трудиться в международной группе.
— Оёёюшки! — схватилась Маша за обе щёки. — Получается, что Франц только что не просто на прогулку под звёздами приглашал девушек из юнармии. Он их завербовать хочет! А в вашей смене может, уже завербованные барышни ходят?!
Бойченко накрыл сухой кашель так, что у него выступили слёзы и то, бледнея, то покрываясь красными пятнами смущения, скрываемые темнотой ночи, он проворчал: — Оля и Таня из нашей смены настоящие патриотки, я в этом уверен. Они постоянно находятся со своими ребятами-юнармейцами и никогда с иностранцами наедине не остаются.
— А ты что за ними следишь? — не мигая, уставилась сестра.
— Я? Я, нет. Это Пашка, на них поглядывает, — пролепетал Глеб.
— Паша? — в голосе сестры послышались стальные нотки негодования.
— Ну да, мы с ними дружим немножко, — чуть слышно проговорил брат.
Маша продолжила напор: — И давно вы подружились?
Но тут Елизавета Леопольдовна вмешалась: — Что же, теперь зная, что Франц может иметь другие намеренья под видом невинной прогулки, может вам ещё раз прогуляться и посмотреть, куда он этих девчонок поведёт?
Дивчина вскочила как быстроногая лань и громким шёпотом настойчиво протрубила: — Глеб, пойдём!
Акела встал с ней рядом, Дима, увидев этот манёвр мохнатого друга тоже поднялся: — И я пойду. Куда они собирались?
Глеб поднялся: — Там пёстрая полянка полевых цветов есть. Пойдемте, я покажу.

Становилось прохладнее. Покрываясь противными колкими мурашками, встревоженная тройка подростков вместе с волком прокралась восточнее лагеря, где за делянками, в которых велись раскопки, махровым покрывалом виднелась крохотная полянка, усеянная мелкими цветами. Там было шумно. Три девушки дружно хохотали над шутками Франца. В синеве звёздной ночи угадывалось, что молодые люди собирают букеты. Пахло свежескошенной травой.
Ребята оставались на значительном удалении, спрятавшись в углублении одной из делянок. Удобное место, чтобы подобраться к археологам ближе в этой плоской части поля отсутствовало. Юный волхв попросил Акелу осмотреть окрестности и тот, издав приглушённый гортанный рык, скрылся в темноте.
— Оёёюшки! Он такой умный! — восхитилась Маша, понаблюдав за необычной сценой переговоров волка и юноши, но раздавшийся характерный щелок пальцами брата тут же переключил её внимание: — Что там? Что ты заметил?
Глеб заинтригованно прошептал: — Какое необычное поведение для этого сдержанного немца. Я не помню, чтобы он когда-то смеялся.
— Если так старается, то преследует какую-то цель, — задумчиво произнёс Дима.
Дивчина вцепилась в косу и, затеребив кончик, попросила: — Глебушка, расскажи об этом немце.
Брат перевёл дух: — Да мы незнакомы. Хотя подождите. Когда он приехал, у костра было представление нового участника экспедиции. Франц что-то рассказывал о предке, который воевал, в том числе у нас на Кубани. Без вести пропал в сороковые. Пояснил, что предок был учёный, а фашисты заставили воевать. Он вроде ищет могилу то ли деда, то ли прадеда. С этого началось его знакомство с археологией.
— Учёный? Интересно, в какой именно области? — изумился Дима, и пояснил товарищам: — Мой же папа историк и он говорил, что в Гитлеровской Германии все учёные были на хорошем счету и активно сотрудничали с Вермахтом.
Маша недовольно выпятила губки: — Что такое Вермахт?
— Вооружённые силы нацистов, — торопливо ответил Глеб, и повернулся к товарищу: — Слушай, так этот родственник мог работать на «Аненербе». Только это подразделение с собой в розыскные экспедиции учёных возило, которые к тому же охотно служили в армии, и даже погоны не низших чинов носили. Я читал об их исследованиях в самых разных областях наук. Они добились выдающихся результатов. Мистические тайны этой организации держали в секрете и победители, и побеждённые.
Сестра заскулила: — А это что за организация?
— Оккультное министерство Гитлера. Они искали старинные артефакты, включая древнее оружие, — почёсывая подбородок, пробормотал Дима, и угрюмо хмыкнул: — Учёных-археологов в их рядах было более чем предостаточно.
Зрачки юной особы расширились от ужаса, и она еле слышно произнесла вслух то, о чём думал неопытный волхв и её брат: — Франц точно шпион! А может быть и колдун! Я ему не верю!
Глеб заторможено кивнул: — Если даже его знакомый Лоренцо подметил, что Франц что-то ищет, тогда всё сходиться. За этим парнем надо будет приглядывать.
Вдруг стало тихо. Только стрекот сверчков нарушал ночную тишину. Ребята повернули головы. Студент из Германии с девушками, держащими пышные букеты, подсвечивая дорогу фонариками, возвращались в лагерь. Тройка наблюдателей, затаив дыхание, присела в тёмный угол. Шорох шагов приближался. Сердца ребят шумели в ушах мощным грохотом буровой установки. Они вжались в земляные стены. Каждый понимал, что если их обнаружат, то может вскрыться пропажа двоих человек. И вот шаги стали затихать. Копатели прошли мимо и удалялись всё дальше, а юные разведчики начали, успокаиваясь восстанавливать дыхание. Неожиданно Маша громко взвизгнула. Все замерли. Что-то двигалось на них из черноты дальней части делянки. И тут к всеобщему облегчению показался Акела, в пасти которого торчал какой-то продолговатый предмет.
— Надо срочно уходить, — подорвался юный волхв. — Вдруг в лагере слышали крик.
Брат и сестра встали, наскоро отряхнулись и помчались вслед за Димой с Акелой.
Дозорные, не мешкая, переместили всех из оврага в квартиру семьи Бойченко. И только там, включив освещение в гостиной, они разглядели то, что принёс серый друг юного волхва.
— Это лопатка? — предположила Маша, разглядывая плоский предмет в руках у Димы.
— По-моему это шаманская колотушка, — неуверенно заявил юный волхв, смутно припоминая рисунок из древней книги.
Елизавета Леопольдовна протянула ладонь: — Дай посмотреть.
Дозорная внимательно изучила вытянутую приплюснутую деревяшку, на ручке которой был примотан кожаный шнурок и виднелось изображение угрюмого лица. Посередине лопатки имелось три округлых вырезанных отверстия.
— Я соглашусь с твоим предположением, — немного растягивая слова, произнесла Елизавета Леопольдовна.
— Оёёюшки! В вашем лагере есть шаман?! Он злой или добрый? Ты знаешь, кто это? — сестра кинулась к брату с вопросами.
Глеб слегка опешил, а потом, щёлкнув пальцами, твёрдым голосом выпалил: — Я знаю чьё это! Хадиуль студентка из Барнаула. Она тувинка. Родом из Тувы. Изучает Сибирские курганы сарматов для дипломной работы. К нам для сравнительного анализа приехала. Странная такая. Не общительная. Чаще улыбается, а иногда хмурая ходит. Чудаковато украшается. Какие-то пёрышки, звериные когти на её одежде и бусинки из камней.
Сестра неожиданно фыркнула: — Ну, у вас там и дружественная компания собралась. Прямо не знаю, кого больше бояться.
Анатолий Александрович уселся на диван: — М-да. Шаманы разные бывают. Если у неё только колотушка без бубна, то она ещё совсем молодая.
— Да, да, да. Я тоже припоминаю, — забрал Константин Евгеньевич деревяшку из рук супруги. — Опытные шаманы с бубном и колотушкой работают. Они так в транс входят, а молодые шаманы, камлают, то есть гадают или какой другой обряд совершают с одной колотушкой. Первый бубен им только спустя несколько лет целительства и ворожбы вручают, когда они уже готовы покидать земной мир Аниматум и путешествовать по другим частям Вселенной. У них же как — бубен и колотушка неразрывно связаны. Колотушка все шаманские ритуалы начинает, и она же заканчивает. И ещё одна особенность у этих шаманских атрибутов. Нужно шаману оружие, так бубен в лук превратиться, а колотушка в стрелу. Переплыть реку надобно, так бубен лодкой обратится, а колотушка вёслами. В паре это невероятно сильная магия.
Дима присел на корточки к Акеле, и ласково заговорил: — Ты почувствовал магию и принёс нам этот предмет. Но я думаю, надо вернуть его хозяину, вернее хозяйке.
Елизавета Леопольдовна вмешалась: — Не спеши делать выводы. Акела дарован тебе природой, а она никогда не ошибается. Выждем немного и ответ получим, зачем нам открылась эта правда о Хадиуль.
Маша намеревалась, ещё что-то спросить, но Анатолий Александрович слегка удручённым голосом оборвал её попытки порассуждать на тему шаманизма: — Что же идите спать. А мы пока подумаем, и может, ещё что-нибудь в арсеналах поищем.
Подростки приуныли, но тут раздался виброзвонок мобильника Глеба и, он, взглянув на высветившийся входящий звонок, вскрикнул: — Это Пашка!
И тут же ответил в телефон: — Ты где?!
Послышался слабый голос одноклассника: — Я в поле был. Заблудился. Палатку нашу найти не могу. Сижу в столовой, телефон заряжаю. А ты где?
Бойченко оторопело уставился на трубку, и промямлил: — Оставайся там. Я сейчас приду.
Юноша непонимающим взглядом растерянно проронил: — Паша в лагере. Дядя Костя давайте заберём его, пока ещё все спят.
— А Чарная? Александру тоже надо найти! — подскочил с дивана Анатолий Александрович.
— Давайте быстрее, — попросила дозорная, и повернулась к Диме и Маше. — Мы подождём.
Мгновенно раскрасневшаяся Маша, мимолётно кивнув, умчалась в ванную комнату. Дима получил колотушку от Константина Евгеньевича со словами: — Береги. Она ещё свою роль не сыграла.
Акела невозмутимо свернулся калачиком на ковре, словно говоря своим видом «Я свою работу сделал и могу спокойно отдыхать». Притихший Дима присел с Елизаветой Леопольдовной за стол. Мучительные минуты ожидания казались невероятно долгими.

В течение часа Бойченко с двумя дозорными вернулись вместе с исхудавшим и обгоревшим на солнце Пашей. Он ничего не помнил. Парень указал, где очнулся, и там же посреди поля они обнаружили Александру. Молодая колдунья была без сознания. Анатолий Александрович пощупал пульс и, удостоверившись, что девушка ровно дышит, как будто спит, переместил её к ней домой, уложив на кровать.

— Меня не было двое суток?! Так вот почему я так сильно есть хочу! — охнул Степанцев, ноги парня подкосились и он рухнул на стул около стола.
Анатолий Александрович и Константин Евгеньевич буравили Пашу оценивающими взглядами, гадая, что могло произойти.
Глеб метнулся на кухню и притащил сосиски, батон, огурцы и принялся нарезать, параллельно приговаривая: — Ешь! Ешь! Пить хочешь?
Дозорная подскочила: — Я принесу воды.
Дима подсел на стул рядом: — Ты совсем ничего не помнишь?
Напихав полный рот еды, Степанцев отрицательно покачал головой.
Юный волхв, не проронив ни слова, сходил в детскую, где лежал его рюкзак и принёс оттуда серебряную фибулу.
Демонстрируя ведический подарок всем присутствующим, он предложил Паше: — Это особая застёжка. Она вскрывает мысли человека. Давай я пристегну её к тебе и проверим, может твоё сознание откроется и просветит нас.
Тот, продолжая жевать, кивнул, принял стакан воды из рук дозорной, отпил и приготовился к своеобразному допросу, поглядывая с опаской на присутствующих.
— Не бойся, — шепнул Дима.
— Я не то чтобы боюсь, просто мало ли чем я занимался всё это время, вдруг стыдно будет, — честно сознался Степанцев.
Поначалу ответы были весьма пространственные, не конкретные, но Дима настойчиво подбирал вопросы и наконец, Пашино сознание открылось, и потекла река откровений.
Не забывая есть, со страдальческим видом парень рассказывал: — … В стане кочевников был один старичок жрец. Нам повезло, что каким-то чудом Александра его понимала. Он провёл ритуал с этим воином и, пообщавшись с ду́хами, поведал нам, что этот немой мужчина не кто иной, как сам великий посланник по имени Тиссагет. Что он имеет важную миссию — уничтожить Мидийского царя Киаксара. Чтобы даже под пытками Тиссагет не выдал тайну волшебного меча, жрецы отрезали ему язык. Какой секрет в этом мече он нам естественно не раскрыл. Старичок сказал, что шатры царя находятся неподалёку. Он сам вместе с дружиной объезжает новых данников. Тиссагет осуществил вылазку ночью. Пришёл довольный. Старик пообещал провести обряд и отправить нас обратно. Этой же ночью он развёл костёр, мы должны были с Александрой прыгнуть в него, чтобы оказаться дома, — Паша передёрнул плечами, вспоминая, как ошалел от такого предложения. — Тиссагет, видя, нашу нерешительность, улыбаясь, вошёл в огонь и стоял там. Он должен был остаться там, в своём родном времени… Он показывал жестами, что нам можно вернуться в наше время… Что пламя не обжигает…, — Юноша замолчал, отложив еду, он ошарашено посмотрел в пустоту перед собой и еле слышным голосом, словно зачарованный с хрипотцой проговорил: — Тиссагет должен был остаться там, но появился Киаксар. Мидиец не был повержен. Царь бросился на Тиссагета, пытаясь вырвать меч. Завязалась драка. Старик что-то закричал. Александра схватила меня за руку, и мы прыгнули в пламя. Потом темнота.
Глеб сжал кулаки: — И что дальше?
— Я не знаю, — виновато пролепетал Степанцев.
Дима забарабанил пальцами по лбу: — Интересно, а что помнит Александра?
Елизавета Леопольдовна покачала головой: — Лучше бы она ничего не помнила. Кто знает, какие её мысли могут посетить после всего увиденного, с учётом того, что она собиралась сделать шоу перед журналистами.
— Давайте её тоже этой фибулой испытаем? — оживился Бойченко.
— К ней просто не подойти, сам же знаешь, — отмахнулся Паша, как вдруг он увидел Машу.
Дивчина долго прихорашивалась. Её волосы были идеально уложены в высокую причёску, с ниспадающими локонами. Кремовый приталенный сарафан подчёркивал юную фигуру. Облако парфюма стало наполнять гостиную сладковатым ароматом.
— Как я вам? — спросила Маша с довольной улыбкой, и без слов, прекрасно понимая какой эффект произвела она присутствующих.
Степанцев мечтательно воскликнул: — Ах! Ты такая красивая. Я так соскучился. Я…, — и тут он почти содрал с себя фибулу, швырнул её Диме, и резковато выпалил: — Забирай свою игрушку. Я всё сказал.
Глава 7
Неторопливая тягучая немного печальная мелодия входного звонка разбудила Александру. Она приоткрыла глаза и сразу закрыла. Дневной свет обильно заливал спальню. Солнечные лучи, рассеиваясь на выкрашенных белой краской стенах и светлом с металлическим отливом полу нещадно слепили. Выбранный холодный скандинавский стиль для квартиры впервые заставил задуматься о том, насколько это было верное решение погружать жилище в арктические тона. Звонок продолжать призывно будить заспанную хозяйку. Хмурясь, девушка, механически подобрала спутанные волосы и скинула потрёпанный пыльный чёрный балахон. Неожиданно в её сознании зашевелись какие-то обрывки воспоминаний, но они ускользали, словно это был кошмарный сон, который мозг хотел поскорее стереть из памяти. Александра надела шоколадного цвета махровый халат и на автопилоте прошла в прихожую. Даже не посмотрев в глазок, она открыла. На пороге стояла ярко накрашенная моложавая женщина в домашнем платье, в избытке, покрытом рисунком калл, жёлтые сердцевины, которых смотрелись на ней как рассыпанные по белоснежной скатерти кукурузные палочки.
— Привет, Сашенька. Вот гостинец тебе принесла. Мы как-то отдалились. Тебя не видно совсем, — слащаво улыбаясь, она протянула зелёный керамический кувшин с орнаментом виноградных листьев и гронок, ручка которого была выполнена в виде фигурки рыжей лисы: — Вот возьми, сама делала, на даче с сыночком смородину вчера собирали, компота наварила.
Последняя кого хотела бы видеть сейчас Чарная, была соседка-ворожея.
Девушка сделала над собой усилие и вежливо произнесла: — Марго, да занята я. Студенческая жизнь, сама понимаешь. Сейчас вот в экспедиции тружусь. Свободного времени совсем нет.
Соседка понимающе закивала, продолжая протягивать кувшин, окутавший уже всю лестничную клетку душистым ягодным ароматом: — Вот-вот. А раньше часто друг к дружке в гости ходили. Ты попей, кувшинчик потом занесёшь, может, кофейком угощу, на суженого погадаем.
Чтобы закончить затянувшийся разговор, Александра взяла кувшин и, вымучив улыбку, закрыла дверь. Вдруг её стало колотить мелкой дрожью. Сосуд, выполненный по сюжету басни Крылова, что-то пробудил в её памяти.
Чарная дошла до кухни, поставила его на барную стойку и присев на высокий деревянный табурет, стала разглядывать: «Я его видела раньше. Однажды я, точно также удивляясь, рассматривала эту лису…».
Словно через время Александра услышала голос матери — «… какая прелесть, есть же умельцы…» и тут прозвучал голос отца — «… хватит пить перед дорогой…». Что ответила мать, девушка не помнила, но в голове сложилась ясно различимая картинка, что в тот роковой день смерти родителей соседка точно так же угощала их семью.
Мысли забегали пауками по потревоженной паутине чертогов разума: «Марго подначивала меня, пользовалась моей подростковой незрелостью. Наивностью восприятия действительности. Вымогала карманные деньги на свои никудышные обряды. Подсказала скрутить колпачки на шинах. Типа родители перепугаются и будут лучше к дочери относиться, любые желания исполнять. Вот гадина! Я же, как водитель теперь знаю, что оттого что я спустила задние колёса, мы бы в аварию такой силы не попали. Отцу стало плохо за рулём!».
Перед глазами вспыхнула минута до аварии. Отец дёрнулся, захрипел, затем раздался вскрик матери и жуткий грохот, и скрежет металла.
Девушка сжалась и судорожно заморгала, губы едва слышно зашептали: — Компот сладющий был. Они пили, а я нет, фигуру уже тогда берегла.
Всё вокруг потемнело, неудержимый гнев наполнял сердце девушки, мысли хлестали кнутом: «Я винила себя. Приняла то, что я тварь, что ради собственного эгоизма погубила родителей. Даже оправдывала свои действия, чтобы не сойти с ума. Рассорилась с дедом и бабкой. Они меня теперь и видеть не хотят. Из-за неё я осталась совсем одна. Марго пытается закончить начатое, я ведь ей тоже мешаю. Сколько раз она говорила, что купила бы мою квартиру для сына».
Александра резко встала и заходила кругами по кухне: «Я отомщу! Я нашлю на неё такую заразу, от которой она сдохнет в диких мучениях!».
Случайно взгляд Чарной упал на фотографию в буфете, где она в детском саду стоит под новогодней ёлкой с родителями в костюме феи. Ей так нравилось это фото, что она поставила его на самое видное место и иногда подмигивала себе маленькой. Мягкий взор мамы заставил её остановиться.
Всхлипывая, она взяла фоторамку в руки: — Мамочка, папочка, простите… Я, я сама во всём виновата… Я была такой глупой… Я больше не совершу ошибки, я не буду марать руки этой… Папа, я через тебя получила магическую кровь, но я не стану такой как бабушка. Я могу выбирать, кем мне быть. Я не хочу больше терзаться чёрными делами, заглушая совесть очередными заклинаниями. Я принимаю то, что я ведьма, но отныне я не буду вредить людям, насылать расстройство желудка преподавателям или развлекаться мелкими пакостями. Я накажу Марго, но она останется жить. Просто уберётся от меня подальше.
Погладив фотографию, она вернула её на место, взяла кувшин, опорожнила в раковину, вымыла и, вытирая вафельным полотенцем, прокручивала в голове, чтобы ей этакое сотворить: «Я хочу, чтобы Марго уехала. Не хочу её больше видеть. Надо выселить её из этого дома подальше».
Отставив пустой сосуд, молодая колдунья достала из верхних полок буфета книги с заклинаниями. Прихватив из стеклянной вазочки ржаной хлебец, сосредоточенно его, разжевывая, она, стала раскладывать по барной стойке одну за другой книги, как вдруг услышала за окном детских смех, который доносился со стороны школьного двора. Это веселье детворы заставило её на мгновение застыть на месте.
«Какой сегодня день? Когда я вернулась со смены?» — наскакивая один на другой, огненным табло вспыхнули два вопроса.
Чарная кинулась искать мобильник, но тот словно испарился: — Странно, я, что его в лагере забыла?
Недоумение всё больше пронзало мозг тревожным беспокойством и негодованием: — Что за провал в памяти? Что со мной случилось?
Она разыскала старый смартфон и поставила на зарядку. Включила телевизор. В новостях прозвучала дата сегодняшнего дня.
— Ни о чём не говорит, — пробормотала Александра, и вспомнила об отрывном календаре в спальне на тумбочке.
Она ринулась к нему как единственной спасительной ниточке в этом никак нерешаемом ребусе. Перед экспедицией она обвела маркером дни её смен. С учётом названой в новостях даты, получалось так, что завтра ей уже пора на смену, но она абсолютно не помнит, чем занималась последние три дня. Крайним воспоминанием было то, что она пыталась безуспешно вызвать земных духов.
— Так, так, что-то там произошло, — покусывая губы, Александра вернулась к книгам. — Мне что-то попадалось по вскрытию кладовой памяти в одной книжице с линялой тканевой обложкой. Марго пусть пока немного подождёт, месть не любит суеты.
Девушка отыскала заклинание и рецепт настойки. Ей повезло, запас нужных трав имелся. Поколдовав какое-то время над зельем, она выпила горькую жидкость, уселась на диван в гостиной и стала ждать, что произойдёт. Воспоминания покатились в обратном порядке бешено вращающейся рулеткой. Какой-то воинственного вида смутно знакомый мужчина, подобрав её с голой земли, чудным образом практически в мгновение ока, доставил домой и бережно положил на кровать. Чарная запомнила только терпкий специфический запах с нотками тимьяна, шедший от его кожи и нежные заботливые ощущения, от него веяло каким-то радужным теплом, похожим на то, которое она испытывала в детстве, залезая отцу на колени. И ещё у него был перстень, который как две капли воды был похож на диковинное кольцо Маги. А перед этим она была в поле. Два шара, светящихся как шаровая молния, вспыхнули над землёй, выжигая траву и озарив поисковый лагерь и исчезли. Ещё раньше была битва. Бой двух крепких широкоплечих мужчин в одежде сарматского периода. Она узнала их. Девушка остервенело, схватила себя за плечи. Ей стало жутко страшно. Чарная вспоминала о том, как нанося мощные удары, Киаксар глумился над Тиссагетом, непобедимый акинак которого лежал далеко от воина. Царь, нападая с кинжалом, выкрикивал безоружному Тиссагету, что после того как мидийские жрецы запрятали его в ловушку с ними расквиталось племя Сираки. И он отправил отряд самых лучших воинов отомстить за них. Под пытками жрецы Сираки выдали тайну магического меча. Ему пришлось искать ловушку-курган, но тщетно, и какая удача, что Тиссагет явился сам. Разведчики донесли о том, что он снова объявился и, подсунув вместо себя раба, Киаксар остался жив. Он лично проследил за Тиссагетом и теперь убьёт его, и заберёт себе непобедимый клинок. Когда болезненные воспоминания, в конце концов, остановили тягостный нажим, Александра пружиной соскочила с дивана, закрутилось юлой по белому ковру с чёрными ромбами, и как бронзовая статуя неподвижно остановилась около большого зеркала в углу. В отражении на неё смотрела молодая женщина с глазами первобытной дикарки, увидевшей разъярённого мамонта. Мысли мустангами топтали возбуждённый мозг: «В мой мир проник громила с царским аппетитом завоевателя. Тиссагет и Киаксар, где-то около раскопок. Павел Степанцев. Что он помнит? Кто этот мужчина, который подобрал меня в поле?».


Утро Чарной прошло в суматошных сборах. Внезапно вспомнив, что рюкзак с одеждой, как и мобильный телефон, остались в лагере или вообще потерялись, ей пришлось с невероятной скоростью сгребать нужные вещи. Девушка, поглядывая на часы, судорожно трепетала оттого, что может опоздать на вахтовый автобус. Не почистив зубы, нацепив первые, попавшиеся под руку старые джинсы и голубую клетчатую рубашку, покидав в спортивную сумку всё, что может пригодиться вдали от цивилизации, она ошпаренной обезумевшей кошкой вылетела из квартиры. Через пару минут на остановку в паре кварталов от дома, где её уже ждал автобус, Александра примчалась со скоростью олимпийца-рекордсмена.
И вот отдышавшись, отстранённо наблюдая за окном за мелькающими сонными лицами краснодарцев, спешащих на работу, жуя жевательную резинку, позаимствованную у казачат, и вполуха слушая болтовню старосты курса, сидящего на соседнем кресле, Александра всем своим нутром окончательно ощутила, что её внутренний мир бесповоротно перевернулся. Пытаясь разобраться в том, что теперь для неё важно пролетела вся ночь. Главным выводом бессонного бдения она уяснила то, что спешить ни в коем случае нельзя. Есть стратегия обогащения, разработанная Каней, и она её вполне устраивает. Археология потихоньку стала затягивать, и теперь оставалось только с профессиональным удовольствием от общения с древностями, отыскать Коркулум, опередив Дивинус, и выгодно продать этот архаический источник энергии это дело времени. Лишь несколько вопросов остались нерешёнными: «Как раньше уже не надо, а как по-новому? Что такое новое? Кто я в этом новом мире? Нужно ли браться за устранение тех, кто сюда заскочил из другого мира или порядок наведут опытные смотрящие хранители, о которых она не раз находила упоминание в колдовских книгах?».
Вдруг Тимофей стал оглядываться, а затем перешёл на таинственный шёпот, ближе подвинувшись к однокурснице. Судя по всему, он не желал, чтобы хоть что-то из того, что он собирается сказать, было подслушано юными пассажирами. Чарная нехотя переключила на него внимание.
— Я тебе вот, что скажу. Пропажа фонариков, кирок и другого инвентаря, непонятно кем разбросанное оборудование, разбитые предметы это так, детские шалости. На раскопках действительно странные вещи происходят. Мои знакомые из второй смены, поначалу забавлялись, а потом посчитали, что совпадений слишком много стало.
С минуту девушка недоумённо пристально изучала то странновато вращающиеся, то бегающие в разные стороны глаза Тимофея, тщетно силясь уловить хоть какой-то намёк в его запуганно-затравленном взоре и наконец, спросила: — Ты это о чём?
— Несчастные случаи. Последние сутки, много кто из копателей как-нибудь да отметился в медпункте. Кто-то порезался. Кто-то неудачно споткнулся. На кого-то мигрень напала, да такая сильная, что хоть скорую помощь вызывай. Опытные археологи, как бы в шутку, стали поговаривать, что мы потревожили проклятое захоронение. Я думаю, что так оно и есть. Не зря этот склеп в сторонке был. Он особенный. Прятали его подальше.
Тимофей сделал паузу, выверяя, не собирается ли однокурсница посмеяться над его предположением и, увидев озабоченность на хмуром лице, продолжил: — Помнишь истории о курганах? Я имею в виду те, где говорилось о различных происшествиях с людьми, которые раскапывали могильники. Помнишь, что произошло с теми, кто потревожил духов запечатанных жрецами? Не только же добрых, но и злых людей хоронили.
Нагоняемый старостой курса страх, заставил девушку, с каждой минутой бледнеющую всё больше, заёрзать на сидении. Несмотря на жару её начал пробирать озноб. Александра засунула руки под мышки.
Тимофей, проговаривая каждое слово, зловеще прошептал: — Там призраки разгулялись. Жаль об этом непринято говорить. Сочтут суеверным, и на этом вся наша карьера остановится, даже толком не начавшись. Или похоже на то, что мало, кто в живых остался после нападений духов, поэтому даже профи не знают, что с этим делать и помалкивают, нося различные амулетики. Сама, наверное, приметила, что побрякушками многие обвешаны или татушками-оберегами разрисованы. В общем, я тебе так скажу, если мы доживём до конца нашей смены, это будет большая удача!
Девушка встряхнула головой, и из всех сил стараясь не подать виду, что смертельно напугана, придав голосу твёрдости, шикнула: — Тимоха, что за глупости! Я думаю, что после приезда журналистов кто-то, просто на просто, пытается привлечь к себе внимание. Это воображение у кого-то разгулялось, а не призраки!
Тимофей отсел: — Ну как знаешь. Я тебя предупредил.

На первый взгляд в лагере поисковиков, опалённом жарой и присыпанным пылью, было всё спокойно. Стараясь укрыться от специфического аромата скошенной амброзии, создаваемого жужжащей косилками бригадой косарей, Чарная быстро отыскала свою палатку и рюкзак, снова обустроилась и, прихватив солёные крекеры в столовой, пошла к зоне раскопок. По пути внезапно попавший под глаза Степанцев Павел, быстро поздоровался и пропал.
«Он, должно быть, ничего не помнит. Этот незнакомец, который меня с поля забрал и пацана, скорее всего, тоже домой доставил. Вероятно этот мужчина работает на хранителей или сам из смотрящих. Значит, сам всё тут и разрулит» — пыталась угомонить девушка дурное предчувствие, и начала сосредоточенно раздумывать над тем, как же ей в свою пользу обратить мелкие происшествия, о которых рассказывал Тимофей.
Александра направилась по делянкам. Вторая смена значительно углубилась, вскрыв новые культурные слои. Помня, что не замыленный свежий взгляд может подметить то, что упустили копошащиеся тут археологи, студентка старательно обходила каждый квадратный метр.
«Каня должна получить сенсацию» — бормотала Чарная себе под нос, разглядывая на корточках с тонкой земляной тропы продолговатую глубокую яму, внешне сильно схожую со свежей кладбищенской могилой, только на порядок длиннее.
Ей показалось, что в затенённой мгле ближе ко дну ямы в боковой стене виднелся какой-то белёсый предмет.
«Или обыкновенная ракушка, или часть от какого-то объекта старины. Для ракушки большева-то…» — строила догадки Александра, но в яму спускаться не собиралась.
Это была чужая делянка и сотоварищи вокруг, сразу подметят, что она «шакалит», да и лестницы с собой у неё не было.
Прикинув, как пойдут раскопки в этом месте, с учётом того что новая смена, работающая на данной делянке уже «встала на лопату» в противоположной стороне, Александра решив, что ночью у неё будет больше шансов проскочить к находке незамеченной, резко поднялась. Неожиданно лопатки девушки во что-то упёрлись, и вдруг она почувствовала, что падает назад. Не успев вскрикнуть, бессмысленно барахтаясь руками в воздухе, Чарная грохнулась в соседнюю яму, такого же размера. Тело невыносимо заныло и, охая, она попыталась сесть. И тут Александра увидела под собой чьи-то ноги в защитных брюках песочного цвета и профессиональной обуви археологов, которую носят только специалисты. Студенка обернулась и упёрлась взглядом в рассерженное лицо профессора Лебедянского.
— Девочка, я надеюсь, у тебя была веская причина так подскакивать! — проскрежетал перепачканный Юрий Тимурович, молочно-кремовая рубашка которого во время падения порвалась в двух местах.
— Д-да. Там что-то есть. Нужно кого-то позвать. Я что-то нашла! — заикаясь, сообщила Чарная, со скоростью света сообразив, что скрывать находку больше нет смысла.
Профессор грубовато рявкнул: — Сначала нам бы самим не помешало выбраться.
Пожилой мужчина закряхтел, попробовал встать и тут же оставил бесплодные попытки.
Ругнувшись, Юрий Тимурович снова проскрежетал: — Что-то с лодыжкой. Не могу идти, и мобильник в машине забыл, — чуть смягчив голос, он спросил: — Ты цела? Есть телефон?
Девушка с трудом села: — Вроде цела. Но я тоже без телефона. Он всё равно плохо здесь ловит, никто мобильники с собой не носит.
Профессор оглядывал покатые края ямы: — Сама сможешь вылезти?
Студентка задумчиво протянула: — Тут глубоко.
Мужчина протянул ей складной нож: — Попробуй сделать ступеньки.
Взяв нож, Чарная начала трудиться, под чётким контролем бывалого археолога.
— Иди в угол. Сделай насыпь повыше, чтобы на неё двумя ногами встать получилось. Параллельные ямки с каждой стороны угла делай так, чтобы рука по локоть входила, и нога могла твёрдо стоять, — механическим голосом, как будто ничего не случилось, вещал Юрий Тимурович, придавая уверенности своей невозмутимостью и авторитетом знатока.
Александра проковыряла несколько углублений. Сколько это продолжалось по времени, она даже не пыталась предполагать. Пот тёк градом. Уши закладывало. От духоты кружилась голова. Грязные пальцы тряслись от напряжённой работы. Невообразимо хотелось пить. Девушка нарыла опорную подушку и, отталкиваясь от нее, стала карабкаться наверх. Взобраться удалось с четвёртой попытки. Измождённая, но уверенная в себе, Чарная привела помощь с ближайшей делянки, где работали люди. У них была верёвочная лестница с деревянными перекладинами. Два парня спустились в яму. Ещё двое принимали пожилого мужчину наверху. Прибегая ко всем мерам предосторожности, чтобы не усугубить ситуацию с ногой, студенты помогли выбраться брюзжащему профессору.
Первое, что сделал Юрий Тимурович, когда его голова показалась над уровнем земли, прикрикнул на Александру: — Чего расселась? Находку достала?
Девушка, не желая никому передавать пальму первенства, самонаводящейся торпедой подорвалась с места: — Туда! Давайте лестницу! Я сама спущусь!
Опешившие от такой прыти, студенты молча выполняли указания. Поддерживая профессора под руки, двое парней отошли в сторону. Двое других держали лестницу, когда Александра спускалась в соседнюю яму.
— Что там?! — послышался нетерпеливый голос профессора Лебедянского.
Через мгновение раздался радостный крик Александры: — Бивень! Я нашла бивень!
Лица присутствующих озарились неистовым восторгом, и один парень воскликнул: — Мы нашли древнего слона!
Внезапно, словно выстрел, прозвучал приказ Юрия Тимуровича: — Не вздумай там ничего рыть! — он взглянул на вытянувшихся как по струнке молодых людей: — Вызывайте нам скорую, а сюда зовите международную группу, в ней есть подходящие для этой находки спецы.


Александра в фиолетовых обтягивающих бриджах и трикотажной белой футболке, сидя, подвернув под себя ноги на железной кровати в двухместной палате, пропитавшейся запахами лекарств и хлорки, разглядывала мятного цвета больничные стены, пустую кровать напротив и единственное окно с поднятыми жалюзи. Чарная отрешённо слушала монотонную речь лечащего врача.
— Результаты ваших анализов за прошедшие сутки удовлетворительные. Переломов нет, множественные ушибы. Мы за вами понаблюдаем ещё пару денёчков. Вдруг есть скрытые повреждения внутренних органов, — перебирая в руках пачку бумаг, гундосил на входе полноватый мужчина в белом халате и смешном колпачке на лысом затылке.
Вдруг позади доктора раздалась мышиная возня. Александра лениво переместила взгляд и невольно засияла, увидев букет из красных роз, появившийся в дверном проёме. Дверь скрипнула, открывшись шире и изумлению девушки не было предела, сердце удвоило ритм. В дверях со скромной улыбкой стоял её Стас.
Глава 8
В столовой поисковиков, где ещё пока задержалась прохлада ночи, было необычно тихо. Завтрак проходил под стук ложек о тарелки и редкое жужжание, стрекотание насекомых. Настроение присутствующих было удручённым. За последние двое суток в палаточный лагерь несколько раз вызывали скорую помощь, потому что местный фельдшер перестал справляться с разнообразием травм. Повар отказался от газовых баллонов, обнаружив утечку газа, теперь меню снова наполнилось кашеобразными блюдами из полевой кухни. Магнитола, внезапно забарахлив вчера за ужином, воспламенилась и после этого, неизвестно какого по счёту злополучного происшествия с электроприборами, никто больше не решался включить музыку в телефоне, настроить радиоприёмник или подключить вентиляторы. Единственная круглосуточно работающая техника — старенький морозильный ларь дребезжал в углу столовой, было заметно, что люди стали бережнее с ним обходиться, аккуратно прикрывая дверцы, когда доставали лёд или продукты.

Чуть скривившись, Глеб отправил в рот очередную ложку склизкой овсянки, быстро заел её вишнёвым джемом и, медленно рассасывая кисло-сладкое желеобразное лакомство, задумчиво произнёс: — Этим аномалиям должно быть какое-то рациональное объяснение.
Паша, отставив пустую тарелку, принялся за чай с бутербродом, состоящим из хлеба с маслом, и скептически заявил: — Неужели? Ты всё ещё веришь в то, что тут можно отыскать некое рациональное зерно?
Одноклассник смутился и, прокашлявшись, поправил себя: — Я не так выразился. Я имею в виду то, что призраков можно остановить. Может они не лютуют вовсе. Вдруг их просто привлекают электроприборы как источник энергии?
Степанцев прикрякнул: — Ну, допустим. А поломанные черенки на лопатах как объяснить?
— Возбудить к себе интерес пытаются. Пообщаться хотят. Они же видят, что тут все с лопатами ходят. Вот к лопатам и пристали.
— И что ты думаешь, им нужно? — тон Паши стал на малую толику серьёзнее.
— Чарная запустила магию. Это дало возможность Тиссагету материализоваться. Если бы не случайный прыжок в прошлое, то он бы ожил здесь, — пощёлкивал пальцами Бойченко.
Лицо Стпанцева вытянулось и пошло пятнами, юноша изумлённо, стараясь говорить вполголоса, подытожил: — Опаньки! Эти двое пытаются физически воплотиться! Хотят тут поселиться?!
— Я и говорю, всему есть рациональное объяснение, — довольный собой заявил Глеб, гордо вздёрнув нос.
— А все эти несчастные случаи? Как их объяснить? — поднял брови и сузил глаза друг.
Деловито подперев рукой подбородок, Бойченко предался размышлениям: — Про Чарную и Лебедянского обсуждать нечего. Профессор сам подошёл к Александре со спины. Незачем втихомолку было любопытствовать, чем там студентка занята. Её находка конечно, достойная внимания, но технику безопасности никто не отменял. По другим случаям сложнее. Предположу, что произошла активация магнитных полей из-за появления призраков. А, как известно, люди, тем более на жаре и занимающиеся тяжёлым физическим трудом, подвержены влиянию магнитных возмущений.
Четырежды прихлопнув ладонями по столу, будто исполняя симфонию Бетховена, Степанцев пропел: — Та, да, да, дам! Глеб, это же серьёзная заявка на победу! — и, проглатывая по полслова приглушённо затараторил: — Нунтиусы просили нас собрать статистику всех аномалий. Им нужно хоть что-то за что можно было бы зацепиться, чтобы потом искать в своих артефактно-магических арсеналах подходящее оружие. Ведь сейчас дозорные с Димой и Машей вслепую роются. Но тут дело совсем в другом получается! Тут нужны какие-нибудь чародеи-жрецы, которые загонят этих призраков куда подальше!
— Наш Дима пока так не умеет, — сокрушённо вздохнул Бойченко. — И его наставник тоже вроде только про азы в ведовстве знает. А тут такое… Может нужно будет ведунов из Томска приглашать или даже к почтенному брахману Прабхакару обратиться.
— Слушай, мы ведь эту, как её, колотушку шаманскую нашли. Точнее Акела приволок. Пусть Димка с хозяйкой познакомится. Вдруг она чего подскажет?
— А это идея, — одобрительно кивнул одноклассник.
Глеб вынул мобильник и отправил сообщение воронежскому другу: «После заката. В овраге. С колотушкой. Будем искать хозяйку».
Вдруг раздался гул приближающегося мотора. Ребята как по команде вытянули шеи.
— А это ещё кто такие? — с нескрываемой тревогой спросил Паша, вглядываясь сквозь облако пыли на дороге, и трижды постучав по столу, пробормотал: — Хоть бы, не скорая помощь.
— Чёрные внедорожники Мерседес-Бенц в виде карет скорой помощи я ещё не встречал, — чуть запинаясь, проговорил Бойченко, исподлобья следя за незнакомым автомобилем.
— Как резво подъехали. Интересно куда спешат эти трое белобрысых парней в одинаковых серых костюмах как из фильма об охотниках за приведениями? — развеселился Паша. — Хм-м-м, бумажку какую-то вручили заму куратора. Ха! Смотри, как он рассыпается в реверансах, — юноша взглянул на друга и, тотчас утратив улыбку, поинтересовался: — Ты чего?
— Посмотри на символику на дверях джипа. Ничего не напоминает? — в нарастающем смятении попросил Глеб.
— Хм-м. Белый овал, внутри меч протыкает какую-то петлю. Нет, ничего не напоминает. Да мало ли кто меч в логотипе рисует, а что?
— Клинок вертикально. Петелька воздушная, словно лента опоясывает меч. По периметру надпись буквами, выполненными руническими стилем. Это же эмблема «Аненербе»! Только здесь остриё не вниз, а вверх направлено.
— Придумаешь тоже. Доедай, а я пока прочитаю, что у них там написано, — с пробуксовкой выскочил Степанцев из-за стола, и помчался к незнакомцам.
На бегу юноша крикнул заместителю куратора: — Андрей Викторович, вам помощь нужна? Если экскурсию провести надо, то я готов!
Жилистый мужичок в излюбленной многокарманной потрёпанной жилетке соломенного цвета и видавшей виды панаме с длинными полями недовольно отреагировал на неожиданное вмешательство юного казака в разговор с только что прибывшими гостями: — Если иностранными языками владеешь, то сгодишься.
Один из незнакомцев обернулся. Лицо зрелого возраста подтянутого мужчины было непроницаемо холодным, как и серые глаза, скрупулёзно изучавшие обстановку вокруг, словно планетарный сканер.
Спокойным тоном без акцента он произнёс: — Надо приступать незамедлительно. Я вполне хорошо владею русским языком. Пары человек для сопровождения будет достаточно.
Зам куратора уставился в сторону столовой. Копатели не спешили покидать временное прохладное убежище и добавлять себе дополнительные обязанности в виде экскурсии. Опустив головы в тарелки, они игнорировали призывный взгляд старшего по лагерю.
Степанцев проявил инициативу: — Я могу позвать Глеба Бойченко.
Андрей Викторович шумно выдохнул: — Ладно. Бери товарища и бегом на делянки. Коллегам из Германии нужно провести видеосъёмку.
Насвистывая, Паша устремился к однокласснику.
— Бросай кашу, всё равно не доешь, а джемом ты уже нормально так своего червячка заморил! Пошли, дело есть! — громогласно пошутил Паша и, наклонившись вплотную к Глебу, прошептал: — Это немцы. Что-то будут снимать. Сейчас мы их незаметно допросим, чего им тут надобно.

Однако с допросом ничего не выходило. Тройка слажено работала, переговариваясь на немецком языке, и лишь изредка сероглазый просил ребят помочь с поиском деревянных настилов, разной длины лестниц или подать какой-нибудь другой инвентарь копателей. Задавать вопросы было неудобно и неуместно.
Но вот Паша, больше обратившись к присущей ему природной наглости, нежели смелости, подошёл прямо к сероглазому, и спросил: — Что обозначает ваш логотип?
Мужчина, не отвлекаясь от работы, сдержанно произнёс: — Поднятый меч, напоминает каждому археологу, что он сражается за истинную историю своего народа.
— А девиз, о чём говорит или что там у вас за надпись? — не отставал Степанцев.
— Там указано название нашей организации на немецком языке, — последовал скупой ответ.
Бойченко чуть коснулся плеча Паши и тот умолк, догадавшись, что может вызвать не нужный интерес. Степанцев сделал вместе с другом несколько шагов назад.
И тут Глеб прошептал: — Они не просто с видеокамерами работают. Я думаю, пистолетообразные приборы у них в руках — это тепловизоры, а также сканеры и радары для обнаружения электромагнитных излучений и измерения вибраций. Все данные стекаются вон туда, — парень указал на раскрытый портативный компьютер-чемоданчик, установленный на высокой подставке, заменяющий столик. — Они через какие-то алгоритмы исследуют количество энергии, имеющееся по всей территории раскопок.
Едва не подпрыгнув, Паша ухнул: — Ух, ты! Так они за нашими призраками гоняются. А вон та белая металлическая коробка с электронным табло, где цифры пляшут, что считает?
— Предположу, что это счётчик аэроинов. Помниться из одной статьи по парапсихологии о призраках и полтергейстах, что все эти плазмоидные сущности вроде как выделяют значительное количество положительных ионов.
Паша засуетился: — Так, я кое-что придумал. Надо позвать Франца, чтобы он с этими заезжими спецами пересёкся. По его реакции поймём, не он ли их сюда вызвал.
— Смотри, они что-то обнаружили! — с придыханием изрёк Глеб.
Молодые казаки приставили ладони ко лбам козырьками. Немцы оживились и что-то быстро лопотали друг другу около компьютера. Потом внезапно все замерли. Ещё через мгновение продолжили работать как прежде размеренно, водя руками в воздухе приборами и снимая, что-то на видеокамеры.
Неожиданно сероглазый устремил свой взор к ребятам: — Пригласите мистера Костюха.
Вытянув шею, Степанцев спохватился первым: — Сейчас приведу!
И через мгновение ока юноша был уже у штабной палатки заместителя куратора экспедиции, где в одиночестве, ссутулившись над раскладным столом, пожилой мужчина разбирал какие-то черепки.
— Андрей Викторович, там вас гости к себе приглашают, — браво крикнул парень с порога.
— Ишь ты, какие у нас гости, — сквозь зубы застонал зам куратора, неохотно отрываясь от работы. — Чего им надо то?
Паша закрутил головой: — Нам не отчитывались. Странные они какие-то. Они ведь не кино приехали снимать, да?
— Какое там кино, — отмахнулся Андрей Викторович, промокая платком пот на висках, — Поназаключают договоров с международными организациями и никогда не знаешь, кого Бог в очередную экспедицию пошлёт. И не впускать нельзя, скандалом дело может обернуться, ещё и на финансировании негативно отразится. Эти вот различными феноменами занимаются. Уже кто-то настучал, что у нас тут чехарда с электроприборами творится. Так ведь понятное дело, что на такой жаре ни одна техника стабильно не работает и люди уставать стали. Теперь возись с этими паранормальщиками. Эх, веди, раз пришёл.
Изобразив широкий жест в виде полупоклона, Паша пропустил впереди себя зам куратора: — Нам туда, где восточная часть кургана, недалеко от поляны с цветами, куда девчонки бегают, чтобы букетики собрать и в столовой поставить.

Неожиданная новость огорчила зам куратора, но он изо всех сил старался оставаться доброжелательным: — Мистер Шнайдер, я, конечно, понимаю, что вам надо задержаться у нас. Но вы поймите, у нас тут не гостиница. Удобства все весьма условные. Кормить же вас тоже чем-то надо.
— Не беспокойтесь, — отрезал сероглазый. — Я и мои коллеги, поставим палатку прямо здесь. Нам от вас ничего не нужно. Завтра до обеда мы покинем раскоп.
Андрей Викторович опешил, глаза полезли на лоб: — Позвольте, здесь ведутся археологические раскопки. Выделенная зона для временного пребывания специалистов в палаточном лагере, — тряся рукой, он указал на запад.
Однако мистер Шнайдер, не ослабляя нажим, ледяным вежливым тоном продекларировал: — Мы останемся здесь и постараемся вас больше не беспокоить. Спасибо за сотрудничество.
Сероглазый отвернулся к компьютеру, а двое напарников, которые принесли груду вещей из машины, уже собирали металлический каркас внушительного размера палатки. Зам куратора ничего не оставалось, как согласиться потерпеть этих незваных гостей, он развернулся уходить, и к нему подскочили ребята.
— А нам что делать? — осведомился Бойченко.
Зам куратора на пару секунд завис и, долго не раздумывая, скомандовал: — Пока эти иностранцы здесь, глаз с них не спускать. Освобождаю вас от любой работы. Если пошлют вас от себя, найдите способ быть рядом и присматривать. Докладывать, если что не по правилам учинят, ну или не дай Бог несчастный случай приключится. Понятно?
— Принято! — в один голос ответили ребята.
Андрей Викторович пошёл дальше бубоня под нос: — Если узнает об этом Лебедянский, он же мне все волосы на голове повыдёргивает и плясать в раскалённых башмаках заставит.

— Пока нас не спровадили, предлагаю этому мистеру Шнайдеру выставить условия, — подмигнул Стапанцев однокласснику и проскакал к сероглазому.
Прилепив самую радушную улыбку, юноша выпалил: — Мистер Шнайдер, нас тут обязали вам помогать. Чтобы вам не мешать мы тут свою работу продолжим на делянке, а вы, если что майкуйте, хорошо?
— Договорились, — бесцветным голосом отреагировал сероглазый.

Ребята принесли кирки и лопаты и преспокойно обустроились на чужом участке, изображая бурную деятельность, они понемногу углубляли раскоп. На обед парни отлучались по очереди. Немцы же работали как роботы без перерыва. И вот настал вечер. Оставаться на делянке выглядело подозрительным, и ребятам пришлось свернуть работы. Глеб остался наблюдать в засаде, скрывшись в раскопе неподалёку, а Паша пошёл встречать Диму.
Юного волхва с Акелой переместил Анатолий Александрович. Они внимательно выслушали свежайшую информацию о том, чем живёт лагерь, и прокрались в засаду, где в полной темноте спрятался Бойченко.
Не успели все присесть на корточки, как дозорный тотчас безапелляционно заявил: — Паша, Глеб вам лучше идти спать. Отдохните. Иначе завтра от вас мало будет толка. Мы с Димой подежурим. Встречу с хозяйкой колотушки пока отложим.
Степанцев скривившись от досады, воспротивился: — Давайте хоть немного вместе посидим? Это же тоже отдых!
— Бестолковый отдых утомляет хуже работы, — бесцветно произнёс Анатолий Александрович. — К тому же я сомневаюсь, что мы издалека увидим нечто интересное. А близко подбираться не стоит. Если у них так много аппаратуры разной, и тепловизоры есть, то нас сразу обнаружат.
— У меня к вам дело, — вдруг жалостливо произнёс Паша.
Нунтиус проворчал: — Говори, только быстро.
Юноша протяжно вздохнул: — Маша приглашение прислала. У неё день рождение послезавтра. Подскажите, что подарить?
По усиленному сопению, которое раздалось в темноте, Степанцев догадался, что товарищи тоже пока не решили вопрос с подарком для юной особы. Паша начал чесать за ушами волка. Прислушиваясь к пению сверчков и всматриваясь в бесконечную глубину звёздного неба, он какое-то время ожидал ответа.
Первым заговорил Глеб, его голос звучал понуро: — Машка любит всё яркое. Родители ей, по всей вероятности, наряд какой-то новый подарят и деньги, чтобы сама себе что-нибудь купила.
Анатолий Александрович удивился: — У вас в семье принято дарить деньги?
— Обычно да, — отозвался Бойченко.
— Так себе сюрприз, — проворчал Степанцев.
— Я бы тоже не хотел такой традиции, — уныло отреагировал Дима. — Это как будто ты не важен и от тебя пытаются откупиться. На день рождение хочется особенной заботы. Приятно получать что-то оригинальное и нужное.
Дозорный постарался приободрить ребят: — Ну, вы же не её родители. Вы вольны дарить всё, что вам заблагорассудиться.
Паша хихикнул: — Вот я и спрашиваю, что подарить?
— Женщинам надо дарить цветы. Они их любят в любом возрасте, — словно рассуждая сам с собой, проговорил Анатолий Александрович и более уверенно произнёс: — А сам подарок, чтобы он был уникальным, лучше сделать самому. Тогда вы никогда не попадёте впросак, что подарили имениннику то, что у него уже есть или ваш подарок такой же, как у кого-то ещё из гостей.
Снова послышалось сопение, в котором уже участвовал и Паша. Парень принялся усерднее чесать Акелу и наконец, произнёс: — Мяч пролетел мимо ворот. К ответу я так и не приблизился. Что дарить-то?
— Думай. Кто лучше тебя знает, что ты можешь сделать руками? Никто, — по-армейски сухо выдал нунтиус. — Ещё вопросы есть?
Степанцев вздохнул: — Последний вопрос. А как себя вести? Это ведь девчачий день рождение, не хотелось бы там всё испортить.
— Тут всё просто. Будь собой и веди себя как образцовый парень, — заявил Анатолий Александрович.
Бойченко прыснул от смеха, зажимая рукой рот: — Для Паши это невыполнимая задача. Он может быть или собой или образцовым парнем!
Паша тоже повеселел: — Значит, полдела сделано. А что такое образцовый парень?
— Это уже третий вопрос. Вам пора спать, — дозорный настойчиво выпроваживал ребят отдыхать.
Дима откликнулся помочь с ответом, хлопнув друга по плечу: — Я подскажу, мне как-то папа объяснял. Образцовый это тот, кто помнит о чести и манерах. Умеет вокруг себя создать доброжелательное общение. Кто храбр, весел, скромен, держит слово, физически крепок и ловок. И тот, кто умеет сдерживать эмоции.
Анатолий Александрович добавил: — Самообладание в любой ситуации подчёркивает истинное мужество. С достоинством реагировать на любые капризы судьбы могут лишь настоящие мужчины.
— О, так это всё про меня! — хохотнул Паша.
— Тогда тебе нечего переживать. Бди и сердце слушай. И зови на помощь коли что, — подытожил нунтиус.
— Кого звать? — не понял Дима.
Степанцев догадался: — Тебя, например, если начну мямлить, ты помогай!
— Теперь спать, — шикнул Анатолий Александрович, и одноклассники стали выбираться из засады, соблюдая осторожность, они направились в лагерь.

В палатке немцев с закупоренными окнами в редких щелях виднелись полоски света. Генераторы непрерывно жужжали, добывая электричество.
— А эти спать не собираются? — Дима растирал ноги, затёкшие от сидения на корточках.
— Что-то они там делают. Именно у этой поляны с цветами Франц околачивался. Может тут какие-то силовые поля сходятся, — стоя у края ямы, вглядывался в темноту Анатолий Александрович.
Парень передёрнул плечами, и поделился ощущениями: — Зная из истории, какие зверства учиняли фашисты, осталось негативное отношение ко всем немцам. А эта схожесть эмблемы только обостряет отвращение к потомкам тех, кто ставил опыты на людях. Гитлер ведь по Генеральному плану Ост хотел расселить немцев по всей Восточной Европе и аж до Каспия, а остальную часть территорий нашей страны колонизировать, уничтожив местное население.
— В любых нациях есть люди, которые страдают избыточным национализмом. На этническом превосходстве одной нации над другими все мировые конфликты построены. Раскол на этой почве в любом обществе, даже между родственными народами можно устроить, чем Дивинус и пользуются. Чужими руками на чужой территории творят они зло. Понимают, что иначе законы Мироздания нагонят и вернут им лихо, которое они устроили. Не в немцах дело, а в том, почему они поверили кровожадному лидеру.
Играя желваками, Дима ответил: — Кулаки чешутся отомстить. Неужели все эти немцы не понимали, что пытать живое существо, человека, не может быть чем-то оправдано, тем более какой-то идеологией?
— Нельзя недооценивать идеологию. Именно за идею человек сражается, — предостерёг дозорный. — Кто-то хочет богатства, кто-то славы, но в корне лежит идея, прошитая идеологами. Последователи фашизма искренне верили в то, что они идут убивать других, низших по развитию недолюдей, для того, чтобы немцы могли жить и в будущем, потому что германцев убедили, что им не хватает жизненного пространства. Вспомни раскол казачества в 1917 году. Кто-то принял новые условия большевиков, кто-то бросил родину и уехал за рубеж, кто-то хотел по-старому жить, вернуть царя и вступил под знамёна Белой армии, а кто-то решил отделить территории, подаренные царями казакам и создать казачью республику. А ведь земли давались на условиях охраны государственных границ Российской империи. Цели у всех разные были, а итог один. Дивинус добились своего, развязали гражданскую войну, — дозорный с минуту, словно что-то вспоминая, помолчал, а потом с горечью в голосе добавил: — Любое дробление, это ослабление. Сила в единстве.
Дима притих, ему было неприятно вспоминать, что и в его собственной семье сейчас происходит раскол. Дядя Вася, брат отца, живший с супругой Оксаной в Киеве, по-прежнему отказывался общаться и пресекал любые попытки контактов даже детей. Парень не знал, как взрослеет Варя его двоюродная сестра-ровесница и насколько подрос двоюродный братишка Лёва. Переживание с новой силой болью отозвалось в сердце. Вдруг какие-то световые всполохи внутри палатки иностранцев заставили юного волхва полностью сосредоточиться и внимательно следить за происходящим.
— В засаде ничего не слышно, — посетовал парень. — Предлагаю короткую вылазку или может Акела на разведку сходит?
— Эх, если бы твой волк умел разговаривать… Ладно. Если что, то он поможет отвлечь преследователей, и пока немцы за ним будут гоняться, мы успеем хоть что-то рассмотреть. Я перемещу нас к генераторам, на их фоне мы будем под тепловой защитой, через которую радары не распознают. А дальше по обстоятельствам.
Нунтиус приобнял Диму с Акелой и переместил всех к палатке. Волк принюхиваясь, навострил уши и стал как вкопанный. В воздухе стоял отвратительный запах палёной шерсти. Из палатки были слышны приглушённые голоса.
— Ничего не понимаю, — Дима пытался анализировать обрывки фраз на чужом языке.
Анатолий Александрович второпях объяснил: — Это мидийский. Сегодня курды до сих пор говорят на нескольких диалектах этого языка. Он схож с сарматским, персидским, иранским, в общем, родственен арийской группе языков. Я ещё при памяти, кое-что понимаю. Как ни как арии весьма длительно правили на обширной евразийской территории, и их язык достаточно долго был в обращении. Сегодня же он осколками рассыпался по Европе и Азии. Между прочим, понимая, кто кому языковой родич, можно разобраться в природе политического союзничества между различными государствами, которые при поверхностном сравнении современной культуры кажутся полярно противоположными.
— Так вот откуда мидийский немцы знают, они одного рода племени, — насторожился Дима.
— Мы же уже вычислили, что это не обычные археологи из Германии. Тише, я пытаюсь разобрать, о чём они говорят.
«Нам бы внутрь проникнуть» — подумал юноша и, прокравшись вплотную к палатке, начал расковыривать щель в окне в том месте, где сквозь зазор у основания застёжки-молнии виднелся пучок света.
Через несколько минут юный волхв приник одним глазом к образовавшемуся отверстию и принялся наблюдать. Тройка в серых костюмах стояла на чёрной ткани, на которой белыми жирными линиями была нарисована пятиконечная звезда. На каждом луче пентаграммы дымились курильницы. В затуманенном центре парил широкоплечий мужчина с бородой и длинными волосами цвета вороньего крыла, которые были подобраны, золотистым тонким металлическим обручем. Он имел орлиный нос и яростный, мстительный, придирчивый, расчётливый, полный подозрительности и презрения жгучий взгляд тёмных глаз. Величественная посадка головы и горделивая поза мускулистой фигуры, одетой в расшитый золотыми узорами длиннополый пурпурный кафтан, выдавали царственную особу. Дима догадался, что перед ним Киаксар, мидийский царь, собственной призрачной персоной.
Дозорный зашептал около уха юного волхва: — Идёт торг. Немцы не спешат подарить царю физическую оболочку. Говорят, что энергии на двух обнаруженных призраков у них не хватит. Шнайдер обнадёжил царя, что может вырвать всех из оков жреческой ловушки кургана. Но для этого они их переместят в неком энергокубе в другое место, а потом уж и материализуют. Киаксар требует, чтобы оживили только его. Второй призрак ему не нужен.
Внезапно Акела стал теребить штанину Димы. Юноша обернулся и приметил вдали силуэт человека.
— Скорее, сюда кто-то идёт! — громким шёпотом предупредил юный волхв Анатолия Александровича и нунтиус тут же переместил их обратно в засаду в раскопе.
— Кто это может быть? — выдохнул Дима, когда опасность быть обнаруженными миновала.
— Я думаю, что это их связной из лагеря, — уверенно заявил дозорный.
— И что будем делать? — задёргался парень.
Дозорный немного успокоил: — Новых данных хватает, чтобы предпринять следующие шаги. Мы организуем слежку за этими немцами. Выясним, где находится их логово.
— Нам бы с их связным пообщаться, — растягивая слова, проговорил Дима, сжав в руке фибулу.
Нунтиус заметил этот жест: — К подобным конспираторам не подобраться. Такие люди сверхосторожны. У профессиональных разведчиков, чтобы наладить контакт, может уйти и год регулярных встреч. Хотя если имеется какой-нибудь компромат, то дело идёт в разы быстрее. Более того не зная контекста, ты не сможешь задать корректный вопрос и даже если разговоришь связного с помощью фибулы, то не сможешь проанализировать полученную информацию.
Юноша не хотел так просто сдаваться и поделился случайной находкой из книг, которые он штудировал у помора: — Я вычитал одно заклинание. Могу пробраться в сознание связного, когда он будет спать. Даже если он архивировал мысли на немецком языке, мне в любом случае всё будет понятно, потому что слова это образы, которыми человек воспринимает этот мир. Побывав в чертогах разума связного, я добуду то, что нам нужно!
Анатолий Александрович задумался, и немного помедлив, словно жуя слова, выдал: — Возможно, стоит попробовать. План таков. Я сейчас отправлюсь за Елизаветой и Константином. Ты следишь в оба за немцами. Если связной выходит раньше, чем я вернусь, иди за ним, а Акелу оставь здесь. Супруги продолжат наблюдение, а я с Акелой пойду по следу к тебе. Потом ты попытаешься проделать то, о чём я надеюсь, имеешь не поверхностное представление. Без меня ничего не предпринимай. Вернусь, ещё раз обсудим.
— Лады! — встрепенулся Дима.
Дозорный исчез, а юноша в полном напряжении отсчитывал секунду за секундой. И вот полог палатки приподнял и опять показался связной. Но тут произошло нечто странное. Немцы, орудуя под светом фонарей, начали собирать палатку.
Юный волхв судорожно задёргался: «За кем же мне идти!».
И он принял единственно верное решение. Поскольку у немецких археологов был автомобиль, то преследовать их не имело никакого смысла. Приказав Акеле сидеть на месте, дожидаясь нунтиусов, Дима мелкими перебежками рванул за спешно улепётывающим связным, в надежде через него выведать, где находится логово этой таинственной организации.
Выбежав под тусклое освещение фонарей, юноша на мгновение ослеп и потерял ориентацию. Вдруг что-то мелькнуло справа, он, спотыкаясь, помчался туда. Неожиданно Дима врезался в Степанцева.
— Ты чего тут носишься как угорелый? — Паша едва успел подхватить друга и предотвратил падение.
— Я связного немцев из-за тебя потерял! — вспылил юный волхв и пнул ботинком землю.
Степнцев потёр лицо, чтобы взбодриться: — Где ты его видел в последний раз?
— Вон там, — Дима указал в темноту отдельно стоящих палаток.
— Там студенты из международных групп разместились. Даже не сомневайся, твой связной это Франц. Я же говорил, что это германская разведка работает! Пошли! — обнадёжил Паша и зашагал вперёд, увлекая за собой Диму.
Ребята прокрались между палаток, и притаись в куче спальных мешков, рядом с той, где жил Франц.
Степанцев хохотнул: — Хорошо, что я по нужде встал, а то без меня ты бы потерялся тут в лабиринте палаток.
Дима нервно улыбнулся, и торопливо пожаловаться: — Спасибо тебе. Анатолий Александрович отлучился за другими дозорными. Немцы сейчас уезжают с Киаксаром. Если бы не ты, мы бы действительно и связного потеряли.
— Постой! Куда это они! Я должен доложить обо всём зам куратора! Он же нас следить обязал. Сиди здесь, я вернусь! — протараторил Паша и был таков.
Дима посмотрел на палатку связного и стал размышлять: «Если я прямо сейчас прочту заклинание, то, как только Франц заснёт и его астральное тело выйдет на прогулку, то моё астральное тело отправится в его сознание. Тут такое место, что никто меня не обнаружит, а если кто чужой и натолкнётся, то примет за спящего, которому душно спать в палатке. Я проснусь, если ко мне кто-нибудь прикоснётся или если внезапно проснётся сам Франц. Получается, что можно Пашу и дозорных не дожидаться и не терять время».
Самоуспокоившись, перевозбуждённый юный волхв начал проговаривать колдовские слова, укладываясь между спальных мешков так, чтобы не скрещивать руки и ноги и оказаться в стабильном полусидящем положении с прямой спиной.
И вот все магические слова были произнесены, цикл упражнений с дыханием проведён. Настал черёд следующей фазы. От волнения заложило уши, но юный волхв не терял концентрации внимания. Дима представил, что он находится в центре большого белёсого конуса как будто сплетённого из эфира. Как поднимается в пространстве к самому верху. Затем он мысленно запустил вокруг себя вихревой поток. Он отождествлял себя с вершиной конуса. Многократно усиливая начальную скорость проекции ветра, с третьей попытки юному волхву удалось разрушить это эфирное ваяние, и он вышел наружу. Время замерло. Запахи исчезли. Привычный мир потерял остроту и заколыхался словно обманчивый мираж в пустыне. Звуки стали восприниматься более чутко. Некогда тихое стрекотание сверчков заиграло, словно симфонический оркестр. Юноша увидел себя со стороны, но не ощутил каких-либо предвестников страха. Нейтральная умиротворённость наполняла его. Он колыхался в полутора метрах над своим физическим телом. Ночь не пугала густой темнотой. Не пугала такими же умиротворёнными астральными объектами некоторых археологов, парящих над палаточным лагерем. Не пугала наличием каких-то шествий странников в одеждах былых эпох. Неким отдалённым восприятием чуждой реальности Дима понимал, что этот двойниковый астральный мир живёт своей призрачно-загадочной жизнью и старался проскользнуть незамеченным, чтобы неумышленно не нарушить его законы. Но внезапно его опутала вязкая пустота. Краски ночи стали размываться в единое грязное пятно. Пустота всё туже и туже сжималась вокруг полупрозрачного астрального тело парня, заставляя всё глубже погружаться в некое аморфное состояние, лишая воли. Любые желания утрачивали своё превосходство, предоставляя лени править балом. Но тут отдалённый знакомый вой разорвал тягостное состояние. Этот протяжный призывный звук заставил Диму дёрнуться, словно он обжёгся, и юноша вспомнил, зачем он здесь.
«Молодец, Акела!» — пронеслась мысль, которая словно сообщение, состоящее из идеограмм и смайликов, нарисовала цепочку дымчатых фотографий с изображением Акелы, начиная с тех времён, когда он был ещё маленьким волчонком, затем возмужал до крепкого хищника и верного помощника юного ведуна.
Юноша хотел было двинуться к палатке Франца, как вдруг почувствовал, что его что-то сдерживает. Он опустил голову и увидел серебристый шнур, связывающий его с физической оболочкой. И тут юный волхв осознал, какую ошибку он совершил.
«Да я же не смогу зайти в другое тело пока прикреплён к своему. И астральное тело Франца вряд ли покинет физическое тело хозяина, и будет совсем рядом. Он не пустит меня внутрь!» — с неистовой быстротой понёсся ряд картинок, наполненных фото с собственным негодованием и видениями огорчённых лиц помора Михаила и дозорного Анатолия Александровича.
Признавать промах категорически не хотелось: «Если я не узнаю, что именно замышляют немцы, то всё пойдёт прахом. Этот дикий царь сбежит. Нужно срочно что-то придумать. Может оборвать эту привязь?».
Парень маялся в цветном водовороте мыслей не в силах разорвать круг. Неожиданно над ним появилось пламя свечи. Оно медленно увеличивалось в размерах, вытесняя визуализацию мыслей Димы. Юноша перестал думать и как завороженный следил за языком пламени. И тут он увидел внутри, словно в каплевидной капсуле в позе лотоса восседает Прабхакар. Глаза почтенного индуса были закрыты. Красная и белые полосы на лбу и носу величественно светились. Руки старца лежали ладонями вверх на коленях, большой и указательный палец соединены. Борода мирно покоилась на белых длинных одеждах. Макаронистые волосы частично собранные на затылке возвышались взъерошенной гулькой и укрывали плечи мудреца будто плащом.
Не открывая рта, брахман в свойственной ему спокойной манере произнёс слова, которые запустили новый ряд изображений вокруг Димы: «Мальчик мой, выходя в астрал, ты призвал образы вихревых каналов, по которым течёт сила Вайю, поэтому я нашёл тебя. Как ты осмелился на такой шаг?».
Дима виновато сжался и попытался оправдаться: «Возможно, будет утеряна единственная ниточка, которая спасёт наш мир от проникновения кровожадного властелина из прошлого. Мне нужно побывать в чертогах разума немецкого студента. В памяти Франца есть ответ».
Напряжённое ожидание казалось, длилось целый век, наконец-то почтенный пандит ответил: «Ты должен пообещать, что больше никогда не будешь выходить в астрал, и тем более, никогда не будешь помышлять разорвать связь с физическим телом. Пройдут годы интенсивных медитаций, и различных духовных практик, прежде чем ты будешь готов к этому путешествию. Запомни, порвав связь однажды, ты уже не вернёшься. Физическая оболочка погибнет, а твоя разумная душа, лишившись астрального тела, навечно останется блуждать неуспокоенной, и то чем ты сейчас являешься, станет энергетическим сгустком, который поглотит астрал».
Способность Прабхакара угадывать чужие мысли уже не удивляла, а перспектива оказаться растворённым в астрале Диму взбодрила, он пообещал слушаться, и взмолился: «Прошу вас, помогите!».
«Всё что я могу это только отвлечь астральное тело Франца, которое попытается вернуться назад, едва ты приблизишься».
«Это да или нет?» — непонимающе уставился Дима.
«Я напущу на него гипнотическую сеть. Войдёшь беспрепятственно. Ты знаешь, что тебя ждёт в его сознании?».
Юный волхв раскис: «Нет. Я представлял себе, что-то вроде библиотечного архива данных, где по какой-нибудь календарной картотеке можно отыскать последнее воспоминание и ознакомиться с ним».
Вновь возникла гнетущая пауза. Лицо брахмана выглядело уже не таким умиротворённым. Складки морщин вздрагивали.
И вот он произнёс: «Ты столкнёшься с воспоминаниями всего рода Франца. Они являются неотъемлемой частью любой сущности. Те воспоминания, к которым он чаще всего прибегает, будут превалировать. Тебе будет сложно отличить, какие являются его собственными воспоминаниями, а какие достались от предков. Есть пара подсказок. Если в образах присутствует полностью сам Франц, то есть ты видишь его тело, то это воспоминание, сотканное на пересказе кого-то из близких людей. Если в сцене воспоминания видны руки, ноги или происходит какое-то действие, в котором нет ощущения, что Франц исполняет роль наблюдателя, то это обозначает что данный эпизод из его собственной жизни. Или же если в какой-то картинке присутствуют люди всегда в одних и тех же одеждах, то это воссозданное Францем воспоминание, основанное на рассказах родственников и, например, на какой-то понравившейся фотографии».
Юный волхв был обескуражен: «Я не понял. Там не архив с аккуратными стопочками?».
«У каждого своё представление о порядке. На тебя навалиться шквал картин прошлого. Твоя задача отыскать и выхватить те, которые ты ищешь. Иначе ты погрязнешь в бесконечном изучении родословной Франца» — поведал Прабхакар.
«А как это сделать?» — энтузиазм парня стремился к нулю.
«Иди же, отрок. Такое быстро не объяснить. Подберись ближе к спящему и тебя засосёт внутрь физической оболочки Франца. Не бойся, длины твоего энергетического шнура хватит, он может растягиваться так, что ты способен долететь и до других планет, но для этого нужны особые умения. Когда мои силы будут подходить к концу, я вытащу тебя за этот шнур. Что успеешь изучить, то и будешь анализировать. Повторный заход будет возможен не ранее чем через месяц, а то и более. Мне нужно будет восстановить силы».
Дима сжал кулаки, и выпалил: «Я готов!».
Юноша, поправляя шнур, осторожно влетел в палатку Франца и остановился у входа. Через мгновение астральное тело немецкого студента, витавшего под потолком засветилось красноватой паутиной — почтенный пандит набросил ловушку. Дима подошёл ближе. Продолговатое опалённое солнцем лицо выражало надменность и превосходство.
«Вот это мимика. Если Франц в расслабленном состоянии так выглядит, то он явно о себе весьма высокого мнения» — храбрясь, подступал Дима всё ближе.
Внезапно обессилив, юный волхв стал просачиваться в высокого парня, растянувшегося во сне на спине и раскинувшего руки в стороны. И тут Диме показалось, что он попал в космический улей. Миллиарды жужжащих световых мигающих различными огоньками эшелонов кинохроник стремительно перетекали и вращались в разные стороны. У парня закружилась голова и он зажмурился. Щурясь, юноша приоткрыл один глаз и коснулся указательным пальцем к первой попавшейся картинке. Дима будто бы переместился на сцену действия, продолжая видеть боковым зрением, как остальные потоки воспоминаний вереницами бороздят просторы чертогов сознания Франца.
В залитом солнцем дворике замка с высокими каменными белыми стенами и красной черепичной крышей, в щедро увитой плющом искусно вырезанной деревянной беседке, сидели двое. Девушка и юноша. Просто скроенная одежда выдавала раннюю феодальную эпоху. Позы беседующих говорили о благородном происхождении. Дима никак не мог разобраться, о чём они толкуют. Вроде бы это брат и сестра. Она уезжает куда-то. Её выдают замуж. И тут он словно со стороны увидел панораму замка, и возникла чуждая общей сцене фотография из исторического журнала отца.
«Это Веттин!», — спохватился юноша, и собственные воспоминания оттеснили картинку из хранилища Франца.
«Да точно! Это древний замок в Саксонии. Его имя стало фамилией одной могущественной семьи. Веттины влиятельная немецкая династия. Княжеско-королевский род. Они правили около тысячи лет по большей части Европы, и сегодня их Виндзорская ветвь правит в Великобритании. Собственно и Романовы были с ними тесно переплетены браками. Под их влиянием из флага пропал белый сокол Рюриковичей, сменившись германским двуглавым орлом. Получается, что Франц каким-то образом относится к древнейшему роду правителей?» — неожиданное откровение озарило Диму, и он поймал словно пылинку следующую картинку из пролетающего мимо эшелона, вновь став частью происходящего.
В этот раз юный волхв очутился в величественном кабинете без окон, в центре, которого двое военных в матово-серой немецкой форме Второй Мировой войны о чём-то ожесточённо спорили. Кирпичная кладка без штукатурки и высокие фигурные готические потолки, казались частью некого дворцового подземелья. Помещение, скупо обставленное добротной мебелью с накладными бронзовыми узорчатыми обрамлениями, чем-то напоминало родовое поместье какого-то вельможи из фильмов про войну. Дима подошёл к расстеленной на огромном столе карте, усеянной стрелками, и всё понял. Идёт обсуждение стратегической операции под названием План Барбаросса, молниеносной войны, которой Гитлер намеривался захватить Советский Союз. Вдруг юноша заметил физическое сходство Франца с одним из военных. Высокие скулы, узкий нос, чуть угловатый подбородок намекали на кровное родство.
«Этот скуластый кто-то из его предков!» — юноша стал разглядывать погоны и нашивки, но ни один из символов не вызвал ни единой реакции, личные воспоминания Димы молчали, и тут он увидел перстень, на котором была гравировка герба «Аненербе».
«Вот оно что!» — юный волхв не успел подумать, как его снова выбросило из этого воспоминания.
Теперь парень стал избирательнее. Он всматривался в проносящиеся в бездонной черноте картинки, ища скуластого мужчину в форме. Каскад сцен семафорил различной информацией из прошлого, рассказывая о буднях военного периода. Дима понял, что, родственник Франца, нарядившись в чёрную мантию и маску по форме напоминавшую череп, периодически присутствовал на ритуальных мероприятиях некого тайного общества, а также регулярно бывал в различных поисковых экспедициях, где исполнял роль не то советника по древностям, не то присматривал за тем, как проводятся работы и рапортовал начальству. Юноша даже видел воспоминания, где угадывался силуэт кургана, над раскопками которого этим летом трудились Паша и Глеб. Немцы вели раскопки, но что-то у них там не заладилось, они посещали окрестности кургана в разное время года, допрашивали местное население. То и дело база собственных данных выдёргивала юного волхва из архива чертогов разума немецкого студента, предоставляя возможность сопоставлять полученные факты и двигаться дальше по спирали времени. Юноша уже не сомневался в том, что Франц пытается завершить дело предка, который пропал, выполняя последнее задание — поиск непобедимого акинака.
«Зачем этот меч ему так нужен? Что он будет с ним делать? Просто отдаст акинак тем, кто его завербовал?» — недоумённо вопрошал Дима.
Ориентируясь на слова отца, что в современном мире существуют целые организации чёрных копателей, которые ищут древние артефакты, юноша предположил, что за всем этим стоит некая коммерческая подоплёка заядлых коллекционеров древностей, так же подозревая и о том, что в этих поисках наверняка замешаны силы Дивинус. Вдруг юный волхв почувствовал сильное натяжение энергетического шнура.
«Ой! Я же ещё не выяснил то, зачем пришёл!» — Дима рванул в сторону, где как ему показалось, веретеном прялки крутились воспоминания самого Франца.
И вот юноша окунулся в новую картинку. Украшенные фресками высокие стены, арочные, оформленные цветным мозаичным стеклом окна и сводчатые потолки средневековой архитектурой выдавали некое древнее здание, но мигающие красные лампочки сигнализации в углах просторного помещения говорили о том, что данное действо происходило в наши дни. Из затемнённого угла позади объёмной колонны с позолоченным растительным орнаментом открывался вид на стеллажи с книгами. Сцену воспоминания, словно штормовой волной качало слева на право. Как будто тот, кто это видел перед глазами, нервно шарил взглядом.
«Так, это, похоже, действительно эпизод из жизни Франца. Он кого-то с нетерпением ждёт» — догадался юный волхв.
Раздались шаги. Неприметной внешности чуть взмокший от волнения мужчина в свинцово-коричневом затёртом костюме клерка появился из-за соседней колонны и передал какой-то бумажный свёрток. Мелькнули руки Франца, быстро запихивающего за пазуху некий презент от неизвестного. Затем последовал короткий разговор из образной картины, которого Диме всё относительно этого парня стало ясно.
Нежданный исследователь чертогов чужого разума предался анализу: «Франц хочет вписать себя в историю. Он принадлежит к какому-то старинному роду приближённому королям. Ему не хватает собственного блеска достижений, но ни абы каких, а непременно мирового масштаба. Однако просматривается какая-то двоякость... С одной стороны он напоминает некоторых моих одноклассников, которые хвастаются, что в социальных сетях общаются с великими людьми современности, наивно думая, что эти блогеры, артисты и прочая братия лично ему отвечают, а не их ассистенты или даже замаскировавшиеся двойники, абсолютно никакого отношения, не имеющие к популярности всеобщих кумиров. Как будто Франц пытается погреться рядышком, коснуться чужой славы, возомнить себя их другом. Но с другой стороны он может быть и лукавым хитрецом, ведь полученный от связного увесистый конверт, который Франц поглаживал за пазухой, набит купюрами. Может он таким способом деньги зарабатывает?».
Размышления Димы вытолкнули его дальше. Пролистнув ещё парочку фрагментов жизни немецкого парня, он вышел на событие этой ночи. Франц вошёл в палатку, где под самым верхом парил Киаксар. Не продолжительные приглушённые переговоры с немецкими кураторами дали юному волхву новую пищу для изучения. Но он не успел толком ничего подумать, потому что Прабхакар потянул за энергетический шнур так жёстко, что астральное тело Димы стремительно вылетело из Франца. Почтенный пандит с измождённым видом, тут же вогнавшим парня в стыд, откланялся, а юный волхв забрался в своё тело и очнулся. Запахи тягучим ароматом летней ночи вгрызлись в лёгкие. Он закашлялся, словно вдохнул дым от костра, вскочил на ноги и стал неистово ощупывать себя, почти обнимая, как будто соскучился по близкому другу, которого давно не видел.
В темноте блеснул янтарный взгляд Акелы.
— Мой хороший, ты меня отыскал! — прошептал Дима, и присев рядом с мохнатым другом обнял, и зашептал слова благодарности.
Вскоре проявился Александр Анатольевич, который безотлагательно попросил: — Расскажи теперь подробнее, что ты там про посещение сознания Франца говорил.
Чуть смущаясь, молодой волхв ответил: — Я там уже побывал, — и словно его это оправдывало, добавил: — Мне Прабхакар помог. Францу эти трое немцев дали понять, что скоро ловушка кургана, установленная жрецами, не будет сдерживать призраков. Нужно поспешить к шаманке!
— Ну, вот я чуть замешкался, и ты опять поторопился, — с укором произнёс дозорный, и сухо проговорил: — Скоро рассвет. С шаманкой встретишься вечером.
— Вы нашли, куда немцы отправились? — обеспокоено спросил юноша, пытаясь скрыть неловкость.
— Константин с Елизаветой сейчас этим занимаются. Что же уходим отсюда, — нейтральным тоном заявил Анатолий Александрович.
Нунтиус приобнял Диму и они переместились во временный штаб в квартире Бойченко.
Глава 9
Больничный парк шуршал изумрудной листвой, которая и в насыщенности красок, и в размерах уже достигла максимума сезонного расцвета и даже где-то преждевременно начинала жухнуть и желтеть, страдая от вездесущей жары. Редкие медлительные стайки и одинокие фигуры прогуливающихся пациентов, разглядывающих бойких пушистых белочек, скачущих на ветвях и готовых покормиться орешками в мило сколоченных теремках-кормушках, создавали картину неспешности. А за высоким забором из железных прутьев бурлила городская жизнь. Автобусы и маршрутные такси, гудя клаксонами, соревновались с автолюбителями, спешно курсируя между пунктами назначения. Александра чуть румяная, больше от того, что рядом находился Стас, нежели от жаркого воздуха начинающего к обеду раскаляться, рассеянным взором следила за перемещением общественного транспорта. Благоухая жасминовым ароматом, девушка теребила поясок нежно-сиреневого сарафана, чудом прихваченного с собой, когда она в спешке собиралась ехать на раскопки. Спортивная сумка и рюкзак с вещами стояли на скамейке неподалёку. Вот-вот доктор должен был оформить выписку и молодые люди в ожидании этого момента пользовались подаренной паузой, чтобы объясниться.
— Вчера нам не дали поговорить, — в голосе художника слышалось плохо скрываемое волнение, — Если бы доктор не настаивал, то я бы ни за что не ушёл. Я так долго тебя искал…
Александра тихонько вздохнула: — Да. Доктора тут главные. Хорошо, что консилиум решил больше меня в больнице не держать.
Стас с незначительным промедлением продолжил: — Я тогда так испугался, что потерял тебя навсегда. Побежал в гостиницу, но и там тебя не оказалось. А твой краснодарский адрес я не знал. Если бы ни сообщение в новостях о каком-то грандиозном открытии на ваших раскопках, то я бы неизвестно, сколько тебя искал. Почему ты меня не дождалась?
— Я, я… Я ждала. Долго ждала, — осипшим голосом проговорила девушка.
— Я закончил твой портрет. В то утро, я работал над ним, спешил подарить, но опоздал. А теперь, если честно я так к нему привык, что даже не знаю отдавать ли его тебе. Я подружился с твоим образом. Беседы с твоим портретом теперь лучшая часть моей скучной жизни.
Чарной стало трудно дышать, сердечко томительно забилось, на висках выступили бисеринки пота. Пряча смущённую улыбку, она провела ладонями по лицу. Молчание симпатичного мужчины в кремовых брюках и белой рубашке красноречиво говорило ей о том, что он ждёт ответа.
— Тебе решать, — наконец чуть слышно выдохнула девушка.
Он подошёл ближе, взял её за руки и, заглянув добрым карим взглядом под полуприкрытые пушистыми ресницами зелёные глаза, спросил: — Аля, ты даже ни разу не взглянула на меня. Ты хочешь, чтобы я остался или мне уйти?
Только Стас её так называл. Волна тёплых воспоминаний событий у Чёрного моря покрыла тело Александры восхитительными мурашками. С губ чуть не сорвался стон. Он ещё на шаг приблизился, и она ощутила его дыхание на своей щеке. Её глаза закрылись сами собой, а губы приоткрылись.
Но тут раздался резкий голос профессора, грубо сбросив девушку с ванильного облака неги в реальность июльской жары: — Чарная! Вот ты где! А я повсюду тебя ищу!
Александра отпрянула от недоумевающего художника и обернулась. Молодая сиделка толкала перед собой на инвалидной коляске Юрия Тимуровича. Его вид в клетчатых синих брюках, серой футболке и одном тапке был несколько забавным. Вся брутальность куда-то испарилась, на девушку смотрел обычный пожилой мужчина, который, несмотря на ногу в гипсе, прибывал в отличном настроении.
Словно никого не было рядом, профессор Лебедянский продолжил общение со студенткой: — Ты обнаружила в раскопе кости древних животных, возраст которых более миллиона лет. Это крупная находка. Считай, ты поставила своё имя в список рядом с великими археологами Кубани. Как дальше планируешь учиться? Ты говорила о магистратуре, может, после в аспирантуру ко мне пойдёшь? Ты дивчина зубастая. Мне нравится твоя хватка. Сработаемся.
— Я подумаю. Хотелось бы полевого опыта набраться, перед тем как засесть с кабинетной работой, — всё ещё с повышенным количеством адреналина в крови браво ответила Александра.
— И то верно. Дело молодое. Пока сила есть надо через собственные руки побольше пропустить. У нас ребята в международных студенческих группах по всему миру работают. Подумаю куда тебя пристроить. Может даже так получится, что на год учёбу придётся оставить ради экспедиции, а потом доучиваться с другим курсом.
— Звучит, заманчиво, — засияла Чарная. — Всегда мечтала сравнить, как мы с зарубежными коллегами работаем. Хочется выбрать всё самое эффективное.
Улыбаясь, как довольный Чеширский кот, профессор развёл руками: — Эх, если бы всё было так просто. В одном месте одна методика работает, в другом иная, но чаще бывает, что для каждого конкретного случая нужно индивидуальный способ проведения поисков разрабатывать. Новая методика потом учебники, конечно, пополнит, но в практике редко пригождается.
— Вам легко говорить. Это для вас всё знакомо. А мне надо сначала учебники изучить, а потом отсеивать, что может пригодиться, а что нет, — студентка светилась, словно зажжённая звезда на новогодней ёлке оттого какой оборот принял разговор.
Юрий Тимурович, одобрительно хмыкнув, укатил, а девушка, подпрыгнув солнечным зайчиком, повернулась к ошеломлённому Стасу.
— Аля, ты молодец! Я если честно даже и не понял из выпуска новостей, что именно ты совершила открытие. Меня больше интересовала информация, что есть госпитализированные и среди них было твое фото. Ты далеко пойдёшь… Нужен ли теперь тебе бедный художник?
— Не все художники были бедными, — парировала Александра, с досадой осознавая, что романтический момент возможного признания был упущен, молодые люди снова стояли друга от друга на дружеском расстоянии, и опять пройти метровый путь сближения выглядело непреодолимо сложно.
Однако Стас, приняв решительный вид, пасовать не собирался. Девушка, почувствовав мужскую непреклонность, подчинилась, и вновь с заколотившимся сердцем ждала, что будет дальше. Он был старше её на пять с лишним лет, и она ожидала непременно изящного признания.
— Аля, я хочу, чтобы мы были вместе. Я не тороплю тебя. Просто позволь мне быть с тобой рядом. Чтобы не произошло, я всегда хочу оставаться твоим другом. Поэтому буду ждать столько, сколько потребуется, — трогательно изрёк Стас, ввергнув Александру в вязкое состояние туманной неопределённости.
Любимый жасминовый шлейф парфюма внезапно стал её раздражать, она придирчиво взглянула на художника, внутренне вспылив: «Как, и это всё?! А где напор и уверенность завоевателя?!».
Их взгляды встретились, и неожиданно Стас совершил дерзкий выпад. Он обхватил ладони Александры, держа так, словно это были нежнейшие цветы. Деликатно поцеловал каждую ладошку и прижался к ним лицом. У девушки подкосились ноги. Она не ожидала, что так отреагирует. Если бы не Стас она бы рухнула на тротуар. Молодой человек ловко подхватил её как пушинку и уселся вместе с ней на коленях на скамейку. Александра была шокирована насколько её поклонник сильный мужчина.
— Как ты себя чувствуешь? — заботливо поинтересовался он, но в уголках его глаз, девушка отчётливо увидела пляску хитринок сродни взгляду мистера Ли́са.
Застенчиво-озадаченная улыбка заиграла на устах Александры, и она, всецело наполнившись трепетным смятением, прошептала: — Хорошо. Нет, не хорошо. Я чувствую себя великолепно.
Чарная склонила голову на плечо Стасу, и еле слышно добавила: — Не теряй меня больше, пожалуйста.
Стас крепко обнял Александру: — Я всегда буду рядом. Обещаю.
Насладиться объятиями им не дали. Недовольная запыхавшаяся медсестра вручила девушке выписку, и молодые люди, держась за руки, зашагали к автобусной остановке.

Сменив одежду на платиновые бермуды с чёрной футболкой, Александра пушинкой-балеринкой в приподнятом настроении, ощущая приятное покалывание в груди, порхала по квартире. Девушка спешила прибраться и приготовить ужин. Стас, проводя её домой, пообещал вечером после работы заглянуть в гости. Отдав грязную одежду на попечительство стиральной машине, расправившись с пылью с помощью смётки и моющего пылесоса, и насытив жилище освежителем с нотками бергамота, Юная колдунья помчалась в магазин за продуктами, чтобы в духовке запечь полезный и вкусный ужин из каких-нибудь даров моря и овощей. В супермаркете девушка неожиданно натолкнулась на Марго. Схлестнувшись стальными взглядами, будто скрестив клинки, и тут же спрятав за фальшивыми улыбками искры, полетевшие от внезапного удара металла о металл, женщины на мгновение замерли.
— Как компотик? Понравился? — с ехидцей спросила соседка, обильно накрашенные глазки которой, неистово бегали как у нашкодившего проказника.
— Вроде ничего, — увильнула от прямого ответа Александра, и почти скрывшись за поворотом стеллажей с бакалеей, крикнула: — Кувшинчик занесу.
Промелькнув, словно загнанная лань, в рыбный отдел, девушка второпях подумала вслед соседке: «И для тебя голубушка-отравительница время придёт, а пока мне некогда».
Чарная опрометью собрала по супермаркету в продуктовую корзинку сёмгу, лук, морковь, помидоры, чёрный хлеб, немного фруктов и сок. Украдкой отследив, куда пошла Марго, девушка направилась расплачиваться в ту кассу, где она не имела бы никакой возможности пересечься с неприятной соседкой.

И вот суматоха приготовления завершилась. Александра критически осмотрела квартиру, затем шустро и играючи принялась за себя. Через полчаса в большом зеркале гостиной на неё смотрела улыбчивая особа с лёгким нейтральным макияжем в летнем платье в тонкую бело-зелёную полоску, которое придавало ей некоторую облачную невесомость сказочной волшебницы с крылышками. Часть волос была аккуратно подобрана на затылке, остальные локоны лежали на спине роскошной шалью.
«Готовность сто процентов. Звонить Стасу и выяснять когда именно он приедет, не буду» — решила девушка, включила телевизор и присела на диван среди внушительной груды мягких подушечек.
Пальцы ног Александры поглаживали белый ковёр, руки играли с уголками подушек. Наконец ёрзания поутихли, когда на каком-то канале она засмотрелась в передачу о красоте дикой природы. Незаметно для себя молодая колдунья уснула.
Чарной снился кошмарный сон. Как будто она провалилась в глубокую мрачную пещеру, освещённую парой огромных красно-бурых углей, которые как дьявольские глаза, светились где-то высоко под самым сводом. Было нестерпимо жарко. Смрадный удушающий запах падали и палёной шерсти подкатывал тошноту к самому горлу. Страх сковывал руки и ноги. Вдруг в жалком рубище и со всклоченными волосами к ней явилась бабка. Она была чем-то дико недовольна. Махала руками, с длинными грязными ногтями, которые отросли так, словно их не стригли несколько лет. Женщина ругалась и топала ногами. Александра чувствовала стыд за то, что она недостойный потомок ведического рода, за то, что, как и когда-то её отец, она не желает усердно учиться колдовскому делу.
Глаза бабки яростно горели недобрым огнём, она и причитала, и поносила нерадивую внучку: — Силы тёмных сгущаются. Не всякой зрелой ведьме с такими пристало связываться. Отсидеться в сторонке надобно. А потом уж и решение принимать под чьи знамёна вставать следует. А ты юнец желторотый, что удумываешь? Куда мысли твои приведут? Учиться она магии не хочет, понимаешь ли! Да только в ведовстве твоё спасение. Мало у меня свободы, навещать тебя, а скоро может и совсем не станет. Кто если не я тебя остановит? Очнись! Оглядись! Сгинешь же! Дорога твоя к погибели вот-вот поведёт! Поспеешь ли свернуть?!
Гнев бабушки нарастал всё больше и больше, под её давлением внучка вытянулась струной. Прячась от кошмара, закрывая лицо руками Александра в ужасе вскрикнула, и пробудилась.
Полусонная девушка подскочила с дивана и шлёпнулась коленками на ковёр, заякорившись ладонями как мост на сваях и, едва успев предотвратить падение лицом о пол, она выдохнула: — Это был сон, обычный сон. Но почему же мне так страшно?
Чарная, обхватив колени, скрутилась клубком, сжалась и затряслась мелкой дрожью, словно её морозило от приступа лихорадки.
Вдруг девушку пронзило поразительное прозрение: «Бабушка злится, но всё равно мне что-то хочет донести. Она любит меня, как и раньше. Предупреждает о чём-то».
Она поднялась, резковатыми шлепками похлопала по лицу, выключила телевизор, прошлась по гостиной и остановилась у напольного зеркала в углу.
Словно советуясь сама с собой Александра проговорила: — Бабушка, похоже, про Марго мне хочет сказать. Что я должна избавиться от неё пока соседка меня не притравила или ещё чего похуже не учинила.
В этот момент за входной дверью с лестничной клетки послышались приглушённые голоса. Чарная бесшумной грациозной куницей примчалась в прихожую и прильнула к глазку. Поклонник-художник стоял с объёмной картиной в руках и пытался обойти Марго, наряженную в коротенький красный шёлковый халат с павлинами. Соседка, по-видимому, желая его задержать, перегородила путь собой.

— … Я польщён. Да, вы верно узнали. На портрете Александра, — без какого-либо стеснения, гордо произнёс Стас.
— Вы настоящий мастер. Она такая красавица у вас получилась. Даже лучше, чем оригинал, — послышался снисходительный тон Марго, и тут же перейдя на медовые интонации, соседка не с двусмысленным призывом в голосе, спросила: — А может, вы и мой портрет напишите? Я всегда найду для вас время.

Чарная боролась с бешеным желанием открыть дверь и отпинать ногами эту заносчивую стерву, откровенно и нагло пытающуюся соблазнить Стаса. Её останавливало лишь то, что было необычайно интересно посмотреть, как поведёт себя молодой человек в такой щекотливой ситуации. Неожиданно художник томным взглядом уставился на соседку и подарил Марго обворожительную улыбку мачо. Воздух в лёгких закончился, Александра забыла, как дышать, челюсть онемела от напряжения. Но тут девушка интуитивно почувствовала, что всё это спектакль и задышала ровнее. Парень прекрасно вжился в роль героя-любовника и, отвесив не один комплемент, в том числе и о том, что Марго имеет великолепную внешность как у актрисы и что он непременно подумает, когда написать её портрет протиснулся к квартире Александры, и нажал кнопку звонка.
Девушка немного выждала и, с большим трудом напустив на себя нейтральный вид, открыла дверь.
— О! Ты с портретом! Какой приятный сюрприз! — приветливо проговорила она и, кивнув соседке, захлопнула дверь перед её любопытным носом.
Взмокший Стас вскинул брови и, указав глазами в сторону лестничной клетки прошептал: — Ну и напор у этой мадам. Насилу вырвался. Как ты живёшь рядом с такой, прости за слово, хабалкой?
— Уживаемся потихоньку, — процедила сквозь зубы Чарная, вдруг осознав, что её магические секреты она не сможет открыть ни одному обычному парню и что впутывать этого скромнягу в дела с ворожеей даже на самую малость не следует.
Уголки губ девушки мягко приподнялись, и она нежно проворковала: — Заходи. Хочу рассмотреть портрет.
Пока художник разувался, она забрала полотно в резной посеребрённой раме и прошла в гостиную.
Детальная схожесть приятно льстила и завораживала, наполняясь удовлетворением и восторгом, Александра подумала: «Возможно, Марго в чём-то права. Я действительно здесь получилась превосходно и может даже на капельку лучше, чем в реальности».

До заката молодые люди переместили один из постеров Александры, освободив место для портрета, полюбовались работой Стаса на стене, слушали музыку, поужинали, всё это время, общаясь на отвлечённые темы. В воздухе царила сковывающая неловкость. Наряжённая подростковая угловатость у обоих сквозила в каждом жесте. Чарная уже не зная о чём говорить, предложила попить виноградный сок.
Они прошли на кухню и, заполняя немую пустоту, разлив сок, девушка, поразив саму себя, вдруг разоткровенничалась: — Знаешь, недавно случайно осознала, что хочу как-то помочь этому миру стать лучше. Но пока не знаю, как это воплотить в жизнь. Вот ты, например, даже работая дизайнером, можешь дарить людям прекрасное. А археологи одни споры, да раздоры в общество приносят.
Художник устало возразил: — Аля, поверь, дарить прекрасное не всегда удаётся. Не хочу вдаваться в подробности. Приведу последний случай. Заказчик пожелал от нашей фирмы сплошную нелепость. Я буду разрабатывать проект для раскрашивания многоквартирного дома под этакую нереалистичную сказку с единорогами. В другом месте под мостом влепили жирафа, в третьем матрёшку. Так же были сцены с отрядом Айболитов. Единая система изображений повсеместно отсутствует. Город медленно погружается в безвкусный хаос, кич. Скоро всё это искусство превратит столицу Кубани на обклеенный страницами из журналов деревенский туалет. Прости меня за такое сравнение, но меня этот вопрос не просто цепляет, ранит. А отказаться не могу, есть риск потерять неплохо оплачиваемую работу. К сожалению, в наше время всё имеет цену.
Изумившись, Александра пролепетала: — Я видела эти граффити. Выглядит великолепно. Но пока ты не сказал, я и не думала о том, что нет единого ансамбля. И вправду разношёрстность какая-то.
— А ты про прекрасное говоришь. Таким образом город от обшарпанных стен избавляется. А куда это искусство приведёт в будущем, одному Богу известно.
Стас осушил стакан, чуть склонил голову, и мягко объявил: — Аля, мне пора. Проводи меня, пожалуйста. Завтра с утра на другой конец города ехать, работу у наших ребят принимать. А о твоей мечте я подумаю. Как мне видится, мы вместе подберем, как ты будешь мир спасать, и меня вовлекать в его сохранение.
Прощание получилось сдержанно-скупым. Молодой человек чуть коснулся губами щеки девушки и, поблагодарив за ужин, скрылся в полумраке подъезда.
Недоумевая от своеобразной странноватой скомканности свидания, Александра возвратилась в гостиную и недовольно завалилась на диван. Девушка ждала, что они хоть как-то обрисуют совместное будущее, или просто проведут романтический вечер, но этого не произошло.
И тут её разобрал тихий полудетский смех: «Вот коварный хитрец! Вёл себя подчёркнуто целомудренно. Ни словом не обмолвился, когда следующая встреча. Ждёт, что я возьму инициативу в свои руки, начну названивать, настаивать на встречах и тогда ему не придётся бороться с сопротивлением ни на одном этапе отношений! Спасибо выходке Марго, благодаря ей я подсмотрела, что эта творческая личность не только прекрасный художник, но и мастер перевоплощения!».
Взгляд Александры, при воспоминании о врагине невольно затуманился, и похолодел: «Кстати о Марго. Полистаю как я колдовские книги. Там обязательно найдётся что-то подходящее нашему случаю».
Наскоро отбросив размышления о перипетиях в личной жизни, сосредоточившись лишь на одной мысли о мести, девушка уверенной походкой прошла на кухню. Помыв посуду и убрав со стола, она достала из буфета ведовские фолианты. Заклинания по порче и наведению сглаза она сразу отмела в сторону. Марго хоть и выглядела не самой умной ворожеей, но всё же в таких вещах толк знала. Александре хотелось обустроить дело так, чтобы не получить чёрную петлю возврата, которая, если не сработает заклинание, обрушиться на неё саму.
Размышления юной колдуньи постепенно стали упорядочиваться, размеренный стук сердца, подсказывал Чарной, что ей, безусловно, удаётся сконцентрироваться, запарковав на время романтический настрой: «Нужно что-то такое, от чего Марго станет неприятно, но это не будет болезнь. Я хочу лишить её того, чего она страстно желает. Пусть живёт и мучается, что не смогла достигнуть какой-то заветной цели, обрастает недовольством и чахнет от собственной злобы. Мне три недели отдыха доктора прописали, на смену аж девятнадцатого августа выходить. Я без спешки обустрою всё так, что этим же летом эта ворожея со своим отпрыском уберётся куда подальше. О! Ей же так нравиться наш район. Постоянно твердит, что это самый уютный и комфортабельный уголок города. Она мечтает приобрести мою квартиру, получается, что её надо выселить из этого дома так, чтобы она никогда не могла вернуться. У неё есть дача в какой-то крупной станице за городом, пусть туда и перебирается, для сына там все условия и свежий воздух и школы под боком…».
Глава 10
Ночь сгущалась. Последние отблески заката остались далеко позади. Звёзды горели ярким спокойным ровным светом. Убывающая луна, показав вчера деликатную серповидную улыбку сегодня, была невидна, вступив в начало фазы новолуния. Знойный ветер, продолжая веять ароматами разнотравья, отступал, передавая первенство приятной прохладе. Где-то вдали ухали совы. Постепенно природа засыпала. Дима с Акелой и Анатолием Александровичем, поглядывая на часы, ждали в овраге около палаточного лагеря. Глеб и Паша, как и было, договорено, должны были привести к ним Хадиуль, сообщив, что нашли в овраге её колотушку.

Интенсивно потирая плечи, разгоняя вдруг запрыгавшие зябкие мурашки, Дима негодующе чуть слышно проворчал: — Чего они там копаются? Так и рассвет скоро настанет!
Дозорный, как и всегда, с невозмутимостью гранитной скалы ответил: — Всё приходит вовремя для того, кто умеет ждать.
Юный волхв недовольно засопел, но оспаривать ничего не стал. Парень сосредоточился на том, что будет говорить Хадиуль. Почему-то сомнений, что она откажется помогать, у него не возникало. Но вот как правильно построить разговор, не зная подготовленность шаманки в магических делах, следовало обдумать. Днём Диме несколько раз снился Акела, и юноше казалось, что в этом сновидении кроется какой-то ключ.
Шорох травы неожиданно прорезал тишину. Показались три крадущихся силуэта.
— Это они? — с тревогой спросил Дима, не отрываясь, следя за приближающимися фигурами.
Анатолий Александрович спокойно констатировал: — Да. Наши парни и незнакомая девушка.

Неожиданно Акела выступил вперёд с обрядовой колотушкой в зубах. Блеск янтарных глаз волка выдал координаты расположения Димы и нунтиуса, словно сигнальный маяк, обозначив путь. Силуэты прибавили скорость.
Безмолвная встреча прошла под тяжёлое дыхание запыхавшейся тройки. И вот в сумраке ночи пересеклись изучающие взгляды шаманки и молодого волхва. На настороженном округлом лице Хадиуль на широком лбу еле двигались дугообразные брови. Молодая женщина, одетая, как и большинство археологов в брюки песчаного цвета, играя нитками деревянных бусин и камушков, пришитых к рубашке цвета хаки, словно сканировала Диму раскосыми очами.
Заведённый волнением, словно детский волчок, Паша, видя этот уже больше минуты длящийся бессловесный диалог, хотел встрять, но Глеб чуть толкнул его в бок, обрубив инициативу, и шепнул: — Пошли.
— А мы? — недовольно отозвался Степанцев.
— Мы свою задачу выполнили. Привели. Представили, — Бойченко потащил друга за руку. — Дальше они сами. Всё узнаем потом.
Анатолий Александрович отошёл в сторону и присел на сучковатую корягу, предоставляя возможность коллегам по ведовству пространство для свободной беседы.
Дима указал на мохнатого друга: — Мой тотемный Акела нашёл тебя. Нам нужна твоя помощь.
На выдающихся, будто прорисованных скулах желваки заходили ходуном, тувинка удивительным музыкальным голосом с некоторой хрипотцой, произнесла: — Какую помощь ты ищешь?
По телу Димы пробежала волна дрожи, юноша вспомнил из уроков помора о древнем своеобразном горловом пении с двухголосным соло, которым славились сибирские шаманы.
Юный волхв присел рядом с волком, погладил его, и попросил: — Верни хозяйке.
Акела мотнул головой, приблизился к Хадиуль. Та тоже присела на корточки и без труда вынула колотушку из пасти.
Когда возврат произошёл, Дима ответил, кивнув в сторону раскопок: — Через курган к нам пробрался дух Мидийского царя, где был захвачен в ловушку жрецов один воин, желавший освободить свой народ от этого тирана. Воин снова восстал. Вчера ночью немецкие археологи выкрали дух царя. Потревоженные духи должны успокоиться. Поможешь?
— Ты много знаешь, — в голосе девушки слышалось неподдельное любопытство одновременно с уважением к юному собеседнику.
Она подобрала чёрные прямые волосы, которые как будто внезапно стали мешать. Пока она плела косу, её лицо покинула тревога, сменившись беспокойством иного рода.
Молодой волхв развёл руками: — Не так много как хотелось бы. У меня есть друзья, которые на границе миров отслеживают перемещения нарушителей, но они не всесильны.
Хадиуль бросила понимающий взгляд в сторону Анатолия Александровича, вскинула подбородок вверх, и принялась рассуждать: — Вскрывать подобные курганы-капканы опасно. Они как мины замедленного действия ждут своего часа. Далеко не вся магия древних нам доступна. Не каждое явление понятно. Иногда Проведение присылает людям испытание. Не всякий дух должен возвращается туда, откуда пришёл. Одни становятся хранителями, другие искусителями.
— Этот царь больше похож на разрушителя, — задумчиво вставил Дима.
— Ты не знаешь наверняка его цели, — растягивая слова, почти пропела тувинка.
Дима напрягся, и еле сдерживаясь, чтобы от волнения не вскричать, спросил: — И что же делать? Что ты посоветуешь?
Глаза шаманки блуждали в темноте полей: — Есть один обряд. Если Высшие силы тебе дадут одобрение, то я отправлю и воина, и царя туда, где им следует быть.
— А как получить одобрение? — непонимающе уставился юноша.
— Для этого нужно пройти проверочный путь, чтобы доказать что твой замысел о возврате духов должен удастся.
Дима затряс головой: — Ничего не понял.
— Баланс. Во Вселенной всё на нём построено. Ты должен показать, что не менее добр и храбр по духовной силе, чем коварный дух царя. Это будет знаком того, что мы победим. Испытание будет пройдено. Для Высших сил неважно, сколько человек пройдёт бремя один, двое или целая нация. Для них главное, что есть те, кто не успокоится и не смерится с тем, что других ждёт беда. Пока человек сражается, у него есть шанс выжить и всё преодолеть и тогда ему дарят будущее.
— Ух ты! То есть если я окажусь в нужной степени сильный духом, то смогу предотвратить масштабную катастрофу? — почти воскликнул юноша.
Хадиуль едва уловимо закачала головой: — Это то, чем постоянно занимаются шаманы. Мы отыскиваем места с неуспокоенной энергетикой и восстанавливаем баланс или, если не удаётся это сделать, то предрекаем неутешительные прогнозы бедствий, стараясь уберечь хоть кого-то.
Юный волхв озадачился. В сознании стал рассеиваться туман страшной картины грядущего завоевания, и в то же время некая неуверенность в том, что хватит сил для борьбы с Киаксаром, к которому присоединись германцы, словно коррозия металл, разъедала веру в себя.
Точно почувствовав его смятённое состояние, шаманка заботливым тоном старшей сестры произнесла: — Во время испытания я всё время буду рядом.
Нахлынувший мандраж отступил, Дима улыбнулся и бравым тоном заявил: — Говори, что делать!
Хадиуль не ответила. Она села прямо на землю, скрестив ноги. Юноша последовал её примеру. Поглаживая Акелу, Дима затаился, ожидая, что последует дальше. Шаманка прикрыла глаза и чарующе запела низким тембром, похлопывая колотушкой по бедру. Постепенно нарастающее интенсивностью тихое пение с выползающим неизвестно откуда клубящимся туманом поглотило весь овраг. Поначалу юный волхв перестал различать краски ночи, потом улавливать стрекот полуночных насекомых и полевые шорохи. Единственным звуком стала чуждая слуху песня Хадиуль, которая проникала всё глубже в сердце, поглощая разум. И вот всё заволокло блеклой пеленой. Извлекаемые шаманкой ноты вызвали влажный дымчатый мутный туман, который сгущаясь, действовал парализующе. Молочный воздух было сложно вдыхать, он как кисель медленно вливался в лёгкие, окутывая сознание безбрежной пустотой. Вдруг прямо перед собой Дима увидел сероватую бугристую поверхность, разросшуюся стеклянными кристаллами. Он протянул руку. Дотронулся. Наваждение, оказавшееся вполне реальной материей, распалось словно песок.
— Что это? — прошептал Дима.
Неожиданно мглу вокруг сдул ветер, предоставив на обзор безграничную безжизненную пустыню, растрескавшуюся наподобие рисунка на панцире черепахи. Мириадами рассыпанных блёсток шершавая обветренная сухая поверхность пустыни играла под крохотным ярким солнцем, спрятавшимся в лазоревой глубине безоблачной небесной выси. Отчётливо запахло горько-сладким ароматом смеси минералов, пыли, костей, прожаренных в течение тысяч лет беспощадным солнцем.
Шокированный такой переменой обстановки юноша, подскочив на ноги, воскликнул: — Где это мы?!
Хадиуль с тусклым бесцветным тембром в голосе ответила: — Высшие силы отправили нас в саму суть соединения божественных витков бесконечности жизни, где память прошлого создаёт базу данных для будущего. Соленая кладовая. Здесь бродят души умерших, они вспоминают былое, перед тем как пройти на новый уровень очищения. Сюда перед рождением приходят души младенцев, чтобы насытиться опытом предков.
Юноша суетливо огляделся и, прибывая в явной растерянности, произнёс: — Эта соль грязно-серая какая-то…
— Соль веков, которую ты видишь, впитала в себя то, чем живёт человек. Мысли и дела человечества дают такой окрас.
Дима поёжился: — Бррр! Жутковато. Хочется верить, что добрых дел всё-таки больше…
Шаманка отозвалась голосом уставшего от бренной жизни мудреца: — Очищая собственные помыслы, мы защищаемся от греховной скверны, делаем свой путь светлым, подаём пример близким, пытаясь спасти и их, — и, внезапно сменив философский тон на командный, Хадиуль приказала: — Иди за мной. Видишь, поднимается курган. Там тебя ждут испытания.
Слова тувинки словно молния яркой вспышкой очистили сознание Димы и, поглядывая на вздымающуюся гору соли, он зашагал вместе с мохнатым другом вслед за девушкой. Внезапно из пирамиды выскользнула женщина в багряных многослойных одеждах, на голове которой на манер банданы был повязан расшитый чёрной вязью белый платок с длинными, развивающимися концами. Лицо и голые руки незнакомки покрывали странные чернильные рисунки. Засмотревшись, юный волхв споткнулся и чуть не растелился на земле. Акела же никак, не реагируя, словно всё что происходило, было вполне естественным явлением, спокойно шёл рядом.
— Кто это? — приглушённо произнёс заинтригованный парень.
— Судья, — пояснила Хадиуль, и остановилась, — Дальше иди сам. Мне нельзя. Я буду ждать тебя здесь.
Юноша прошёл ещё несколько метров в сопровождении волка. Женщина стояла с отрешённым лицом, как будто была полностью погружена в себя и окружающее её не интересовало. Но только Дима приблизился, как она заговорила пронзительным, острым, как электрический звонок, голосом, не дав парню даже произнести слова приветствия.
— Что есть зло сомнения?
Дима опешил, и лихорадочно соображая, стал рассуждать: — Хм-м сомнения нападают, когда происходят какие-нибудь изменения. Человек может опустить руки, утратить веру в собственные силы. Начинает прислушиваться к тем, кто пророчит неудачу. Но ведь если не будет изменений, жизнь станет скучной. Надо помнить об этом.
— Как ты борешься с сомнениями?
Дима сглотнул. Сомнения весьма часто его посещали. Особенно в последнее время. Тело наполнила предательская слабость. Колени задрожали, готовившись растаять как мороженное.
Юноша часто задышал и, съедая окончания слов, громогласно затараторил: — Говорю сам с собой. Вопросы задаю. Как бы уточняю у самого себя, что именно меня тревожит, в чём конкретно сомневаюсь. Думаю о том, к чему приведёт бездействие или промедление. Стараюсь сам справиться, не вовлекаю близких и друзей. Не хочу их волновать. Поскучаю чуток в безделье, потом лень отброшу, начинаю чем-то заниматься, и сомнения сами рассыпаются.
— Что есть зло разочарования?
Пот заструился градом, Дима протёр ладонью по лбу, в сердцах подумав: «Что за каверзные вопросы?!». И тут, словно из глубин подсознания пришёл ответ: «Судья, проверяет мою силу духа, выспрашивая о том, как я справляюсь с негативными эмоциями».
Несколько раз, сжав-разжав пальцы, юноша морально встряхнулся, и спокойным голосом проговорил: — Как утверждает мой папа — «Чтобы не разочаровываться, не надо очаровываться». Если не строить сверх ожиданий, то никакой пессимизм не одолеет, а если забыть об этом, то пучина такого страдания может ведь навсегда поглотить. Человек как тень ходить будет, и никто ему не поможет.
— Как ты борешься с разочарованием?
Иронично хмыкнув, Дима честно признался: — Бывает, конечно, что бац и зацепило. Облом по всем фронтам. Это больно и неприятно. Сил ни на что нет. Погрущу немного, а потом поищу, в чём именно была моя ошибка, на что понадеялся и не случилось. И отыскиваю новый способ достигнуть желаемого. Вытаскиваю себя из хандры, напоминая, что у меня что-то в другом хорошо получается. Сил прибавляется и снова скука с ленью отступают.
Неожиданно юному волхву почудилось, что его спрашивают об одном и том же, слегка насупившись, он выдал: — Я правильно понимаю, что многие беды человека от скуки случаются?
Тонкие брови Судьи спружинили вверх от такой дерзости и она неожиданно спросила: — Что есть зло скуки?
Понимая, что сам напросился юноша, немного смутившись, ответил: — Э-э-э скука — это такое тягостное состояние. Человек не знает, куда себя деть. Ничего не хочется делать. Всё надоело. Некоторые прячутся в веселье, но начинают злоупотреблять, забывать о других, думают только о себе.
— Как ты борешься со скукой?
Юноша передёрнул плечами: — Да, я как-то особо не скучаю. Всегда есть что делать. В мире столько всего интересного. Можно почитать, пойти к папе или маме помочь, или просто с ними или с друзьями пообщаться. Как говорят наставники в казачьем классе — «Лучший отдых — это смена действия» и я с этим полностью согласен. Зачем впадать в уныние? Лучше чем-нибудь заняться, тогда никакая печаль внезапно не нагрянет.
Судья удостоила его одобряющим взглядом и нежданно-негаданно сделала выпад вперёд, выхватив из складок одежды короткий кинжал. Дима отпрыгнул в противоположную сторону. Юноша хотел было заручиться поддержкой волка, но тот, зевая, сидел в стороне, демонстрируя всем своим видом, что эта битва никак его не касается. Женщина продолжала атаковать всё яростнее. Дима перестал отскакивать, схватился за кинжал на поясе, кувыркнувшись, вынул клинок, еле успевая изворачиваться от хлёстких, разрезающих воздух ударов. Незаметно гнев стал наполнять всё естество парня. Он перестал только обороняться. Юноша начал искать способ нанести удар. И тут Судья, запутавшись в одеждах, неуклюже упала, её кинжал со звоном отскочил далеко в сторону.
«Надо действовать! Прикончи врага! Прикончи!» — ликующе, предвкушая победу, кричал разум юноши, в то время как в сердце тоненьким голоском тихо прозвучало — «Остановись!».
Диму бросило в жар, дыхание перехватило, по телу прошёл ледяной холод, бледная мраморность разлилась по лицу, забил озноб, стала подкашивать слабость, плечи опустились, руки повисли как плети. Пришло болезненное осознание собственной трусости. Яд немощности начал просачиваться в рассудок.
Вдруг его лицо просветлело, щёки порозовели, от обрушившегося очередного прозрения юный волхв вновь наполнялся жизненной энергией, в мозгу парня барабанной дробью торжественно отстукивало: «Я не могу убить безоружное живое существо. Я не хладнокровный воитель. Я сражаюсь за мир во Вселенной, познавая и применяя законы Мироздания».
Продолжая лежать с видом беспомощной жертвы, Судья прицельным взглядом, внимательно изучала происходившие с Димой метаморфозы.
И вот парень убрал клинок, протянул руку женщине, и с довольной улыбкой сообщил: — Я всё понял! Гнев дурной советчик. Я прошёл и второе испытание!
Судья приняла помощь, изящно поднялась, высоко вскинув голову, оценивающе прошлась взглядом по счастливому лицу Димы, и степенно произнесла: — Ты доказал, что способен справится с гневом, а справишься ли ты также легко с тщеславием?
Спесь бравады слетела, словно её и не было, Дима, склонив голову, с почтением проговорил: — Мне ещё многое предстоит изучить. Я не гордец, который думает, что познал все тайны Мироздания. Даже нескольких жизней не хватит, чтобы охватить масштабность замысла Творца.
— Мир не совершенен, — многозначительно ответила Судья.
Суммируя знания, которые вычитал у помора, юный волхв парировал: — Но это не повод посыпать голову пеплом и с возгласами «всё равно все умрём» кидаться во все тяжкие грехи. Человек создан для созидания. Только когда он познаёт мир, ему живётся легко и интересно.
— Мудрые слова, — благосклонно кивнула женщина, и взмахнула руками.
Неожиданно всё стало быстро исчезать. И Соленая пустыня, и Судья, и Хадиуль. Только верный Акела ощетинившись, метнулся к хозяину в тот момент, когда марево заиграло вокруг миражным кольцом.
«Новое испытание» — догадался Дима, всматриваясь в расплывающуюся картину окружавшего его неизведанного мира, смутно похожую на то, что видит человек, стоя за стеклом, по которому нещадно тарабанит грозный ливень.

Увидев Диму в водном стакане, Хадиуль рванула к Судье, и еле справляясь с волнением, вцепившись обеими руками в колотушку, и тряся ей на уровне груди, жалобно спросила: — За что? За что вы его заточили?
Та, прикрыв глаза, монотонно произнесла: — Этот отрок замкнут в себе и самонадеян, хоть добр и образно мыслит. В нём есть здравое зерно, но оно нуждается в должном уходе, чтобы прорасти. Юноше полагается увидеть, что его друзья, это его сила, а не слабость. Он должен уяснить, что единолично никогда не справится ни с одной ведической задачей, ибо основное предназначение волхва — вразумлять, поддерживая живой огонь сердец, а он до конца не доверяет даже товарищам. Из чего явствует, что чужим людям он и вовсе не помощник. Он не слышит других, не понимает их истинной потребы. Куда ему тягаться с древними духами?
Поникнув головой, но с надеждой на ответ, ожидая, что Судья ей поможет с подсказкой, тувинка осторожно спросила: — Каково ваше предписание?
Глаза женщины открылись, она благодушно посмотрела на неопытную шаманку, которая ещё не доросла до собственного бубна, и размеренно отчеканив каждое слово, пояснила: — Приведи из его друзей два юных пылких друг к другу сердца. Объединив усилия, они будут вызволять товарища. И справятся лишь тогда, когда их неподдельные чистосердечные стремления разомкнут очи этого отрока, заставят его поверить в силу искренней дружбы. Курган будет им часами. Если друзья окажутся недостойными, то все трое останутся здесь навсегда и обратятся в соль. Если справятся, то ты выполнишь его просьбу, угомонишь духов.
Образ Судьи замерцал, растаяв как фантом. Соляной курган с грохотом раскололся и стал с тихим потрескиванием рассыпаться, начав обратный отчёт. Хадиуль резко вскинула голову, в исступлении загремела колотушкой и, подбросив, сотворила из неё моторный дельтаплан, на ходу запрыгнула и метеором взмыла в небо. В вышине шаманка запела обрядовую песню и в эту же минуту исчезла.
Дима слышал весь разговор, от начала до конца, парень отказывался верить в происходящее, мозг застопорился на одной мысли: «Мы все умрём!».
Неожиданно жалобно заскулил Акела. Чёрное предчувствие в мгновение ока прокралось в душу. Юноша опустил глаза и содрогнулся в беспредельном ужасе. Его ноги и лапы волка постепенно охватывали мелкие кристаллики соли, медленно взбираясь вверх и рисуя узоры, схожие с теми, что создаёт зимой мороз на оконных стёклах. Тело отказывалось повиноваться. Казалось, только глаза ещё были способны двигаться без ограничений. Паника сжала горло, из которого вырвалось хриплое карканье. Безумие обозначилось с чудовищной скоростью мелькающими перед глазами мелкими, словно мушки, вспышками света. Этот необычный фейерверк вызвал головокружение, Диму затошнило. Натужно юноша пошевелился и сел рядом с Акелой, который тут же принялся неистово вылизывать лицо хозяина.
Откуда не возьмись, пришло облегчение, свистопляска в глазах стала угасать, парень прошептал: — Милый Акела, ты даже здесь мне помогаешь. Спасибо, друг.

Хадиуль судорожно вздохнула, почувствовав во рту послевкусие ночной прохлады полей и открыла глаза. Напротив неё словно статуи с прикрытыми ве́ками застыли юноша и волк. Шаманка размяла затёкшую шею, покрутив головой в разные стороны и помассировав плечи. На одеревеневших ногах она доковыляла до зрелого друга юного волхва, задумчиво сидящего на коряге.
Анатолий Александрович, не мигая выслушал Хадиуль, и лаконично повторил: — И так, подытожу. Времени в обрез. Нужны друзья Димы, влюблённые парень и девушка, которые могут никогда не вернуться и сгинуть. Верно?
— Да, — угрюмо выдохнула тувинка.
— А нельзя замену сделать? Взрослые друзья Димы супруги нунтиусы Константин и Елизавета, как более зрелые люди железно справятся, — попытался решить вопрос по-другому дозорный.
— Иного пути вернуть юношу, нет, — отрешённо произнесла Хадиуль, нервно добавив: — Поймите вы, чувства заматерелых людей имеют грани осознанного понимания, состоящего из договорённостей с самим собой, с обществом, с близкими, добровольным принятием отрицательных черт второй половинки. А тут нужны те, которых только коснулась первая любовь. Она самая сильная. В ней нет логики и разума. Нет условностей. Есть только всепоглощающие чувства. Хоть многие годы спустя, независимо оттого ранила первая любовь или нет, человек вспоминает её пусть с грустной, но улыбкой, радуясь тому, что смог пережить такое грандиозное великолепие эмоций. Только девственной чистоты сердца, наполненные детской непосредственностью, будут способны выполнить эту задачу, не выставляя друг другу условий для объединения, не пытаясь выяснить, кто главный, как это, к сожалению, происходит и в молодых семьях и в союзах со стажем. Первая любовь имеет великую силу. Такие друзья сильнее прочих других.
Дозорный обескуражено хмыкнул: — Да будет так. Есть такие двое. Паша и Маша. Про сложность выполнения задачи мы им скажем, они будут готовы помочь, не испугаются, я в них уверен. А про всё остальное молчок, — Анатолий Александрович вскинул указательный палец и пригрозил: — Только заикнёмся про любовь, весь план рассыплется в труху. Они ещё сами не знают о своих чувствах, а если и догадываются, то вразумительно рассуждать не могут.
— Поняла, — вымученно улыбнулась Хадиуль.

С помощью магического перстня нунтиус доставил в овраг заспанных ребят. Пашу в шлёпках, в шортах, футболке болельщика и кинжалом в руке. Машу в комнатных тапках с заячьими ушами, в трикотажной пижаме с медвежатами, состоящей из длинных шорт и майки на бретельках. По мере разговора парень всё больше смурнел, а его напарница, принявшись плести косу, без конца повторяя «Оёёюшки!», лишь конвульсивно кивала головой на установки шаманки.
Разобравшись, в чём именно причина неожиданного пробуждения, Степанцев начал рваться в бой: — Дима в беде, нельзя терять ни секунды!
Напоследок Хадиуль с серьёзным видом уточнила: — Это не займёт больше пяти минут, но вам может показаться, что прошло значительно больше времени. Я буду там, но не смогу подойти. Я лишь паромщик. Это испытание вы должны пройти втроём.
— Вчетвером, — поправил Паша. — Акела тоже наш товарищ.

Приглашающим жестом шаманка дала понять, что всем следует присесть, и вновь войдя в транс, переместила ребят в Соленую пустыню. Анатолий Александрович, потирая костяшки пальцев, ходил в темноте вокруг замерших посреди простора кубанских полей фигур, с запалом молясь за удачный исход.

Взявшись за руки, Паша и Маша приблизились к водной темнице Димы. Верхушка кургана уже не имела пика. Время неумолимо бежало.
— Оёёюшки! Ничего не видно. Он там? — простонала Маша.
Паша уверенно заявил: — Там. Видишь округлые силуэты внизу. Один побольше, другой поменьше. Я думаю это они.
— И как мы будем их спасать? — озаряясь по сторонам, сникла Маша. — Что нам делать? Как разрушить этот водный цилиндр?

Дима услышал неуверенность в голосе сестры Глеба, и окончательно сник: «Нам никогда не выбраться. Что они могут? Маша вообще ещё совсем ребёнок… Мы все сгинем здесь…».
У него навернулись слёзы, и без стеснения юноша заплакал, прижимаясь к Акеле.

Степанцев расправил плечи: — Это же просто вода. Давай её разбрызгивать!
Ребята рванули вдвоём и с разбега врезались в прочное, как будто калёное стекло банковской бронемашины, которое оказалось под мощным водным потоком.
— Не просто вода, — потёрла ушибленный нос Маша.
— Не раскисать! У нас попыток не ограниченное количество! «Сам погибай, а товарища выручай» — так деды учат!
— Попыток-то, конечно да, вот только время у нас ограничено, — съехидничала Маша.

«Они ещё и ссориться сейчас начнут» — начал впадать в депрессию Дима.

Но тут Паша залихватски запел: —

Из-под кочек, из-под пней
Лезет враг оравой!
Гей, казаки, на коней
И айда за славой!

Мать, не хмурь седую бровь,
Провожая сына,
Ты не плачь, моя любовь,
Зоренька дивчина!

Ты судьбине не перечь,
Не кручинься слёзно…
Всем придётся в землю лечь
Рано или поздно!

Помни, срока своего
Смерть не проворонит,
А кому не срок,
Того и в бою не тронет…

Маша насупилась, покряхтела и, разрумянившись, тоже запела известную песню на стихи Николая Агнивцева, подарившего казакам бравый гимн. Что они только не делали, как только не старались разрушить барьер. И пытались разбить кинжалом, и забрасывали солью, сгребая её голыми руками по земле, и били ладонями по бурлящей глади, разбрызгивая и пытаясь осушить источник под солнцем, и старались взобраться с разбега на самый верх, чтобы подать руку и вытащить друга из колодца-западни. Тем временем курган продолжал осыпаться, молча слушая казачьи песни юных удальцов.

И вот Дима, костенея под натиском соли, стал вслушиваться в слова песен и неожиданно понял что происходит: «Они пришли за мной на верную смерть. Пришли, понимая, что могут не вернуться. Знают, что их попытки бесполезны, но всё равно бьются за меня, за мою свободу. Они верят мне…».
Сердце юного волхва ёкнуло и заныло, горькие слёзы заструились по щекам. Акела жалобно завыл, как обычно, воют собаки по покойнику.
Дима взглянул на мохнатого друга, и закричал: — Нет! Они справятся! Они найдут выход! Я в них верю! Они не оставят нас!
И тут соль, достигшая уже пояса юноши, растрескалась. Водный стакан задребезжал и начал опускаться, словно снижался напор в невидимом трубопроводе, творящем этот магический фонтан. Дима, словно чёртик из табакерки, выскочил со словами благодарности к измождённым ребятам. Акела с высунутым языком наперевес весело запрыгал вокруг счастливой обнимающейся тройки.
Хадиуль сдерживая улыбку, взмахнула колотушкой и неспешно затянула шаманскую песню. Через несколько мгновений все очнулись в овраге.
С лёгким поклоном тувинка произнесла: — Испытание завершено. Одобрение Высших сил получено. Вы справились. Я могу провести обряд. Приведите царя, и я всё сделаю.
Степанцева перекосила гримаса недоумения: — Вот встряли. Нам же немцы его просто так не отдадут!
— Что-нибудь придумаем, — бесстрастно отозвался Анатолий Александрович. — Пора по домам.
Паша галантно предложил руку Хадиуль: — Я провожу вас в лагерь.
Застигнув всех врасплох радостным возгласом, Маша запищала: — Утром мама с папой приедут. Поздравлять меня будут.
Степанцев внутренне сжался: «Ё-моё у неё же завтра день рождение!».
Дима скорректировал перемещение: — Тогда меня к дедушке.
Дозорный покачал головой: — Пока рано. У меня заночуешь, — он прокашлялся: — Завтра будет изрядно насыщенный день.
Глава 11
В ещё спящем коттеджном закрытом посёлке в стиле итальянской Тосканы на берегу озера Абрау-Дюрсо, рядом с крайним особняком, отдельно стоявшим от других домов, словно из воздуха, пропитанного запахом можжевельника, появилась небольшая группа странно одетых людей.
Крепкий мужчина на посту КПП на въезде в посёлок, сидевший у монитора компьютера, усердно протёр глаза и снова уставился на экран: «Никого. Чего только не померещится после ночной смены. Не надо было вчера допоздна боевик о древних кочевниках смотреть».
Он сладко зевнул, отпил из объёмной кружки дымящийся кофе, и спокойно продолжил рутинный обзор видеокамер.

Нарядный колониальный светлый приморский по настроению дом имел насыщенный брутальный интерьер. Отделанные скульптурным мрамором павильоны с тёмной плетёной мебелью на полу из травертина погружали своим видом в предвкушение элитного отдыха вдали от шумно-бурлящей цивилизации. Прохладный ветер, чуть слышно играя листьями тесно прилегающей к посёлку буково-грабовой рощи, раскачивал лёгкие, как пена шампанского шторы, удерживая предрассветную леность особняка. В комнатах на втором этаже спали люди мистера Шнайдера. Сам же сероглазый сидел в махровом халате приятного верблюжьего цвета в ротанговом кресле. Скользя блуждающим взглядом в просвете окна павильона по открывающейся с пологого склона горы изумрудно-ментоловой глади горного озера, он словно что-то искал. Уже поплавав в бассейне во внутреннем дворике, мужчина приступил к ритуалу размышлений с любимой чашкой экспрессо.
Вдруг его привлёк какой-то шум со стороны открытых окон столовой, немец сузил глаза, и недолго поиграв челюстью, мистер Шнайдер выхватил рацию из кармана: — Клаус, это ты там громыхаешь?
Ответа не последовало.
Сероглазый взглянул на ручные часы люксовой фирмы, пробормотав: — Хм-м, это рано даже для вечно голодного Клауса. Он видимо, ещё спит. Тогда кто это? Какое-то животное забралось?
Мужчина встал и размеренной поступью проследовал на кухню, через которую можно было пройти в столовую. От увиденного он остолбенел. Дверь в кладовую между кухней и столовой была распахнута. Вход в секретную лабораторию на цокольном этаже вскрыт. Переодеваться было некогда. Крадучись он подошёл к лестнице, ведущей вниз. Там было тихо. Мистер Шнайдер поднёс рацию к губам, но не успел ничего сказать. Удар по голове сзади свалил его с ног, и немец покатился по ступенькам.
Тройка бородатых мужчин в сарматских одеяниях, вынырнув из утреннего полумрака кухни присоединившись к четвёртому бородачу.
— Заберите куб. Ключи от сейфа у этого в кармане, — приказал моложавым плотного телосложения близнецам седой человек со шрамом через правый полуприкрытый глаз.
Рыжеволосый вставил: — Михей, давайте здесь откроем. Вдруг сами не справимся, — он кивнул на лежащего немца, который уже начинал шевелиться, — тогда этот поможет.
Седой возразил: — Мало ли что тут за защита. Пока нам просто везёт. Это опытные колдуны. Быстрее надо делать ноги отсюда.
Близнецы тем временем обыскали мистера Шнайдера и, забрав металлический ключ с электронной начинкой, увесистым ударом в челюсть отправили немца в нокаут.
Близнец меньшим ростом тихо произнёс: — Михей, Дрегос прав. Пусть Киаксар увидит от кого мы его освободили.
Брат поддержал: — Корнэл дело говорит.
Седой покачал головой: — Только потом не хнычте, что я вас не предупреждал.
— Хватит спорить! — шикнул Дрегос, выхватывая ключи у Корнэла, и обращаясь к его брату распорядился: — Мирча, ты с Михеем на страже, а мы за царём.
Михей что-то проворчал, но пререкаться больше не стал.
Вдоль кирпичных стен подпольной лаборатории стояли металлические шкафы до отказа набитые всяким ритуальным хламом, выдавая то, что владельцы практикуют чёрную магию. Серебристый сейф, оказался небольшим ящиком, установленным в каменной арке. Несколько простых движений, и в руках рыжеволосого оказался куб из чёрного горного хрусталя с острыми гранями сантиметров по тридцать.
— И что дальше? — озабоченно произнёс Корнэл.
Дрегос икнул и, поиграв мускулами на лице, гаркнул: — Вся эта оккультная требуха держится на заговорённой форме предмета. Будем бить. А там как договаривались. Любить и почитать.
Корнэл гоготнул: — Помню. Бросай уже!
Рыжеволосый мужчина с силой бросил куб на бетонный пол. Послышался гулкий грохот. Хрустальная крошка усыпала пол. Под потолком засерело облако, затем оно стало, покачиваясь, спускаться. Казалось, внутри разворачивается торнадо. Облако темнело и расширялось, послышался жуткий свист. И тут что-то сверкнуло. Всё стихло. Дымка рассеялась. Посреди комнаты материализовался Киаксар.
Корнэл и Дрегос припали на одно колено: — О, великий царь! Вы освободили тебя! Обманщики хотели держать тебя взаперти. Мы же даровали тебе тело и свободу.
Орлиный нос Киарсара пренебрежительно задёргался, жгучий взгляд метал кинжалы: — Кто вы?!
— Мы твоё племя. Мы всё расскажем. Но сейчас надо уходить. Слышишь топот ног, это проснулись недруги, — поднимаясь, изрёк Дрегос.
Медлить было нельзя, в жилище уже слышались тревожные крики, но царь, словно не замечал нарастающего гула переполоха. Он небрежным движением пригладил пурпурный кафтан, лёгкими прикосновениями пальцев поправил золотистый обруч.
Тут к ним вбежали Михей и Мирча, одарив Киаксара кратким приветствием в виде поклона головой, они наперебой воскликнули: — Мы заперлись изнутри! Эта преграда ненадолго! Пора уходить!
Край тени изрядного смятения пронёсся по лицу Мидийского царя, выбор был не велик, и ему пришлось довериться неизвестным людям ещё раз, Киаксар провозгласил: — Уводите меня!


За завтраком, проходившим под размеренный стук посуды, среди подуставших от различных невзгод молчаливых археологов, Бойченко отличался неуместной веселостью. Даже овсяная каша сегодня его не раздражала. Как обычно, выбрав место за крайним столом у окна, юноша потешался над другом. Забавные страдания, прыгающие на лице Паши, скачущего как кузнечик по столовой с телефоном в руках, в поисках стабильного интернета, переключили юношу от утреннего расстройства в виде поедания ненавистной склизкой пищи.
Вдоволь насмеявшись, он предложил: — Паша, да что ты так переживаешь? Набери «Поздравляю с днем рождения!» и отправь.
— Я так не могу! Это слишком просто! — огрызнулся раздосадованный Степанцев, потирая наморщенный лоб. — Сам-то вон как извратился. Книгу приготовил, которую она по пению хотела, и незаметно подложил в её комнату, снабдив заранее конвертом с инструкцией, где искать подарок. Представляю как она, наконец, вскрыла послание, которое у неё несколько дней пролежало, и с восторгом бегала в поисках.
— Тогда напиши ей поэму! Вот Машка образуется, — закатился новым хохотом Глеб.
Словно огненные стрелы бога громовержца посыпались из глаз Паши, и он гневно выдал: — Бойченко! Так, значит, меня друг поддерживает, да?! Ну, ничего, я посмотрю, как ты запоёшь, когда твоя ненаглядная сюда подойдёт!
Глеб мгновенно стушевался: — Зачем ты так? У вас с Машей всё хорошо. У вас столько общего. Я тебе даже так скажу, я был бы рад с тобой породниться и маме нашей ты нравишься.
Страдания парня на секунду отступили, густо покраснев, он виновато посмотрел на друга, утёр нос и приглушённо пролепетал: — Прости. Случайно сорвалось. Я, правда, не знаю, что написать. Она такая … Такая возвышенная… И требовательная…
— Я думаю, сестра любым словам будет рада. А вот если затянешь с поздравлением, то может и обидеться, — качая головой, трижды цокнул языком Бойченко.
— Обана! Точно! Может же, и обидеться, — Паша растянулся в своей лучшей улыбке, сделал сэлфи и, подписав «Дорогая Маша, с днём рождения!», отправил поздравление, и присев рядом с другом, восторженно провозгласил: — Нападающий атакует! Удар по воротам! Г-о-о-о-л!
— А мне Оли не видать…, — испустил протяжный грустный вздох Глеб, в сторону вошедших в столовую подружек.
Степанцев метнул взгляд на Таню и Олю о чём-то увлечённо болтающих около стола с самоваром и бутербродами и, наклонившись к однокласснику, прошептал: — Вам надо поговорить.
И тут мобильник Паши, завибрировав, доставил ответ Маши, щенячий восторг заплясал на лице парня: — Она ждёт вечером! — и снова паника атаковала его: — Подарок! Ужас! Где я найду подарок?!
— Ещё не вечер, — постарался успокоить друг.
Большой палец оказался во рту Степанцева и, теребя зубами, ноготь он импульсивно затараторил: — Анатолий Александрович обещал напряжённый день, как же он был прав, — вдруг его лицо вытянулось: — Это же он! Пошли, он нам машет!
— Кто он? — обернулся Бойченко и тоже обомлел.
Недоумевая, парни выскочили из-за стола, срочно направившись к дозорному, который нежданно-негаданно появился на парковке перед окнами столовой.

— Что случилось? — взволновано спросил Глеб.
Без какого-либо вступления Анатолий Александрович стал посвящать ребят в курс дела: — Наши друзья нунтиусы выкрали у немцев Киаксара. Мы переместили его на военно-исторический фестиваль в окрестностях Анапы, там сейчас проходят реконструкции крупнейших сражений из разных эпох. Разместили в шатрах, в районе которых планируется проведение боя амазонок с сарматским племенем. До него ещё неделя, а царю в таком месте привычнее должно быть. Мы плоховато понимаем друг друга. Язык немного разнится, да и царь себе на уме, близко никого не подпускает. Уже битых два часа по кругу ходим, договориться ни о чём не можем.
— А что Хадиуль говорит? — поинтересовался Паша.
— В этом то и загвоздка. Я только что разговаривал с тувинкой. Киаксар должен прийти к ней добровольно. Он теперь не бестелесный дух. Он человек из плоти и крови и должен сделать выбор подобру-поздорову.
Степанцев остервенело, вскричал: — Какой выбор?! Он же монстр! Его гнать отсюда надо!
Дозорный пожал плечами: — Законы Мироздания не я писал, — и предостерёг: — Нарушать правила нельзя, хуже может статься. Да и не получится. Шаманка даже не возьмётся за это. Мы ведь ей, по сути, убийство предлагаем.
Одноклассники застыли с окаменевшими лицами.
И тут Бойченко хитро сощурившись, щёлкнул пальцами и вкрадчивым голосом произнёс: — Раз вы пришли к нам, стало быть, у вас всё-таки есть какой-то план?
— Царь сторонится нас. Нужен тот, кого он не будет опасаться…, — начал Анатолий Александрович.
Паша быстро смекнул, что к чему и перебил: — Вы думаете, что мы подойдём на роль засланных казачков? А язык? Как мы будем общаться?
Дозорный чуть склонил голову: — Не совсем так. Я думаю, что надо применить женские чары. Но ни одна из нунтиусов не подходит, они воительницы, а не изящные барышни, с которыми мужчина чувствует себя всесильным.
— Маша на роль соблазнительницы не подойдёт! — безапелляционно отрезал Степанцев.
— Вопрос с языком тоже остаётся…, — уныло произнёс Глеб.
— Вы упоминали, что у вас есть подружки, здесь на раскопках…, — издалека закинул удочку дозорный.
Бойченко вытаращил глаза: — Я уже ничего не понимаю. Огласите план!
— Мы пригласим двух симпатичных барышень. С ними ничего не случится, я ручаюсь. Там везде наши люди. Нас много. Девчонки просто, каким-то образом отвлекут царя. Их задача прицепить к Киаксару фибулу. Он расслабится и проговорится. А мы подслушаем и найдём способ, как его уговорить.
— Не убедительно, — Паша скрестил на груди руки. — Предположим, я уболтаю Таню и Олю поучаствовать в реконструкции. Предложу им роль шпионок от племени амазонок. Скажу, что они должны вдеть некую волшебную фибулу на царскую мантию. А-ля это принесёт победу их племени, потому что как будто чары этой штуковины отравят мозг царя. Но как это заставит Киаксара прийти к шаманке?
Дозорный поднял большой палец вверх: — Отличная идея! А по поводу царя есть ещё одна деталь. Нунтиусы ему сообщили, что они якобы потомки его племени. Что хотят возродить Великую Мидийскую империю. Царская ветвь прервалась. Наследников нет. Пытались найти достойного предводителя среди своих собратьев, но неудачно. Правят дружиной пока. Жрица искала среди духов древних курганов какого-нибудь военачальника, чтобы оживить, а тут такая удача, на самого царя натолкнулась. Но немного не успели, иноземцы его выкрали и заточили.
Степанцев втянул шею и развёл руки: — То есть благодаря ей он спасся и теперь должен заглянуть в гости на чай? Так что ли?
— Или можно сказать, что жрица хочет провести обряд, чтобы его больше никто никуда не мог заточить? Или это обман и так нельзя? — неторопливо произнёс Глеб.
По хмурому лицу дозорного парни поняли, что это предложение не выход.
Александр Анатольевич озабоченно проговорил: — Правители любых стран всегда были тесно связаны со жречеством. Киаксар весьма хорошо осведомлён какая мощь кроется в руках жрецов. Понимает, что может стать марионеткой в руках колдуньи. Да и обряды все их он может знать. Для него они как обычная часть жизни. Кто знает, может быть, он уже сомневается во всём, что мы ему наговорили. Цари того времени не были напыщенными дураками с коронами вместо шляпы.
Удручённый Бойченко в классической манере доктора наук объявил диагноз: — Слишком много неизвестных в этом уравнении. Нам его не решить.
Паша звонко хлопнул в ладоши: — Тогда так. Подошлём шпионок, и в зависимости от того, что они выведают, определимся, как складывать всю эту магическую математику.

Через четверть часа на стоянке палаточного лагеря развернулся целый спектакль, привлёкший всеобщее внимание и устроивший невероятный ажиотаж. Копатели, дружно побросав кирки и лопаты, таращились на необыкновенное представление сродни сказки о Золушке. Только в данном случае Золушек было две. В воздухе повисло чарующее волшебство, которое никто не желал упустить и почти каждый снимал телефоном происходящее на видео или отщёлкивал кадры фотоаппаратом.
Брутальный рыжеволосый мужчина с бородой в развивающихся одеждах древнего воина, стоящий в позе героя около шикарного серебристого микроавтобуса премиум-класса с затонированными чёрными стёклами смотрелся в глазах Оли и Тани загадочной эпатажной голливудской звездой по масштабу не меньшей чем какой-нибудь киноактёр, сыгравший Конана-варвара.
Степанцев, подбоченившись, продолжал агитировать юнармеек, которые стояли напротив него в полном изумлении и смятении, бросая ошарашенные взгляды то на Глеба с другом, то на двух незнакомых мужчин: — Я же вам говорю, такой шанс один на миллион случается. Это наши друзья. Проводят реконструкцию боя с амазонками. Им на пару важных ролей двух девчонок подходящих не хватает. Кастинг долго проходил, тысячи красавиц пересмотрели, всё не то. А тут мы им с Глебом ваше фото подогнали. Так они сразу примчались. Сам Дрегос за вами приехал. Он именитый актёр. Там всего один эпизод. Если вы понравитесь режиссёру, то вас могут в большой кинематограф позвать! Пока будем ехать, вы свои роли проштудируете. Анатолий Александрович поможет.

Чтобы вернуть археологов к работе, зам куратора раскопок, уже пощипывающий и без того редкие волоски из своей козьей бородки, примчался на импровизированную парковку и вмешался в это бушующее восторженными криками действо: — Да чего вы медлите? Езжайте уже!
— Андрей Викторович, а если мы не подойдём? — дёргалась Таня, покусывая губы. — И здесь день потеряем и как-то перед ребятами, потом неловко будет.
Зам куратора махнул рукой: — Не попробуете, не узнаете. К тому же, сами подумайте, вам уже будет, чем перед друзьями похвастаться, — и более строгим голосом пожилой мужчина объявил: — Значит, так. Контакты все есть. Бойченко и Степанцев ручаются, что там всё без обмана. С вами для надёжности поедут. А день этот я вам всем в табеле закрою. Быстрее давайте, вы мне весь график срываете своими раздумьями! Только польза будет оттого, что вы этого красавчика рыжего увезёте отсюда!
Паша про себя хохотнул: «Класс! Теперь не надо будет и нам отпрашиваться или незаметно исчезать!».
Оля, словно игривый воробушек, вскинула голову и радостно зачирикала: — Мы сейчас мигом. Вещи только заберём. Сегодня же крайний день смены. Из Анапы уже напрямую домой в Краснодар поедем.
— Давайте-давайте! Только отзвонитесь, что у вас всё хорошо, — напоследок по-отечески забрюзжал Андрей Викторович и чтобы восстановить дисциплину у остальных подопечных начал махать руками так, как будто они были лопастями винта вертолёта, выкрикивая словно глашатай: — За работу! Солнце уже высоко! История вас ждёт!

По дороге девушки внимательно слушали детали по поводу их участия. Анатолий Александрович попутно отвечал на тысячи вопросов, на ходу выдумывая тонкости несуществующего сценария. Бойченко, сконфуженный присутствием Оли, помалкивал, забившись подальше ото всех в дальнем кресле салона. Степанцев же, устроившись на сидении рядом с водителем, попытался наладить контакт с Дрегосом.
— Вы так мастерски водите, что мы быстрее, чем за три часа доберёмся, — восхищённо произнёс парень.
Рыжеволосый снисходительно хмыкнул: — Ни одна машина не может быстро так, как нам надо. Сейчас вырвемся в укромное местечко на трассе, и я попробую перстнем нунтиуса нас всех ближе к Анапе перенести. Если бы археологи не толпились на дороге со своими телефонами, ещё в полях бы скачок сделали. Покрутились бы чуток, чтобы ваши подружки вопросов не задавали, почему так быстро доехали, и всё. А тут посмотри, дороги битком забиты туристами. Хоть к вам в лагерь удалось быстро незамеченным проскочить.
— Круто! Вы такие большие предметы можете двигать. А корабль тоже сможете?
Дрегос сощурившись, словно что-то прикидывая в уме, на тройку секунд задумался: — Не пробовал. Корабль, наверное, вряд ли, а вот на лодку или ялик чар хватит.
— А если несколько дозорных объединятся, то сможете корабль переместить?
— Дался тебе этот корабль, — прыснул Дрегос, но всё же ответил: — Если с пару футбольных команд нунтиусов собрать, то может и осилим.
Паша приободрился и, вытянув шею как страус, заглядывая в лицо водителю, спросил: — А дозорные играют в футбол?
Рыжеволосый, криво улыбнувшись, смерил юношу быстрым взглядом: — Парень, мы самые обычные люди, считай, что все обыденные игры знаем. В футбол, кстати, ещё пастухи играли. В мезозое камни пинали вместо мяча. Камень символизировал солнце. Если команда проигрывала, то главного, то бишь капитана, в жертву приносили, — он немного помолчал и хихикнул: — Мы во многие игры умеем играть, только правила вот иногда забываем. Сколько их раз уже люди переделывали и не сосчитать, да и в каждой стране они разнятся.
Послышались сдавленные смешки Степанцева: — Не хотел бы я оказаться в такой команде, где кто-то, позабыв правила, решит капитана прикончить после провального матча! Хоть и кричат «судью на мыло», но подобных случаев расправы не зафиксировано. Это судей так за плохое судейство пугают и всё, а капитанов вообще не трогают. Чаще словесная перебранка бывает между болельщиками, хотя и до драк случается, что доходит.
— А вот и уединённое укромное местечко, — обрадованно присвистнул Дрегос, свернув после короткого тоннеля на обочину.
Через мгновение микроавтобус уже мчался среди виноградников, устремившихся стройными рядами на склоны пологих гор, изумрудными возвышенностями, раскинувшимися под голубым небом и благодатным приморским солнцем. Дрегос приоткрыл люк на крыше. В салоне стал чувствоваться солёный привкус моря. Водитель оглядел пассажиров в зеркале заднего вида. Все были так увлечены разговором, что скачок в пространстве прошёл незамеченным.
— Ещё пять минут и мы у цели, — коротко бросил рыжеволосый, заставив Пашу задуматься о возможных вариантах продолжения театральной постановки, и юноша с озабоченным видом стал вслушиваться в то, о чём говорят остальные пассажиры.


На зубчатом вытянутом предгорном массиве среди можжевеловых островков и редких дубов на краю крутого выщербленного и поросшего блеклой растительностью берега моря на объёмной шестиколёсной телеге возвышалась войлочная кибитка с бурым пологом на входе. Около неё, одна к одной, размером поменьше полукругом теснились группой четырёхколёсные крытые парусиной повозки. Все эти воссозданные умельцами конструкции древних кочевников представляли собой стан Мидийского царя.
Киаксар стоял у самого обрыва, с напускным безразличием испытывая на себе натиск гулких порывов усиливающегося ветра. Солёный прибрежный воздух постепенно становился насыщенней. Волосы и одежда мидийца трепетали, но он как будто не замечал надвигающегося ненастья. Буравя взором морской простор, сжимая в руке красно-лаковый золочёный сосуд, наполненный вином, царь безмятежно слушал тревожные полу-крики, полу-стоны мечущихся чаек, предвещающих бурю. Только изредка вздрагивающие ноздри выдавали некую озабоченность. Взгляд то и дело возвращался к стоявшей на якоре белоснежной яхте, хозяева которой справляли какой-то праздник или задерживался на стае охотящихся дельфинов.
Приставленный к венценосной особе переводчиком Мирча уже приметил этот неоднозначный интерес к яхте и, поигрывая бородой, ненавязчиво рассказывал, какие сложные нынче в управлении корабли.
Неожиданно из одной повозки появились две стройные юные девы в приталенных длинных гранатовых платьях, расшитых на груди множеством блестящих как золото пластинок. Их волосы были укрыты под тонкими жемчужно-белыми шалями на полспины, которые крепились к высоким головным уборам, схожих с традиционными гоппами, теми, что носят женщины на Кавказе. На передней части гоппа цветочный орнамент из ярких бляшек и россыпи цветных бусин поблескивал на солнце, готовом в любую минуту спрятаться за набегающие свинцовые тучи. Величественной поступью, больше похожей на почётный караул, который возлагает венки к Вечному огню, нежели на марш услужливых придворных, девушки вместе несли бархатистую пурпурную мантию с удлинённым белым воротником.
Шуршание мелких камешков заставило царя обернуться.
Мирча с поклоном прокомментировал появление Оли и Тани: — О, великий, примите эту мантию. Она убережёт вас от непогоды.
Киаксар бросил взгляд на грозовые тучи и лёгким кивком головы дал понять, что не против этого дара.
Новоявленный переводчик шикнул девушкам: — Укройте плечи царя.
Но едва подруги приблизились, как рука мидийца взмыла в воздух останавливающим жестом. Он поднёс вино к губам и замер, словно не решаясь отпить.
Таня и Оля переглянулись. Их задача состояла в том, чтобы во, чтобы то ни стало надеть мантию на царя и застегнуть фибулу.
— Это же не по сценарию, — тихонько охнула Таня.
— Давай на колени встанем? — предложила Оля.
Девушки подобрались на пару шагов ближе и встали на одно колено напротив царя. Тот демонстративно вылил вино прямо перед ними, и отшвырнул сосуд в пропасть.
— И что дальше? Лечь и умолять? — в визгливых нотках в голосе у Тани было слышно, что в гордой юнармейке начал просыпаться гнев львицы.
Незаметно примеряющим тоном Оля прошептала подруге: — Я уверена, он специально так себя ведёт. Видимо нас проверяют, можем ли импровизировать.
Брови Тани заходили ходуном, и взмыли вверх: — Ах, так! Да пусть эти напыщенные режисёришки идут, куда подальше со своим кино! Я им, что профессиональная актриса? Да они просто издеваются над нами! — она бросила свою часть мантии на землю и зашагала прочь, продолжая в исступлении что-то выкрикивать.
Раскатистый грохот прокатился по округе. Небо расколола молния. Неистово взвыл ветер. Первые капли дождя обрушились вместе с крупными градинами. Пенясь, море закипело.
Оля подобрала мантию, изящно встряхнула, протянула царю и с умоляющим взором нежно проворковала: — Начинается буря. Наденьте это, пожалуйста.

Лёжа рядом с Пашей в засаде под телегой Глеб не слышал слов, но он прекрасно понимал что произошло.
Мысли оторопевшего парня застопорились на обрушившемся спонтанном вопросе: «Что это? Девушка, которая мне нравится, готова на всё, лишь бы добиться цели? Как далеко она готова зайти? Откуда такое страстное желание выполнить миссию?».
Тем временем Степанцев судорожно в стиле футбольного арбитра освещал происходящее: — Один игрок получил красную карточку и покидает поле! А это пол команды в нашем случае! Справится ли единственный нападающий?! Да-а-а, а шпионом то быть непросто… О, что я вижу! Да это же заявка на победу обозначилась! Трибуны замерли в ожидании! Гол-л-л!
Бойченко быстро заморгал и посмотрел осмысленно. Каким-то непостижимым образом Оле удалось накинуть мантию, и она билась над тугой застёжкой. Тут царь оттолкнул девушку и самостоятельно застегнул фибулу. Юнармейка откланялась и сбежала вслед за подругой. Шум дождя усиливался. Мирча и Киаксар покинули берег, скрывшись в царской кибитке. Внезапно край полога резко приподнялся, и показалась фигура мидийца.

— Смотри! — Паша вскинулся всем телом и больно ударился головой о телегу. Почёсывая затылок, он выдохнул: — Там что-то случилось!
Будто в подтверждение его слов Киаксар выпрыгнул из кибитки и со скоростью гепарда рванул к обрыву и спрыгнул. Нунтиусы как по команде выскочили кто откуда. Одноклассники помчались за всеми к отвесному краю. Со всех сторон были слышны крики, из которых стало понятно, что царь едва зашёл в кибитку, набросил подаренную мантию на Мирчу и предпринял попытку к бегству.

Обзор был затруднён непогодой. Хмурые взоры бороздили неспокойное море.
— Он разбился? Предпочёл смерть? — Степанцев, наскоро осмотрев пустынный берег, к которому скатился кубарем царь, растерянно вглядывался в бурливые волны.
Бойченко щёлкнул пальцами и, тряся рукой вдаль, закричал: — Я его вижу! Он превосходный пловец!
Нунтиусы не двигались. Они застыли с ожесточённым видом, словно терракотовая армия китайского императора. Киаксара в спасательном круге яхтсмены вытаскивали из воды.
— Что вы стоите? Верните его! — обомлел Паша.
— Как? — гаркнул Корнэл.
— Вас же много! Переместитесь на яхту! — закричал Степанцев.
Михей заартачился: — Неизвестно что эти люди подумают, пока мы будем мидийца отлавливать. Мы не можем их ликвидировать без причины.
— А вы доставьте яхту сюда! Царь поймёт, что вы всесильны и сдастся! А потом верните судно в море! — напористо предложил Паша.
Глеб поддержал друга: — Владельцы яхты, что-то празднуют. Они подумают, перебрали лишку и что им всё это померещилось. Если кто-то что-то сфотографирует, то сбросим их телефоны и фотокамеры в воду.
Дрегос поднял руку с перстнем, и призывно провозгласил: — Пацан прав. Это наш шанс. Все без исключения, штурмуем эту большую лодку!
Елизавета Леопольдовна громогласно прокричала: — Вперёд!
Супруг дозорной и Анатолий Александрович тоже уже были на изготовке.

Через мгновение ока на обрыве остались только Глеб и Паша. А ещё через миг огромная махина с килем и парусами материализовалась около стана кибиток. Дальше всё произошло в считанные секунды. Перепуганные владельцы и их гости даже не думали что-либо фотографировать. Они в застывших позах с оцепеневшими лицами скучковались на кормовой части около штурвала. Киаксар скрежеща зубами, сам спрыгнул с борта, и будто ничего не произошло прогулочным шагом, умываясь проливным дождём, прошёл в кибитку. Через минуту яхта уже качалось на волнах. Спустя ещё пару минут нунтиусы разбрелись по повозкам и укрытиям под деревьями.

— Эх, не сработала волшебная фибула, — тяжко вздохнув, поджал губы Степанцев, завороженно смотря на шторм.
Анатолий Александрович спохватился: — Сейчас захвачу застёжку и верну владельцу. Надо вместе поработать головой.
Судорожно вздохнув, Паша протёр мокрое лицо: — В точку! Пора будить Диму. Он же у Франца в мозгах копался, пусть и этого просканирует и зашлёт его как-нибудь к шаманке.
Дозорный кивнул: — Так и сделаем. Вы идите сушиться к подружкам, а я за Димой.
— А где Оля с Таней? Они ничего не видели? — задёргался Бойченко.
Плечи нунтиуса передёрнуло, но он невозмутимо ответил: — В микроавтобусе. Думаю, девушки были заняты переодеванием и ничего не заметили. Побудьте пока с ними, пусть успокоятся. Да и мы должны полностью определиться, как быть дальше.


Открыв дверь в микроавтобус, Паша в мгновение ока оценил взрывоопасную обстановку. На лицах подружек искрилось недовольство друг другом. Перепалка закончилась, настало время надутых щёк.
— А мы к вам! Что-то сыро совсем стало. Мешать не будем, если вы заняты. Я вот тут рукоделие прихватил, — беззаботным тоном протараторил парень и прикрыл дверь за Глебом, который тут же забрался в дальний угол и сосредоточился на сушке одежды.
— Рукоделие? Я не ослышалась? — шмыгнув носом, заинтриговано произнесла Таня.
Степанцев наклонил голову на бок, и широко улыбнувшись полу-пропел: — А что тут такого? Мастерами-ремесленниками и мужчины, и женщины могут быть.
— И в чём это ты мастер? Похвастайся, — хихикнула Оля.
Юноша, скрывая смущение, достал жгутики, нарезанные из куска миндального цвета кожи, которой были увешаны края повозок: — Вот. Браслет плести подготовил.
— Ого! А ты умеешь? — восхищённо уставилась Оля, рассматривая ровные отрезки кожи.
— Это я учился нагайки и кнуты плести, вот пригодилось. Подарок одной юной леди сейчас ко дню рождения смастерю, — Степанцев отодвинулся к окну и увлечённо стал перебирать жгутики.
Неожиданно вспыхнув алым цветом, Таня отвернулась и ревниво произнесла: — Повезло твоей подружке. Ты такой романтик.
Оля подсела к Паше: — Если это подарок для девушки, то надо бусинок добавить в плетение, а то на мальчишеский вариант смахивает.
Степанцев громко выдохнул: — Нету у меня бусинок. А дарить уже сегодня вечером.
— Я помогу, дай кинжал, — Оля сняла резинку с волос и показала, что хочет срезать с неё металлические и деревянные бусины.
— Здорово! Спасибо! — Паша подхватил маленькие кругляши и кинулся украшать своё творение.

«Она добрая» — застучало в сердце Глеба новое за последний час прозрение.
Он пересел ближе к умилённому усердствующему над плетением однокласснику и его неожиданной помощнице и, ловя нежные улыбки Оли, размяк как шоколад на солнце.

— Чего мы ждём?! — резким тоном произнесённый вопрос Тани заставил всех вздрогнуть.
Не прерывая работы, Степанцев прокашлялся, и пояснил: — Дождь закончится, и поедем. Сейчас опасно. Дорога по краю обрыва. Видимость плохая.
«Вот вредная девчонка! Сама делов натворила, а теперь на других срывается» — ругнулся про себя Паша и попытался разрядить накал: — Представляете, а я мечтал, что ещё покупаться в море получится.
— Тоже мне мечта, — хмыкнула Таня.
— А ты о чём грезишь? — подключился Бойченко, мигом разгадав замысел друга.
Тоном главнокомандующего на параде Таня громыхнула: — О карьере конечно! Что я зря, что ли в юнармию подалась? Научусь командовать и до генерала дослужу, не меньше!
От такого откровения у Паши округлились глаза до размера футбольного мяча, и он выпалил: — Хо-хо! Не хотел бы я под твоим началом воевать.
Таня, дребезжа, словно крышка на кипящем чайнике, вскрикнула: — Что?! Ты не веришь, что из меня нормальный генерал получится?
— Отчего же, верю. Женщин в армии достаточно служит. Казачки в бою тоже фору мужчинам не раз давали, — хмыкнул Паша.
— А чего тогда в мою армию не пойдёшь? — стала допытываться Таня.
Прикрякнув, Степанцев подумал: «Язык мой, враг мой. Вот почему не удержался? Надо ж было такое ляпнуть!», а вслух произнёс: — Да как-то привык, что начальник постарше должен быть, поопытнее что ли…
— Тьфу! Да это я легко. Военная академия на что? Там всему научат. Оль, подтверди! — настроение Тани стало улучшаться.
— Да. Там теории предостаточно, — тихо отозвалась подружка.
Таня победно произнесла: — Все девчонки из юнармии, как и я, генералами будут, вот увидите!
Вдруг раздался полный волнения голос Глеба: — Оля, а ты о чём мечтаешь?
Девушка как-то странно притворно засмущалась и, поправляя причёску, заворковала: — А что мечтать? Мне природа красоту подарила. Я себя в любом деле реализовать смогу. С такой неординарной внешностью меня ждёт особенное будущее на любом поприще.
Девчонки снова заспорили, а Бойченко замкнулся глубоко в себе, пересматривая эталон женской красоты, который некогда воздвиг: «Димка о вселенском законе рассказывал, что как снаружи, так и внутри. То есть если светлый лицом, то добрый, а мрачный человек со злом в сердце ходит. Не по красивому лицу выбирать нужно, а по сердцу, в нём вся красота прячется. Не может добрый человек быть таким эгоистом. Оля умная, красивая, но какие цели у неё в голове? Нужен ли ей кто-то рядом или интересует только некий пьедестал почёта без разницы где? Она не командный игрок, а мама Машке говорила, что женщина как хранительница семью сбережёт, если не как одиночка себя вести будет, всех объединить сможет, если не только о себе думает… Идеальная девушка она другая… Она добрая фея…».
Вдруг наступила тишина. Дождь перестал дубасить мощными каплями по крыше микроавтобуса. Будто отсалютовав на прощание, вспышки молний многократно озарили небо. Из-за уносимых порывистым ветром туч стало проглядывать солнце, поджигающее блестящими огоньками стекающие на траве последние слезинки дождя. Буря закончилась.
Не ожидав от себя неконтролируемого урагана эмоций, словно вдогонку отбушевавшему ненастью, Глеб с горечью выдал: — Надеюсь на твоём пути встретиться человек, который сможет растопить твоё ледяное сердце!
— Да, я Снежная королева. Меня сможет завоевать только самый-пресамый! — расхохоталась красавица, вызвав очередное негодование у Тани.
Степанцев демонстративно закашлялся и стал открывать запотевшее окно: — Дождя нет, пора проветрить!
В микроавтобус ворвался свежий наполненный озоном воздух, чуть растворив запах кожаных кресел и запустив по ребятам мелкие мурашки. И тут дверь отворилась, прохлада со всей мощью вторглась в тесное пространство, полностью устранив духоту и заставив пассажиров поёжиться.
Дрегос просунул рыжую голову в салон и оповестил: — Выезжаем в Краснодар. Кто остаётся?
Приметив в просвет двери Диму с Акелой, и гордо вообразив, что юный волхв теперь будет наставлять нунтиусов вместо них, Паша вскинул руку и галантно произнёс: — Едут все. Мы наших леди домой провожаем.
— Тогда пристегнитесь, дорогая скользкая, — захлопывая дверь, чёрство ответил Дрегос.
Девушки закопошились с ремнями безопасности, а Степанцев, улучив момент, успокаивающе шепнул расстроенному другу: — Мама говорит, что женщина побеждает, лишь сдавшись. Но не все это понимают.


Обессиленный ночными приключениями юный волхв выглядел помятым. Неуверенной походкой, путаясь в длинных полах туники цвета нежно-серебристого инея, широкий пояс которой держал бесчисленные складки ткани, чуть согнувшись, подкручивая длинные рукава, юноша шёл по мокрым камням в низких сапогах из мягкой кожи, судорожно соображая, как бы ему договориться с Мидийским царём. Только резво бегущий Акела вселял уверенность, что всё будет хорошо. Идущий же рядом отчаянно жестикулирующий неунывающий Мирча внушал суматошное беспокойство.
Словно он был давным-давно знаком с Димой, а не встретил юношу всего несколько минут назад, дозорный по-дружески подбадривал: — Для Киаксара ты жрец. Молодой, но жрец. Он посмотрит на тебя с волком и сразу поймёт, что ты посланник Высших сил. Ты главное говори убедительно, я то переведу как надо. Так, мол, и так, было видение, Вселенная хочет того, чтобы ты вернулся домой. Есть жрица, она тебе поможет. И всё такое. Можешь ещё для наглядности и устрашения слова растягивать, завывать или руками сотрясать.
— Это же принуждение, получается? — усомнился Дима в предложенной тактике.
Мирча хохотнул: — Это военная хитрость. Ты что думаешь, что враги по законам чести сражаются? Красивые драки только на экране кино бывают. А когда речь идёт о выживании, никто не церемонится.
Нунтиус остановился около царской повозки, тщательно оглядел паренька, натянул ему на голову неглубокий капюшон и, троекратно похлопав по плечу, с искорками балагура в заботливых глазах спросил: — Ну как, ты готов?
Он получил ответ юноши в виде едва заметного кивка с затяжным морганием.
— Заходим! — выдохнул Мирча, откинул полог, и будто взбесившись, громко закричал какие-то ругательства.
В набитой толстыми коврами и пёстрыми шёлковыми подушками кибитке было пусто. Хитрый мидиец снова сбежал.
Юный волхв внезапно засуетился, словно это происшествие его разбудило: — Акела, след! Бери след! Он не мог далеко уйти!
Мохнатый помощник, увлекая за собой Диму, рванул по узкой тропке, ведущей в населённый пункт.
Спустя пару минут их догнал Мирча: — Я остальным сказал пока не высовываться. Не хватало, чтобы кто-то полицию вызвал, увидев, как мы тут массово облаву устроили.
Дима угукнул и они помчались дальше. Поскольку для смены одеяний времени не было, парочка, бегущая за странного вида псом по улицам посёлка в пригороди Анапы, вызывала несказанное, но терпимое удивление на лицах жителей и любящих спокойный отдых туристов. Су-Псех обосновавшийся на Высоком берегу имел только два пути к морю: в четыреста и восемьсот ступеней. Фотографы и модели в самых разных одеяниях часто бывали здесь, подбирая места для эффектных снимков. Но чаще можно было встретить романтического вида наряды, поскольку на многометровых лестницах были обустроены особые перила, на которых казалось, что человек позирует на носу корабля, как в нашумевшем кинофильме «Титаник».
Вскоре Мирча стал притормаживать и, пуская гневные взгляды на прохожих, что-то тихо ворчал себе под нос.
Невесёлая вымученная улыбка пробежала по лицу Димы: — Мы похожи на сбежавших из дурки. Нам не полицию, а медиков вызвать могут, чтобы вернуть в психушку!
Дикий хохот Мирчи заставил обернуться пешеходов на противоположной стороне дороги: — Ты прав, парень. А ну-ка останавливаемся. Я, кажется, понял, куда ведёт твой мохнатый друг. Видишь, он уже нас дожидается.
Идя неспешным прогулочным шагом они успели выровнять дыхание до того как достигли тенистой развилки, где под развесистой катальпой сидел Акела. На просторной площадке справа показалась пустая автобусная остановка.
— Царь сел в маршрутку? — изумился Дима.
— Не думаю, — замотал головой Мирча и указал на припаркованный белый шевроле. — Там дальше вроде стоянка таксистов, пошли, спросим.
Юноша, громко выдохнул и, ковыляя следом, с укором спросил: — Почему вы Киаксара в надёжном месте не заперли?
Не оборачиваясь, словно уставший учитель геометрии, который в очередной раз доказывает ученикам теорему, Мирча бесстрастно проговорил: — Чем меньше нарушитель из прошлого узнает о будущем, а живущие сегодня столкнутся с прошлым, тем меньше будет всплесков энергетических возмущений и негативных последствий.
— Последствия? Какие последствия? — обострил внимание юный волхв.
— Человечество может вернуться в каменный век просто от того что этот мидиец с непобедимым клинком примется добывать себе власть.
Гримаса недоверия застыла на лице Димы: — Человечество и так плохо уроки усваивает, и войны без конца ведёт. Сами себя и без Киаксара туда отправляем.
Дозорный поморщился, подбирая слова: — Разрушение памяти. Обнуление. Люди восстанавливают цивилизацию, потому что есть память о былом. Но если разорвать связь преемственности поколений, то случится, то, что уже однажды случилось…
— Что случилось? — обомлел юноша.
— Когда люди дорвались до телепортационных технологий жрецов и начали бесконтрольно прыгать по временным измерениям, многие достижения по познанию устройства мира потерялись безвозвратно. Люди забыли, что они смертны. Отказались иметь детей. Популяция резко сократилась. Межвременные пиратские набеги, и делёжка власти стали обыденным делом. Это было на самом деле не так уж давно. Последствия этого времени отобразили руинисты. Просто в хронологии мировой истории существует намеренный хаос… Ладно, я не об этом. После коллапсного краха на большей части планеты в огромных дворцах и на территориях космических аэропортов пасли овец, потому что не могли, не знали, не умели, как распоряжаться таким имуществом. Уровень знаний катастрофически упал. Потребности сократились до первобытного уровня. Да что там, сыр учились делать заново. В лучшем случае могли костёр разжечь — вот и вся цивилизация. Дряхлые старики пытались что-то донести малочисленным малолетним детишкам, но те не могли воспринимать как оно того нужно было. Да и где применять-то, если единая система использования технологий раскрошилась.
— Но как-то же всё восстановилось? — мысли парня путались.
— Ну да. У избранных кое-что осталось. А вот у всех остальных дела обстоят несколько иначе. В круговую если посчитать, то и сотой части не вернули из того что было. Законы Мироздания спиралевидны в обе стороны. Либо развитие без предела, либо полная деградация. Выбор делает человек.
Дима поёжился: — Получается, что человек топчется где-то в одном месте?
— Можно и так сказать. Одни умы открывают проходы для совершенствования, другие их захлопывают. Много понабралось последователей чернокнижников. Их действия творят дыры, через которые просачивается развитие и развеивается в небытие, — Мирча замедлил шаг и сменил тон: — По-моему в машине пусто… О, вот ты где! Смотри вперёд.
Дима поднял сосредоточенный взор, и радостно объявил: — Я понял! Там скамейка с мужчинами у магазинчика. Слева — это продавец, а второй наш таксист. Акела, иди рядом!
Волк сбавил ход и засеменил около хозяина.
Незнакомцы, которым было далеко за пятьдесят, сидящие на узкой скамейке около выбеленного крошечного как теремок строения с громкой вывеской «Мир продуктов», уже с нескрываемым любопытством рассматривали приближающуюся тройку.

Разговор, к счастью Димы, оказался информативным, Акела поработал на славу. Юноша восхищённо смотрел на Мирчу, который искусно общался с местными жителями, не сразу пожелавшими идти на контакт с чудаковатыми приезжими.

— Да вы что? Кир не заплатил? Не может быть? На него это совсем не похоже! — тараща глаза, вскидывал руки к небу дозорный.
— А я как обомлел? Заходит в диковинной одежде статного вида солидный мужик и как сорванец хватает сладкую булку. Я так поразился, что даже ничего ему не сказал. Пока отпустил покупателей, кинулся, а этого наглеца, и след простыл, — жаловался благоухающий свежей выпечкой продавец, пока таксист листал телефонную книжку в мобильнике.
— Нашёл! Сейчас узнаю, куда ваш сумасбродный Кир уехал, — пробурчал отзывчивый, но на удивление не словоохотливый таксист, нажимая кнопку вызова.

Через минуту стало понятно, что солидный мужчина не заплатил и другу таксиста и тот готов сказать, где высадил пассажира, только за отдельную плату.
Мирча прикинулся оскорблённым: — Неужели здесь никто не говорит по-мидийски и никто не сможет помочь заблудившемуся иностранцу?!
Пожилой таксист сконфузился: — Николаша проронил, что у музея сейчас стоит. Может там и высадил.
— Конечно, там, — отозвался продавец, — Ещё ни один турист не прошёл мимо Горгиппии.
Дима, всё это время стоящий в сторонке, поглаживая Акелу, удивлённо переспросил: — Мимо чего?
Выпятив грудь колесом как молодцеватый гусар, и упёршись рукой в бок, продавец расшифровал, не забыв как бы, между прочим, блеснуть знаниями перед своеобразными чужаками: — Горгиппия. Это археологический музей. А вообще так раньше Анапа называлась, по имени боспорского царя, который тут был наместником. Там на километры раскопки древних кварталов города тянутся и большое музейное здание есть. В общем, всё как полагается. Не хуже, чем в Луврах всяких. Интереснейшее место, я вам скажу. Вон рекламный плакат на доске объявлений у остановки висит, какая-то новая выставка готовится, сами почитайте, — вдруг мужчина растерянно почесал затылок, и повернулся к таксисту: — Музей-то не один. Мало ли у какого именно музея Николаша твой сейчас таксует…
Таксист беспомощно развёл руками: — Перезванивать не буду. Он злой сейчас. Упомянул, что иностранец ни бельмеса не понимал, тарахтел что-то по-своему и всё.
Юный волхв бросил осторожный взгляд на внезапно притихшего Мирчу, тот сосредоточенно играл желваками и наконец, театрально опечалившись, протянул: — А-я-я-й! Потеряли мы Кира. Ну, да что ж теперь причитать, сам найдётся, не маленький. Спасибо люди добрые.
Пригнув незначительно спину, дозорный отвесил вежливый поклон добровольным помощникам и, подмигнув Диме, искусственно улыбаясь, проронил: — Уходим.
— Эй, заплатите за друга! — внезапно оживился продавец.
Мирча изменился в лице. Тактичный турист испарился, и дозорный опять казался взбалмошным охламоном.
— Ни тот костюм надел, извините, в другой раз, — почти пропел он на прощание.

Скрывшись за катальпой на углу, дозорный схватил Диму за руку: — Бери волка. Перемещаемся в музей.
— Какой музей? Они же сказали, что их много? — непонимающе заколебался юноша.
— Начнём с того, что на плакате только что разглядел. Нам спешить надо, пока след ещё горячий, — одним острым, наполненным здравомыслия взглядом, дозорный успокоил сомнения Димы.

Оказавшись с помощью перстня нунтиуса в музейном дворике, тройка мелкими перебежками переместилась за густо засаженную клумбу около высокого белого здания с многоколонным нарядным портиком.
— Куда дальше? — покусывал губы Дима, пока Мирча, встав на цыпочки, изучал обстановку.
— Я д-у-у-м-а-а-ю, — процедил он в ответ.
Шумно выдохнув, Дима с досадой произнёс: — Со мной тоже можно порассуждать! Авось пригожусь!
Веселье мимолётно блеснуло в глазах нунтиуса: — Так и быть попробую объяснить, что творится у меня в голове. Я откидываю варианты, куда Киаксар точно не мог пойти. Через дорогу на набережной кафешка. Царь уже не голоден. Слева раскопки. Но что ему делать среди древних сооружений, которые, по сути, являются открытыми небу и солнцу огромными ямами?...
Воспользовавшись короткой паузой, юноша наскоро вставил: — Надо идти в здание музея!
Медленно качая головой, растягивая слова, дозорный ответил: — Там толпа туристов…
— Не везде, — придирчивый взор парня обнаружил отдельно стоявший павильон, куда он тут же указал: — Там написано «Не входить», а судя по большущим деревянным ящикам у входа рядом со стендом, на котором нарисован огромный древний город, можно предположить, что готовится какая-то экспозиция. Возможно та самая, о которой упоминал продавец.
— Х-м-м, я бы с удовольствием сейчас произнёс, что если бы я был на его месте, то я бы пошёл в этот укромный уголочек. Но я не на его месте. Я понятия не имею, что задумал царь, — под давлением нерешаемой задачи, голос Мирчи звучал растерянно-огорошенным.
— Акела, поищи, друг, — рухнул на колени перед волком молодой волхв.

И тут откуда-то сбоку послышался недобрый старческий возглас: — А ну пошли отсюда! Ишь чего удумали? Вырядились как клоуны и без билетов проникнуть хотят!

Пристыженная тройка проворно вылетела из-за кустов и торпедой промчалась за решётчатые ворота. Позади, пыхтя, шёл по направлению к павильону возмущённый старенький профессор, сотрясая им вдогонку тростью. Округлая фигура учёного мужа почти перекатывалась по просторному двору. Поблёскивая взмокшей лысиной, он продолжал возмущаться по поводу вторжения.
— Этот колобок катится туда, куда нам нужно, — неожиданно хохотнул Мирча. — Пошли, незаметно подкрадёмся с другой стороны, — и, проверив, что на них никто не смотрит, нунтиус переместил тройку следопытов за павильон.
Оказавшись среди груды вскрытых банок краски и замоченных в растворителях кисточках, Дима зажал нос и приглушённо, стараясь не дышать специфическими химическими парами, проговорил: — Хорошо, что всё это добро не под прямым солнцем хранится.
— Да, ёлочки тут очень кстати высажены, защита засады и тень то, что надо, — осматривался дозорный, ища способ проникнуть в павильон. — Там вроде с торца дверь, через которую весь этот хлам сюда снесли. И я думаю, что наш друг внутри, смотри-ка, как волк выгибается, — торжественно объявил Мирча.
— Но мы же сейчас туда не пойдём? Там этот гневный Колобок ходит, — скривился Дима, поглядывая на беснующегося Акелу, опять взявшего след.
— Что правда, то правда, но подобраться поближе нам никто не мешает, — принялся очищать проход нунтиус. — Киаксар затаился и нам это на руку. Колобок рано или поздно укатится, и мы спокойно разберёмся с мидийцем.
Юноша начал помогать переставлять банки и чуть слышно обронил: — Старая видать сказка о Колобке.
Услышав его, Мирча иронично заметил: — Даже не представляешь, какая древняя. От сотворения Луны.
— Чего? — опешил Дима.
— Того. Когда слепили Луну, тогда сакральной сказкой в историю и записали, — дал ответ дозорный, от которого в голове парня всё окончательно пошло кругом.
— Что сделали?
— Чего несмышлёнышем прикидываешься, ты же из ведунов? Или не велено болтать? Так со мной можно, — постучал себя в грудь Мирча.
— Я этого ещё не проходил, — будто извиняясь, пролепетал юный волхв.
— О! Так я тебя просвещу. Дело было так. Однажды нашим пращурам в древней метрополии перепало наскоро Землю защищать от падения крупногабаритного космического мусора. Лучшим был выбран проект создания магнитного уловителя около планеты. Собрали строительный материал по Вселенной, где смогли оторвать, не нарушив баланс. Из железных астероидов каркас скрепили, мягкими минералами облепили, сделав полый мячик, и закинули на орбиту. Так что сказка «Колобок» это о создании спутника планеты Земля. Не совсем детская это сказка, ведическая быль. Дети прекрасно помогают её сохранить в веках. Жаль только смыслы утрачиваться стали. Дивинус и здесь свою лапу прожорливую приложили.
— А звери, это созвездия? Показан путь Луны по каждой фазе от зарождения до циклического возрождения? — попытался декодировать Дима путешествие Колобка.
— Не-а. Не угадал. Это путь, по которому тащили эту махину к Земле, уворачиваясь от магнитных полей крупных планет и скоплений астероидов. Он записан на память потомкам для того, чтобы знали, что такое вообще возможно и указали, где пройти надо, если с Луной что-то произойдёт и новую лепить придётся.
— М-да, — криво улыбнулся юноша, паркуя себе в памяти эти удивительные данные для дальнейшего анализа в более подходящей обстановке.

И вот проход был освобождён. Дверь на удивление юноши легко поддалась, обнажив заваленный досками узкий тёмный коридор.
— Какой-то странный музей. Почему тут ничего не охраняется? — выразил недоумение Дима, готовившийся к тому, что придётся повозиться с хитроумным замком.
— Это не совсем музейные экспонаты. На плакате значилось, что местные художники совместно со скульпторами воссоздали убранство некоторых помещений дворца в Экбатане. О, я только что понял, что здесь привлекло нашего друга! Экбатана — это был не только крупнейший город в Мидии, но и столица. Киаксар увидел рисунок города у входа в выставочный зал, вероятно, признал какие-то знакомые места и решился сюда заглянуть.
Мирча пригнулся, чтобы пройти в павильон, и наскоро дал установку: — Всё, теперь тихо. Заходим. Наша задача незаметно выяснить, что тут происходит. Обнаружить царя и скорее всего с применением силы вернуть в стан на Высокий берег в Су-Псехе. Будь готов помогать.
Казалось, волк был недоволен тем, что замыкал, а не возглавлял тройку. Акела понуро шёл, изредка вздыхая и тихо фыркая от запаха свежей краски и древесины. Прокравшись за расписные гипсокартонные стены, следопыты услышали знакомое ворчание профессора. Старичок бормотал на смеси языков. Из всей речи музейного работника Диме были понятны только ругательства.

— Бесовы детины! Вот кто это написал? Кто таблички с такой ерундой устанавливает? Ещё и за характеристиками положительными придёте! Ох, и дождётесь вы все у меня! Я вам такой экзамен под конец практики устрою, каких вы ещё не видывали!

Подобравшись к проёму, изображавшему полукруглый вход, Мирча осторожно заглянул в зал, а юный волхв присел на корточки, чтобы хоть что-то разглядеть за мощной фигурой дозорного. Помещение с высокими потолками было расписано с три Д эффектом под каменную плитку с фигурными барельефами. Продолговатые отсеки по периметру, выполненные как части комнат с позолоченными колоннами и нарисованными узорчатыми серебряными пластинами на стенах, демонстрировали богатый быт древней эпохи. Преобладали золотые и красные цвета. Прослеживался восточный стиль с обилием ковров, пятнистых шкур животных, подушек-валиков. Крылатый солнечный диск, символ божественной вездесущности многократно дублировался и в рисунках на массивных деревянных сундуках, и над дверными проёмами выставочных ниш. Скудное освещение малыми прожекторами с желтоватым матовым светом, подсвечивающими лишь экспозиции, заставляло напрягать зрение.
«Тут есть, где спрятаться» — озадачился Дима, разглядывая множество укромных закоулков и каменные саркофаги в центре зала, вокруг которых, облачившись в халат антрацитового цвета и тонкие белые перчатки, профессор колдовал с табличками.
Внезапно по коже юноши прошёлся студёный поток мурашек неприятного предчувствия. В это же мгновение он увидел, как из тёмного угла за спиной профессора с увесистой коробкой в руках появился Киаксар.
«Он хочет напасть!» — рефлекторно понял молодой волхв и вскочил на ноги, но Мирча удержал его, от необдуманного шага, зажав парню рот.
— Ч-ч-ч! Я вмешаюсь, если нужно будет. Ждём, — чуть слышно проговорил дозорный.
Нунтиус мягко разжав пальцы, отпустил юношу и став, в напряжённой позе готовящейся прыгнуть кошки, настороженно наблюдал, держась за перстень. Дима же вышагивал в темноте коридора, гадая, что происходит, но не в состоянии присесть на негнущихся от переживаний ногах, чтобы подглядеть, как разворачиваются события. Приглушённые бормотания профессора — это было единственное, что давало знать юному волхву, что скрытая атака ещё не произошла.
Вдруг Мирча заулыбался, и в этот же момент зазвучало два громких возмущённых голоса.
— Что? Что там? О чём они говорят? — растерянно улыбнулся Дима, теребя полы жреческого одеяния.
Стараясь ничего не упустить из разговора, одновременно слушая и переводя, Мирча сбивчиво зашептал: — Царь ящик отставил. В переговоры пустился. Профессор же по-мидийски вслух зачитывал. Киаксар думает, что сородича сыскал. Наш царь оказывается, посвящён в жрецы. Матушка его с детства старалась. Ему нужно две ночи. Если Колобок ему поможет, то мидиец этого профессора сделает главным при дворе и осыплет царскими милостями.
— Два дня? На что? — изумился юный волхв, тряхнув головой.
— Окрепнуть должен. Непобедимый акинак отберёт у бестелесного врага. Ага, это он о Тиссагете. Так, значит, пережить новолуние ему надо.
— Новолуние? — оцепенел Дима. — А это здесь причём?
— Я не спец, но попробую предположить, что Луна помехи создаёт. Нельзя не учитывать её магнитных полей. Все колдуны, так или иначе, на этом заморачиваются. Даже заклятия накладывают в определённые фазы лунного календаря, потому что магия может не сработать, — тут дозорный ухнул: — Какой прыткий! Вызовет через пламя перехода свою армию. Намеревается империю построить, да род возродить.
— Кто ему даст? Ядерные державы не позволят! — покосился юноша.
— Ты недооцениваешь силу магии. Считай, что акинак — это и есть ядерное оружие, — внезапно Мирча хохотнул в кулачок: — Этот Колобок тот ещё лис! Киаксар просит помощи, а старик, как бы соглашаясь, медленно отводит его к центру зала.
Изумившись хитрости престарелого работника музея, и желая лицезреть, задуманную манипуляцию, парень нетерпеливо юркнул вниз. Он присел, чтобы увидеть всё самому. Мидиец, размахивая руками, что-то объяснял, а профессор, кивая и снисходительно отвечая, мелкими шажочками пятясь, обходил саркофаг, рядом с которым на скамье лежала плита-крышка. Высота края гробницы почти доходила до колен царя. Дождавшись, когда Киаксар встанет спиной к саркофагу, старичок осуществил резкий обманный манёвр, и незваный гость грохнулся прямо в углубление ковчега. Несколько секунд усилий и крышка с грохотом встала на своё место.
Послышался гомерический хохот профессора: — Посмотрим шутник ряженый, что ты мне утром запоёшь, после того как тут заночуешь! Скажи спасибо, что плита неровная и у тебя кислород есть! Ишь ты не поленился фразы на мидийском вызубрить.
Шаркающими шагами, держась в области сердца, старик удалился через центральный вход.
— Пойдём доставать, — подскочил Дима.
— Не спеши. Пусть Киаксар насладиться заточением. Легче договариваться будет, — подмигнул дозорный.
Послышались глухие удары. Мидиец пытался вырваться на свободу. Вскоре яростные попытки стали затухать, сменившись на редкое постукивание.
Ехидно улыбаясь, нунтиус объявил: — А вот теперь пойдём. Но появиться надо эффектно. Запускай волка.
Акела не дожидаясь команды, клацая когтями по паркету, устремился к саркофагу. Звуки изнутри ковчега тут же затихли. Волк прошёлся несколько раз вокруг и остановился в одном месте, интенсивно принюхиваясь.
— Видимо обнаружил щель, о которой Колобок говорил, — выпрямился Мирча и вальяжно зашагал к гробнице.

Через несколько скупых обоюдных реплик с царём дозорный обратился к юному волхву: — А теперь как я учил. Неторопливо объясни, что ему пора домой.
Не обладая особой артистичностью, Дима решил скопировать манеру поведения типичную для волшебников из кино, и немного обновив поучения Мирчи, юноша зычно заговорил отрешённым голосом: — Киаксар, твой род снова прервётся. Тебе его не возродить. Это твоя кара. Возвращайся домой. Здесь всё чуждое. Здесь нет соратников. Ты никому не сможешь доверять. Любой новый знакомый кто он, сподвижник или конвоир? Я не обременён перед твоими последователями ничем. Я волен говорить то, что дают мне узнать Высшие силы. Ты слаб. Вернись и вновь обрети власть и корону. Если ты согласен, я провожу тебя к жрице.
Реакцией на перевод нунтиуса была тишина. Из тонкой щели слышалось хриплое сопение. Уставший от бесплодных попыток выбраться из заточения с низким содержанием кислорода, мидиец по-видимому размышлял с открытым ртом. И вот сродни звериному рыку прозвучал ответ. Царь приказал отвести его к жрице. Откинув крышку саркофага, дозорный переместил беглеца с помощниками в стан. Едва они появились, как нунтиусы окружили кибитку Киаксара, давая мидийцу понять, что ещё одной попытки сбежать у него не будет.
Через час тактических перемещений: поисков тувинки на раскопках и выявления вместе с шаманкой благоприятного места для розжига пламени перехода, группа дозорных во главе с Анатолием Александровичем конвоировала Киаксара к оврагу у лагеря. Хадиуль, обновившая археологический костюм обилием мелких белых пёрышек и хвостом горностая, выставила ведическую завесу, через которую костёр не был виден ни в палаточном лагере, ни за его пределами. Дима с Акелой стояли, смирно наблюдая, за действиями шаманки, колотушка которой неустанно работала.
Костёр разгорелся. В наступившей тишине поедаемые жёлтыми языками пламени завораживающе потрескивали сухие сучья. В толще высоко поднимающегося сизого дыма неистово плясали искры, отливая на жарком солнце аметистовыми красками. Вышибая слёзы, в воздухе висел тягучий особенный запах магических трав, который сложно было перепутать с каким-нибудь лекарственным ароматом народного целителя.
Испытывающий прожигающий взгляд шаманки прошёлся по Мидийскому царю, не мигая, она спросила: — Что ты хочешь?
Мирча перевёл. Последовавший ответ вверг нунтиусов в бессильный гнев. Царь снова заартачился и запросил предсказание у жрицы. Дозорные с обескровленными лицами, грозно сверкая глазами, уставились на шаманку.
Тувинка повиновалась, она прошлась вокруг мидийца, мастерски поигрывая колотушкой и туманно изрекла: — Твоё имя записано среди великих воинов в истории человечества.
Высокомерная ухмылка заиграла на довольной физиономии надменного венценосца: — Высшие силы благоволят мне.
Пылая злорадством, царь принялся очень быстро неразборчиво бормотать, то вскидывая руки к лицу, то размахивая ими как крыльями.
Перевод Мирчи и жесты Киаксара с призывными интонациями в неразборчивой речи, встряхнул юного волхва, Дима испугался, что мидиец, будучи обученным жрецом, может наслать какое-нибудь зловещее проклятие.
Юноша заметался в поиске решения, неосознанно взмолившись: «Тиссагет, твой непокорный враг бесчинствует, приди же, примени свой непобедимый акинак!».
И тут в ясном небе просияла вспышка молнии. Киаксар побагровел, осерчало, что-то выкрикнул, и замер в хмуром неразумении. Юный волхв предположил, что заклинания царя должны были возыметь другой эффект и тот сейчас был несказанно удивлён и раздражён.
Щурясь, юноша всматривался в постепенно проявляющиеся смутные мятно-неоновые очертания: «Что же это? Не может быть! Тиссагет! Он пришёл!».
Призрачный воин размахивал вполне реальным мечом. На лицах нунтиусов, стоящих как неподвижные глыбы, пробежало пылкое приветствие героя.
Свирепый рёв вырвался из горла Мидийского царя и, выхватив из костра горящую ветку, он кинулся на давнего врага. Колдовское пламя под шептание царя, возымело сковывающее действие. Призрак словно был охвачен тугим арканом и не мог двигаться. Могучий акинак через пару атак оказался в руках Киаксара.
По Диме пробежала горячая волна безмолвного ужаса, ладони взмокли, колени затряслись.
— Ты слаб! Акинак мой! Я разбужу мечом спящих в курганах воинов и приведу свою армию! Я не победим! Я завоюю этот мир! — триумфально вскричал царь, а Мирча автоматически осуществил наполненный хлёсткими заявлениями перевод, который словно сорвал сдерживающую ватно-ядовитую парализующую пелену с юного волхва.
Юноша в исступлении замотал головой: «Нет! Это Киаксар слаб!».
Ясность мыслей в мгновение ока согнала прилив страха, притупляющий биение сердца, заставив юного волхва действовать интуитивно. Дима, клацнув языком мохнатому другу, кивнул на мидийца, и догадливый помощник рьяно бросился под ноги царю с такой силой, что тот чуть не улетел прямо в костёр. Пытаясь восстановить равновесие, мидиец хватался за воздух, и вот одно не ловкое движение и Киаксар повалился наземь. Руки царя оказались в огне, и он отпустил клинок, чтобы подняться. Дима прокрутился в прыжке в развивающихся одеждах и, проскакав, словно гонимый ветром перекати-поле, подобрал оставленный на секунду без присмотра меч.
Глядя исподлобья как гипнотизирующий жертву змей, юный волхв прошипел Киаксару: — Возвращайся откуда пришёл. Ты слаб. Акинак останется здесь. Ты утратил его. Даже пацан способен тебя обезоружить.
Саркастически рассмеявшись, Мирча с издевательским поклоном глумливо осуществил перевод царю.
Раскатистый рык вырвался у Киаксара: — Ещё посмотрим! Я отыщу клинок в своём времени! — он повернулся к шаманке и приказал: — Жрица, верни меня!
Хадиуль не надо было просить дважды. Она живо загремела колотушкой. Пламя заходило ходуном. Едва тувинка указала рукой на огонь, как Киаксар не оборачиваясь, с гордо поднятой головой, устремился в самое пекло. Его силуэт замелькал и исчез. Неожиданно Хадиуль с нежной улыбкой на устах обратилась к Тиссагету, приглашающим жестом указывая на то, что он тоже может уйти магическим пламенем перехода. Сияя неоновым теплом, воин подошёл к Диме. Он погладил клинок в руках юноши, снял с пояса деревянные обтянутые красной кожей ножны и с благодарностью кивнув, протянул их юному волхву.
Низким гудящим звуком, на одной монотонной ноте растягивая слова, шаманка произнесла: — Он передаёт его тебе. Теперь ты владыка непобедимого акинака.
Принимая мгновенно материализующиеся ножны, Дима признательно склонил голову, а когда поднял глаза, то увидел, как Тиссагет испаряется в огне. Хадиуль вновь принялась отстукивать шаманский обряд. Пламя закипело и стало опускаться всё ниже и ниже. Костёр начал угасать, исподволь сворачивая жар.
Полегоньку в измотанной душе Димы стал разворачиваться восторг, и запело ликование. Он даже мимолётно подумал о том, что было бы любопытно узнать, сколько ведунов и поныне работает у правителей государств, ведь какие только чары на них не напускаются недругами, но тут возникший импульс от нового вопроса заставил его обратиться к шаманке.
— А так разве можно делать? Тиссагет же тут был, а сейчас вернулся в дни жизни?
— Его жизнь была заморожена мидийскими жрецами, теперь он вернулся её доживать. Мы восстановили баланс. К тому же я очистила Тиссагета от печати невезения, которая была выставлена вражескими колдунами, ещё до ловушки в кургане.
— Ого! Сколько всяких удерживающих воина колдовских оков! Неудивительно, что он никак не мог выполнить задание, — и тут Дима растерянно спросил: — Так он справиться с миссией или нет, сможет без акинака одолеть царя?
Хадиуль пожала плечами, и хитро улыбнувшись, философски проронила: — Тот, кто освещает жизнь другим, и сам не останется без света. Прочтём в учебниках.
Последний дымок, затрепетал перед слепящим, склонившимся к закату солнцем, и взмыл в небо, известив всех присутствующих о том, что временные границы восстановлены.
Несколько дополнительных ударов колотушкой и со стороны работающих на раскопках поисковиков стали доноситься отдалённые звуки кирок. Скрывающий овраг морок спал, вернулись запахи степных трав и снова запели птицы.
На прощание шаманка, загадочно провозгласила: — Ещё увидимся.
И чуть покачиваясь, тувинка побрела в лагерь. Один за другим стали исчезать нунтиусы.
Разгорячённый юноша, поглаживая мохнатого друга, обратился к Анатолию Александровичу: — Мне бы переодеться и на день рождение к Маше. Я жутко голоден, а там наверняка полно всяких вкусняшек!
— Акинак замаскируем и вперёд, тебе его пока нельзя оставлять. Безопасное хранение этого артефакта ещё предстоит обсудить, — сдержанно произнёс дозорный.
— А во что его замаскировать? О, придумал, камышом обвяжем, — снимая длинный пояс, предложил юный волхв.
Намотав дюжий сноп вокруг спрятанного в ножнах клинка, они покинули овраг.


Когда Дима в привычном камуфляже с Акелой и нунтиусами, сменивших одежду древних воинов на джинсы и футболки с надписью «Военно-исторический фестиваль» присоединились к празднику в семье Бойченко, веселье шло в самом разгаре. Пританцовывая на импровизированной сцене в центре гостиной, светящийся белозубой улыбкой Паша в чёрных строгих брюках и белой рубашке выглядел великолепно. Он на пару с разрумянившейся, витиевато уложившей пышные косы Машей, порхающей, словно мотылёк в нежно-голубом бальном платье, фасону которого позавидовала бы любая принцесса, исполнял дуэтом под караоке популярные песни. Родители и гости разных возрастов дружно им подпевали и звонко хлопали, стараясь попасть в ритм музыки. Среди щедро рассыпанных на полу и летающих под самым потолком разноцветных воздушных шариков и торчащих со всех сторон ярких бумажных флажков, в воздухе, наполненном превосходными ароматами кондитерской, царила атмосфера добросердечного торжества.
Увидев ершистый пучок камыша, сражённая недоумением Маша, перестав петь, громко воскликнула: — Оёёюшки! Это букет?! Это мне?
Музыка остановилась. Все обернулись на Диму.
Отчаянно замотав головой, юный волхв поспешил успокоить именинницу: — Нет. Подарок другой.
Юноша суетливо впихнул сноп между Константином Евгеньевичем и Анатолием Александровичем, устало рухнувшими на объёмном мягком пуфе, стоявшем около забитого гостями дивана, и неуклюже замешкался, вынимая маленькую коробочку из кармана, чувствуя себя неимоверно неловко под многочисленными взорами незнакомых людей. Маша, кокетливо сверкая необычайно красивыми от счастья и умиления глазами, сложив ладошки на груди, поигрывая пальчиками, терпеливо ждала. Посматривая то на юного волхва, то на Елизавету Леопольдовну, которая, стоя чуть поодаль, держала в руках длинный крафтовый конверт, перевязанный красной лентой.
И вот Дима протянул маленький презент в блестящей розовой упаковке, натужно выдавив: — С днём рождения!
— И от всех нас подарок! — дозорная вручила конверт Маше.
Раздались аплодисменты, заглушившие благодарность именинницы. Девушка схватила дары и, разложив на краю празднично украшенного, уставленного угощениями стола, прикусив язычок, принялась за распаковку. В конверте её ждали пригласительные билеты для посещения увлекательных реконструкций исторического фестиваля. Димин же подарок она какое-то время покрутила в руках, не понимая как применить приятно пахнувший льняной мешочек с белым ажурно-кружевным верхом и вышитой синими нитками птицей.
— Это какое-то благовоние или специи? — растерянно спросила она.
Юный волхв подошёл близко к Маше и ответил таким образом, чтобы его слова слышала только именинница: — Волшебный сбор. Сам заповедные травы собирал.
Заинтригованные взор девушки наполнился магической таинственностью: — В чём его сила?
— Он возвращает веру в добро.
— Это как?
— Великодушие и самоотверженность есть в каждом человеке, но в трудную минуту или среди потока сладкой речи лжецов или, оказавшись в одиночестве, бывает очень сложно совладать с нахлынувшими эмоциями, отыскать надёжную опору правды. Это такой оберег духовной силы. Он не даст поникнуть. Очистит мысли. Посодействует в том, чтобы разглядеть частичку добра даже во враге. Поможет обратиться и к крошечной отзывчивости недруга и научит, как перековать его в друга.
— Оёёюшки! Это просто невероятно! Какая мощная штука. Спасибо, я всегда буду носить его с собой, — в упоённом восхищении промурлыкала Маша и показала браслет на руке, который смастерил Паша: — И этот подарок тоже теперь всегда будет со мной. Он такой миленький. Степанцев сам сплёл. Сегодня феноменальный день рождения! Два просто сумасшедших, поразительных презента! И ещё целая куча подарков!
В порыве чувств она приобняла Диму и чмокнула в щёку. Юный волхв выхватил режущий ревностью взгляд подошедшего Паши.
— Смотри-ка, тебе поцелуй достался! — завистливо произнёс он в самое ухо другу.
Поначалу слегка онемев от несправедливого негодования, Дима через секунду выпалил: — Не злись! Что мне надо было делать? Выворачиваться? Ты же видишь, что она просто радуется подаркам.
— Вижу, — вздохнул Паша, — просто меня она не так горячо благодарила.
Узнав причину возмущения, юный волхв кивнул в сторону букета из камыша и, стараясь переключить друга от сердечных дел, поделился: — Акинак теперь наш. Тиссагет подарил. Представляешь?
Глаза Паши округлились: — Вот это отличный пас! Рассказывай!
— Дай мне поесть, я голодный как волчара! Ой, прости Акела, — Дима присел около мохнатого помощника: — Пойдём к столу, я тебе тоже вкусненького дам, заслужил.
Прихватив по пути Глеба, тройка друзей вместе с Акелой устроились за столом. Глеб незаметно от мамы подкармливал волка, а Дима, уплетая за обе щёки, делился последними новостями. Парни, поглядывая на сноп, выглядели бесконечно озадаченными.
Щёлкая пальцами, Глеб подбирал слова: — Это очень странно. Какой-то необдуманный шаг со стороны Тиссагета. Дозорные постоянно трясутся над тем, чтобы магия не разбрелась по миру, чтобы ни одна капелька чудесных снадобий или артефактов из их арсеналов никуда не просочилась. А тут такой широкий жест… Не понимаю…
— А что тут думать? Димка победил. Ему подарили клинок. Что плохого? — недоумевал Степанцев.
— Глеб прав. Мирча сказал, что этот акинак подобен ядерному оружию…, — добавил сумятицы Дима.
— Приплыли! Тогда почему нунтиусы у тебя его не изымут? — охнул Паша, засунув в рот, обильно политый шоколадом кусок торта, чтобы сладким хоть как-то снять нервное напряжение.
— Дозорные владеют сакральными знаниями. Они чтут законы Мироздания, — быстрее защёлкал пальцами Бойченко.
Схватившись за спелый персик, Степанцев попросил: — Дима, ты же тоже эти законы учишь, растолкуй что происходит.
— То-то и оно, что я их только учу. А там не так как в физике или математике, когда выучил какой-нибудь закон тяготения или теорему Пифагора и по прямому назначению применяй. Аксиом, постулатов, этаких допущений без доказательств, в законах Мироздания тоже нет. Принципы бытия живые, гибкие, все друг на друга опираются и только вкупе трактуются. Нельзя вынуть один фрагмент из многомерной мозаики Вселенной и что-то им объяснить. А как мне кажется, я пока и одного пазлика не усвоил, — глубокомысленно произнёс Дима.
— Что ж, резонное дополнение. Полагаю, всё дело кроется в каком-то высшем замысле, который пока нам не удаётся разгадать, — подытожил Бойченко, и друзья смолкли, машинально наблюдая за тем, как Маша устроила какую-то задорную викторину.

Вспомнив одно неоконченное дело, Дима открыл мобильник и наскоро попытался пролистать страницы в интернете, выискивая информацию о подвиге Тиссагета, но ничего интересного там не нашлось.
Юноша с надеждой на лучшее погрузился в размышления: «Кажется, археологи ещё не докопались, а если и докопались, то не разобрались. Как же сложно быть историком. Это прямо-таки детективная работа с немыми свидетелями и кучей подозреваемых. Получается, что они должны многое придумывать, чтобы хоть как то сложить представление о предках. В итоге показывают потомкам некую не совсем или совсем недостоверную, как если бы писателем сочинённую художественную версию о прошлом. Вот тебе и преемственность. Если бы всё полностью передавалось из поколения в поколение, то не было бы такой неразберихи. Никто бы не мог придумывать историю, внедрять несуществующие факты, возвеличивая одних и дискредитируя других. Чего только не творится на одних лишь примерах Второй Мировой войны, которая и ста лет не прошло, как отгремела. Сколько мракобесных сказок разрослось. И, в конечном счёте, реабилитированные фальшивыми россказнями фашисты в Европе снова воспрянули духом. Наверняка всё это происки Дивинус. Как же сильны они в информационной войне. Как хорошо, что у казаков есть старики-наставники, — и тут Дима грустно вздохнул: — Если не считать тех, то уверовал, что казаки это не воинское сословие, а отдельный народ. Правильно папа говорит, возрождение казачества ещё только в самом начале пути. Пока некоторых современных казаков не очистят от коммерческих происков, настоящего патриотизма и истинной любви к родине от таких вояк ждать не следует».

Пара толчков в бок растормошил юного волхва.
— Ты чего завис? Давай веселится? — не останавливаясь, подпихивал Степанцев.
— Не-а, голова как чугунная. Я лучше домой, точнее, к дедушке, — вставая из-за стола, медленно проговорил Дима.
Юноша откланялся и вместе с ценным снопом и Акелой был доставлен Анатолием Александровичем в деревню у Чёрного леса.


Обрадованный внуку Георгий Максимович, хотел усадить Диму за стол с внушительной горкой только что пожаренных оладий, но тот замахал руками: — Деда, я только поел.
— А, по-моему, кто-то переел. Дайка я тебе кое-чего налью, чтобы растряслось быстрее.
Отказываться от лекарственных снадобий знахаря было никак нельзя, дедушка мог и подобидеться. Внук уселся за стол и, подперев руками голову молча ждал, пока под тиканье старых ходиков на стене дедуля возится с чайником, заваривая травы. С лёгким чувством досады, юный волхв усмотрел за окном, как вольный Акела, по-хозяйски обойдя двор и баньку, устремился в лес на ночную прогулку.
«Везёт же, а мне снова пересказывать» — удручённо подумал юноша.
Но тут Георгий Максимович, поставив чашку с ароматным напитком, с нотками боярышника, обрадовал: — Устал ты. Вон мешки под глазами какие. Ты сейчас давай на боковую. Завтра уж побеседуем.
К собственному удивлению теперь Диме невероятно захотелось, хоть чем-то поделиться и он затарахтел, сумбурно сыпля подробностями и кивая на камышовый букет.
По ходу повествования внимательный взгляд знахаря становился всё более тяжёлым. Бывший военный врач, превосходно осознавал мощь ядерного оружия, и мириться с тем, что оно находится под крышей его дома, не собирался.
— Это даже не про анекдот о мартышке с гранатой! — вскинулся он, когда внук умолк. — Как только тебя дозорные твои отпустили с этой штуковиной?
— Деда, им тоже не нравится, что клинок у меня, — осторожно проронил Дима.
— Понятное дело не нравится! Кому же такое понравится?! Да не дай Бог узнает кто, что будем делать? Его срочно надо припрятать, слышишь?
— Анатолий Александрович сказал пока с ним не расставаться. Они в замешательстве. Может, ждут какой-то знак…
Скрипя половицами, дед начал мерить шагами кухню, и чуть ослабив тон возмущения, перевёл дыхание, и заговорил доверительно: — Ты пойми, с одной стороны я горд. А ну-ка моему внуку такое доверие оказано. Но с другой, я ума не приложу, как тебе помочь. От бессилия гневаюсь.
Неожиданно почувствовав, какое бремя ответственности на него свалилось юный волхв, посерьёзнев, просипел: — Может акинак Лоренцо отдать? Он же вроде на ФСБ работает?
— Вот именно, что вроде! Этот Лоренцо, как ни крути, но на двойного агента смахивает. В любой момент перевербовать могут, — оборвал знахарь и, постукивая пальцами по бритому подбородку, добавил: — В службе безопасности страны и у меня связи имеются. Я покумекаю к кому обратиться. Иди спать.

Засыпая на мягкой постели, успокаивающе пахнущей лавандой и постепенно переставая поглядывать на засунутый под кровать сноп с заговорённым клинком, юноша увидел через приоткрытое окно, с гуляющими на ветерке занавесками, как на бархатном чёрно-синем небе тоненьким серпом обозначилась растущая Луна, и тут же колкие мурашки, словно заострённые копыта диких мустангов, промчались целым стадом по его спине: «Как мы вовремя успели… Натворил бы тут кошмарной жути Киаксар».
Глава 12
Попавшая в глаз микроскопическая соринка заставила Александру на мгновение зажмуриться. Ловко удалив досадное неразумение, она плотно задёрнула длинные выполненные сплошным графитным полотном кухонные шторы, которые в своё время предусмотрительно повесила, посмешив дизайнера причудой. Поправив капюшон специально одетого светлого в тёмных пятнах домашнего комбинезона, который некоторым образом напоминал раскраску чёрно-пёстрой бурёнки, вновь сконцентрировавшись, зажигая конические в мраморных разводах толстые свечи, но продолжая нервически посмеиваться, перевозбуждённая девушка горящим взором провела ревизию обрядовой готовности. Убедившись, что всё на месте, она встала у барной стойки.
Постукивая ноготком потёртую книгу на странице с описанием ритуала, и автоматически прогоняя последовательность чародейных действий, она хаотически невольно размышляла: «Новолуние как нельзя кстати. Оно на моей стороне. При полнолунии проводить ритуалы лучше опытным, умеющим контролировать любую энергетику магам. Тем, кто если, случайно и зацепит нечто мощное и непредсказуемое, то не нырнёт в воронку колдовского безумия. А мне как раз хорошо. Я активирую Маргошу на удачу в новых начинаниях, настрою её эмоциональный фон так, чтобы аж зудело во всех местах от желания осуществить какие-нибудь глобальные свершения в окружающей обстановке. Ничего негативного, только приятный позитивчик. Мне не надо, чтобы обраточка прилетела. Пусть живёт. Она потом за свои грехи сама отвечать будет. Не мне быть её прокурором и судьёй. Я лишь скромный доброжелатель».
Интенсивно подышав носом, чтобы успокоиться и не подпускать в разум больше ни единой лишней мысли, юная колдунья начала творить магию. Она взяла кувшинчик соседки и бережно поглаживая, пробежала по поверхности изящными пальцами. Будто знакомясь ближе, как чистейшей пробы археолог изучает обнаруженный артефакт, она ощупывала лису и выпуклые виноградные формы. Затем став около мойки, держа под проточной водой сосуд, начала визуализировать нужные образы, от которых утекало всё лишнее и наносное, очищая ёмкость от всевозможных энергетических следов. Вытерев кувшин куском шерстяной ткани, девушка окуривала его подожжённой веточкой багульника, водя ей против часовой стрелки и ритмично бормоча наговор. Растущее на торфяных болотах ядовитое растение с дурманящим бальзамическим ароматом будто перебросило Александру в другое измерение, где окружающий мир перестал существовать, наполнив помутневший взор картинами непроходимой чащи, где-то посреди дремучего леса.
Девушку чуть качнуло, и она сама себе хрипло скомандовала: — Так, хватит!
Молодая колдунья поставила кувшин на украшенное чеканкой серебряное блюдо с высоким бортиком и включила вытяжку. Загудевший бытовой прибор постепенно разгонял образовавшуюся дымовую завесу. Мало-помалу сознание начало проясняться. Задув свечи, Александра подобрала заготовленный сушёный букетик васильков, завёрнутый в бумажный пакет, и крепко сжимая кувшин, отправилась к соседке.

Та открыла не сразу.
— Чего это ты, на ночь глядя? — обеспокоенно суетилась Марго, затягивая поясок на кремовом банном халатике.
— Да вот, вспомнила, что кувшин всё забываю отдать. На кофе пригласишь? Я тебе тут подарочек принесла, — помахала букетиком Александра, прекрасно зная, что ни одна ворожея не откажется иметь такой мощный природный энергетик в своём колдовском гербарии.
Немного помедлив, соседка открыла дверь шире: — Заходи. Только недолго. Время есть, пока сын кино смотрит.

На бело-зелёной кухне, оформленной в стиле Прованс с изобилием рисунков полевых цветов на обоях и занавесках, освещённой матовым ретро-светильником, стоял запах жареной картошки и котлет. Мать и сын недавно поужинали. Убрав со стола грязную посуду в раковину, Марго указала Чарной на стул с пёстрой декоративной тонкой подушкой, а сама начала хлопотать у плиты.
Через десять минут разлив горячий напиток из узорчатой медной турки по крошечным фарфоровым чашкам, хозяйка квартиры, усевшись рядом с ночной гостьей, с заметным трепетом поднесла васильки к лицу и, вдыхая нежный травяной аромат, спросила: — Признавайся, где такие красивые достала?
— Мы же раскопки в поле проводим. Приметила и собрала ещё в самом начале, когда силы были гулять по окрестностям. Себе хотела оставить, а потом припомнила, как ты говорила, что полезная штука. Особенно в любовной магии. К тебе же по этой теме в основном клиенты обращаются? Вот и решила поделиться. Чего он будет у меня пылиться? Всё равно сыпаться начёт, выброшу, а ты по назначению сможешь применить, — лукаво улыбаясь, сделала вид, что пригубила кофе Александра.
Марго расплылась в оценочной улыбке: — А-а-а! Вот оно что. На художника своего погадать пришла.
Девушка намеренно плохо изобразила удивление: — Ну, что ты? Вовсе не поэтому. Хотя-я-я раз ты сама предложила, то я не буду против, если ты мне немного поворожишь.
Гадалка со стажем приглушённо захихикала: — Хорошо. Как раз испытаем, что за цветочек попался. В этом деле, чем менее зрелый, тем лучше.
Не вставая из-за стола, она потянулась к фигурной полочке, висевшей на стене, и взяла стеклянную пепельницу и спички. Сорвав несколько подаренных бутонов, поджигая один за другим, она стала выкладывать их кругом по дну этой своеобразной курильницы. Дым от тлеющих трав нежно-голубыми вьющимися струйками стал медленно разноситься по комнате. Взгляды соседок встретились через туманную завесу. Марго оцепенела. Пробивной взор Александры перехватил инициативу. Девушка что-то вкрадчиво шустро заговорила, а ворожея не смогла избавиться от наваждения, вдруг застряв мыслями и не в силах отменить созерцание комбинезона Чарной. Отвлекающий манёвр с пятнами сработал. Взгляд ворожеи блуждал между ними как в ловушке. Плавный переход в транс состоялся. Юная колдунья подсунула Марго кувшинчик и та с отстранённым видом стала гладить его словно кошку, заряжаясь закодированным посланием.

Голос Александры звучал убаюкивающе: — ... Какая чудесная у тебя дача. Шикарная терраса, увитая плющом. Рядом лес. В нём живут могучие вековые деревья. Журчат ручьи, сбегая к полноводной реке. Шелестят заросли реликтового папоротника. По ночам дарят трели соловьи и ухают совы, отгоняя кошмары суеты и нагоняя волшебные сны. Утренние птахи бережно будят звонким пением. Нет грохота автомобилей и старения в бесконечных пробках. Отсутствует шум перфораторов от непрекращающихся ремонтов соседей. Музыка природы дарит гармонию. Нет назойливой давящей перепонки попсы, пищащей из каждого динамика. Чистый в своей первозданной прозрачности воздух насыщен любовью. Не хочется торчать на диване около телевизора. Сердце наполняется радостью от общения с семьёй…
После получаса установок Марго с застывшим в одной точке перед собой взглядом промямлила: — Я так устала от пыльного города. Так хочется дышать свежим воздухом без выхлопов, вернуться к корням. В природе сила человека, а в городе лишь её фальшивый искусственный оттиск. Клиенты тоже были бы рады вырваться ко мне из душного бетонного нагромождения с вездесущими прогрессивными технологиями, забивающими хламом голову. А сыну сколько пользы…
Быстро распрощавшись довольная тем, как всё прошло, Чарная отправилась спать.
Засыпание давалось с трудом. Через смежные стены в глубокой ночной тишине было отчётливо слышно, как под восторженные восклицания о начале новой и прекрасной жизни, соседка пакует чемоданы. Но этот шум лишь прибавил юной колдунье хорошего настроения.
Зарываясь в подушки, девушка мечтательно протянула: — Какой восхитительный вечер пятницы. Великолепное начало выходных. Не исключено, что со Стасом куда-нибудь сходим…
Глава 13
Субботнее утро ещё только озарилось первыми лучами солнца, а юный волхв уже сидел на кровати в своей крохотной, по-деревенски обставленной спальне. Раскачивая ноги, как маятник метронома он ворошил в памяти осколки событий затянувшейся ночи. Мысли взъерошенного измученного короткими кошмарными снами парня мчались табуном оленей, напуганных выстрелами охотника. То ли спасаясь от подкравшейся прохлады, то ли от сковывающего стужей страха, нагнанного видениями, посреди ночи Дима натянул любимый камуфляж. Необъяснимая сила толкала его покинуть дом деда и отправиться в самую чащу Чёрного леса. Так и не решившись в одиночестве пойти на вдруг обозначившуюся прогулку, юноша ждал возвращения мохнатого друга. Не первый час его взгляд плутал около снопа камыша, скрывающего мощное оружие, Диме казалось, что акинак рвётся на свободу, будто бы не пристало всепобеждающему клинку, томиться вне поля брани.
Выжидая появление Акелы, раздосадованный юный волхв сетовал на то, что ни как не может распознать, кажущееся знакомым место, которое ему привиделось: «Там, помимо граба, то́поля, ясеня была калина. Эта та часть урочища, которая строго охраняется. Рубка посторонним запрещена. Но это аж полсотни гектаров! Куда там идти? Эх, знать бы, что меня зовёт. Что там вообще есть? Какое-то древнее сооружение? Курганы? Нет. Ребята говорили, что курганы поблизости только в станицах расположены. Ближайшие в Ивановской, их полтора десятка, там городище откапывают. А может, там какой-то кенота́ф, то есть кто-то просто установил символическую надгробную плиту? Хотя как она тогда может взывать ко мне и почему раньше молчала? Х-м-м так может быть, только если этот памятник имеет некое заклятие или стражника… Что же там такое?...».
Долгожданные приглушённые звуки возвращения волка взбодрили любопытствующий разум, окропив его капельками жажды приключений. Юноша встал, и тут же попал в объятия тонкого аромата вчерашних оладий. Подбираемый на кухне едва заметным сквозняком аппетитный запах степенно разносился по дому и напомнил парню о том, что неплохо было бы подкрепиться. Но Дима спешил. Стараясь не шуметь, чтобы ненароком не разбудить в соседней комнате дедушку, он осторожно достал меч, привязал ножны к поясу и, прихватив фляжку, махнул через окно во двор. Акела уже был около бани, после променада по окрестностям он не выглядел усталым. Обозначив, что заметил юного волхва изменением положения ушей-локаторов, волк ускорился и мигом опустошил приготовленную миску воды. Поприветствовав дружелюбным оскалом направляющегося к калитке хозяина, мохнатый друг присоединился к прогулке, засеменив следом.
Спустя три часа июльская духота сморила парочку, стремительно шедшую под редкое кукование притихшего леса. Открывшаяся местность с остатками следов разгулявшейся стихии отдавала болотными парами, говоря о том, что где-то по соседству имеется гниющая заводь. Усевшись под ветви дуплистого граба на сухую часть завалившегося трухлявого дерева, обильно покрытого мягким зелёным мхом и жёлто-коричневыми прошлогодними листьями, Дима устроил привал. Акела юркнул под старую корягу неподалёку и затаился.
Погрузившись в раздумья, юноша отпил несколько глотков из фляжки. Его взор скитался по бурелому, устроенному недавней грозой: «Сколько мы ещё тут будем плутать? Акела то домой выведет, вот только не хотелось бы свернуть, не достигнув цели. Знать бы что ищу…».
Проблеснувшие по коленям весёлые солнечные зайчики пригласили парня подурачиться. Неосознанно юный волхв вытащил акинак и, подхватив приветы солнца лезвием острого клинка, передал их в чащобу. Словно маяк прорывает лучом мглу, пучок света высветил лесную глушь. Прямо по курсу Дима увидел каменную стелу по форме, напоминавшей замочную скважину. Он спешно поднялся и как кузнечик проскакал по валежнику к находке.
Покосившийся памятник ничего не мог о себе рассказать. Высеченный текст не читался. Растительные узоры в центре округлой верхней части имели солярный знак — наипопулярнейший символ среди всех народов на планете. Юноша обошёл стелу. По телу холодными ленточками заструился пот, будто за пазуху прокрались детёныши гадюки. Челюсть свило от навалившегося напряжения. Единственная мысль запульсировала в голове: «Пентаграмма! Дьявольская пентаграмма!».
На Диму когтистой лапой смотрела бронзовая позеленевшая от времени перевёрнутая пятиконечная звезда.
Юноша часто задышал, но тут спасительная мысль, выдернув из архивов памяти нужные знания, полученные от отца-историка, привела его в чувства: «Пентаграмма это же защитный символ, который ещё шумеры использовали. Раньше его рисовали везде, хоть на пороге, хоть на колыбели и никто не придавал значения, куда смотрят её лучи».
Он взлохматил взмокшие от волнений и жары волосы. Лёгкий ветерок, нежно коснувшись, испарился, но этого было достаточно для того, чтобы парень полностью взял себя в руки и стал рассуждать сугубо логически: «Так, всё что я могу предположить, это то, что некто когда-то поставил здесь этот знак. Вокруг всё давным-давно заросло. Ни единой тропы не видно. Памятник заброшен. Знает ли о нём кто-то неизвестно. Даже если кто-то иногда приходит, то это мне не выяснить. Возможно, он только сейчас высветился из укромного уголка благодаря буре. Тогда получается, что гроза спровоцировала некую активацию, и энергия стелы обнаружила меня и позвала».
Дальше размышления зашли в тупик, но уходить не хотелось. Поддавшись порыву, он подцепил мечом звезду и та недолго сопротивляясь, оказалась у него в руках. Вдруг перед глазами потемнело от острой боли. Раскалившись докрасна, пентаграмма обожгла пальцы. Вскрикнув, Дима резким движением отбросил её далеко в сторону. Раздался шипящий звук. Пентаграмма угодила в болотную жижу. Верескового оттенка дымок, выстрелил туманным столбиком вверх и, клубясь, разрастался из кончика единственного торчащего над грязевой поверхностью луча. Едкий запах гнили и серы наполнил воздух смрадом. Юноша попятился. Крепко сжимая в руке акинак, он приготовился защищаться. И тут из дыма появился волосатый торс, над которым обозначилась лысоватая голова демона. Косматая борода топорщилась рыже-чёрными завитками. На высоком лбу размером с кухонные ножи выпирали древесного цвета витые рога. Приплюснутый нос трепетал волосатыми ноздрями. Лукавые глазки горели огнём обольщения. Пальцы правой руки угольно-бурыми острыми ногтями перебирали бледно-белый цветок, напоминающий трубу граммофона. Левая рука пряталась за спиной.
В книгах помора юный волхв уже встречал этот образ и тут же узнал кто перед ним: «Азазель с дурман-травой! Однажды он извратил созидание, заложенное Вселенной в каждое живое существо. Изобрёл блудное раскрашивание лица и подарил женщинам косметику, а мужчинам преподнёс оружие, научив искусству войны. Этот демон приходит для того, чтобы искушать!».
Елейным голосом Азазель театрально стал восхищаться юношей: — Ты ещё отрок, но так бесстрашен. Я словно вижу молодого льва! Этот клинок приведёт тебя к победе! Повелевай и я раздобуду тебе несметную рать, которая положит весь мир к твоим ногам! Ты превзойдёшь подвиги Александра Македонского! О тебе будут слагать песни! Каждый мальчишка станет желать быть похожим на тебя! Одно твоё слово и…
— Какова цена? — перебил Дима слащавые посулы, спеша остановить колдовские реплики, начинающие медленно обволакивать его рассудок путами тщеславия.
— О-о-о! Я вижу, что ты готов. Твоё сердце жаждет славы победителя и лавров неустрашимого предводителя…
Голова парня закружилась, аромат дурман-травы всё глубже просачивался в бурлящие отвагой во́ды сознания, навязывая галлюцинации, создаваемые образами демонической речи. Тёмная ипостась Димы восстала. Он уже видел себя в блестящих доспехах на резвом коне впереди бесчисленных полчищ соратников, которые скандировали его имя. Улыбка замелькала на устах юноши. Видения медленно расслабляли тело, а мечты о собственном превосходстве завертелись с чудовищной силой на карусели высокомерия. Знамёна гордо развивались над толпами последователей. Побеждённые враги кланялись до земли. Его флаг реял над каждым городом на планете.
Но тут раздался тоскливый, протяжный вой. Бесовские картинки наваждения померкли и стали рассыпаться на мелкие фрагменты. Юный волхв снова увидел перед собой демона. Акела взвыл, и мозг Димы опалило понимание того, что воинственная энергия акинака привела его туда, где таятся мощные, убийственные силы. Что он будто пешка в чужой игре находится под влиянием древнего клинка.
Юноша вдруг осознал насколько любое оружие кровожадное: «Вооружение должно быть только у тех, кто знает цену жизни, умеет предотвратить не нужные потери сыновей. Настоящие боевые командиры не спешат бросаться в бой, они ищут способы сберечь солдат, выполнить задачу с меньшим уроном для своих, чтобы не смотреть потом в скорбящие глаза матерям и вдовам. Потому-то их «батями» и кличут…». Мысли парня заскрежетали гневом: «Это именно то, чего так бояться нунтиусы. Человек не может управлять магией. Она всегда управляет им. Даже ведуны с ней на вы и не злоупотребляют, потому что осознают высокую вероятность риска угодить в капкан. Бумерангом всегда возвращается и зло, и добро. Я едва не оступился, чуть не стал союзником Дивинус! Нужно уничтожить вместилище искусителя!».
Дима развернулся и со всего размаха ударил по стеле. Раздавшийся лязг, сопровождаемый искрами, взбесил демона.
— Что ты творишь? Мы же почти договорились!
— Мы ни о чём не договаривались! — рявкнул Дима.
— Вот, ты значит, как… Не хочешь быть моим другом, так становись недругом! — возопил Азазель, и вскинул левую руку, в которой было короткое древко с железным наконечником в виде шипа и крюка.
«Он хочет применить багор!» — резко отпрыгнул юноша в зону недосягаемости, и почувствовал, что в ногу уткнулся мохнатый друг, от которого исходила умиротворяющая мощь. Юный волхв, словно получив подпитку, бросился на стелу и, не обращая внимания на ругательства и проклятия разъярённого Азазелы, начал лихорадочно орудовать клинком, монотонно повторяя про себя «Твои речи, тебе в плечи!».
Дима остановился лишь тогда, когда разрушил памятник до основания.
Переведя дух, он пристально посмотрел в глаза искусителя и насмешливо проронил: — Что? Не обломилось? Сгинь нечисть!
Удручённый неудачей демон молчал и лишь буравил злобным взглядом. Парень подарил ему издевательскую улыбку и, сделав несколько шагов к звезде, взмахнул акинаком, чтобы разрубить пентаграмму, но тут Азазель молниеносным движением вонзил юноше в грудь багор и потащил на себя. Поражённый отсутствием боли, юный волхв не сразу разобрал, что было применено заклятие-фантом, а не настоящее боевое оружие. Оказавшись лицом к лицу к демону, и ощутив его зловонное дыхание, юноша обмяк. Акела скулил неподалёку.
Искуситель ликовал: — А теперь ты мой! — и неожиданно, словно сменив гнев на милость, он будто по-свойски проговорил: — У тебя всё ещё есть выбор, взять меня к себе военным советником или пропасть в небытие, из которого обратной дороги нет.
Уголёк надежды на спасение стал тлеть и разгораться в неистовое пламя, Дима разгадал демонический замысел: «Азазеле нужно, чтобы я уцелел, а не потерялся в небытие. Ему нужна моя воля. Он хочет через меня владеть силой акинака и жечь этот мир войной».
Парень прикинулся присмиревшим: — Что я должен сделать?
— Другое дело. Подбери пентакль и приложи к груди. Я поселюсь в твоём сердце. А после эту железку можешь выбросить, утопить в болоте. Вместе мы построим новый совершенный мир.
Азазель вынул багор. Дима, поглаживая условно раненное место, неспешно наклонился к звезде, и внезапным дерзким выпадом, начертив пальцем в вязкой грязи круг, влепил в него пентаграмму. Коварный план был сорван. Демон снова сыпал проклятиями, но лютовать не мог. Постепенно дым оседал, засасывая в себя искусителя.
— Не говори гоп, пока не перепрыгнешь! — выкрикнул юноша на прощание бесу.
Всё исчезло. О том, что тут только что бесновался прихвостень дьявола, напоминал лишь запах серы.
— Акела, пошли домой, — опустошённо выдохнул юный волхв, ощутив тягостное послевкусие от встречи с нечистой силой.
Мохнатый напарник заскулил. Дима встрепенулся. Акела показывал носом на пентакль.
— О! Как же ты прав! Пройдёт дождь, нарисованный в этом месиве круг, размоется, и демон опять будет на свободе. Оставлять без присмотра такое нельзя, рано или поздно кто-нибудь обнаружит, — и тут парень повеселел: — Что же пополним арсенал нунтиусов или дедушка, нечто другое предложит.
Он отодрал на поваленном ясене кору. Нарисовал защитный круг грязью, быстро переместил пентакль и удовлетворённый одержанной победой зашагал к деду, в надежде сегодня же избавится от опасного лиходея.

Едва парочка достигла двора, Акела юркнул к бане. Он прилёг отдыхать в теньке, всем своим видом давая понять, что больше не намерен никуда идти. Юноша и не собирался беспокоить волка. Мохнатый друг сегодня не просто его выручил, а спас от смертельной опасности.
Не обнаружив знахаря в доме, Дима сразу догадался, где его искать. Георгий Максимович был на пасеке, располагавшейся поблизости к его земельному участку на скрытом от посторонних глаз зарослями вишняка сухом лугу, где он регулярно подсевал синяк — древнейшее медоносное, пригодное для народной медицины, но ядовитое растение. Дедушка не пользовался шляпой пчеловода и никогда не применял дымарь. Казалось, полосатые труженицы его прекрасно понимают и не собираются жалить. Прячась от палящего полуденного солнца под широкополой соломенной шляпой, одев натурального цвета льняные рубаху и штаны, пожилой мужчина чинил старые деревянные поилки.
Не оборачиваясь, завершая последние манипуляции с рифлёной доской с высеченными в ней змеевидными бороздками, дед поприветствовал внука: — А я всё думаю, куда это ты запропастился. Не позавтракал и клинок с собой зачем-то утащил…
Приятный специфический запах ульев всегда нагонял аппетит, а при слове «завтрак» Димин желудок протяжными позывами запротестовал, желая избавиться от внезапной жёсткой диеты.
Услышав урчание, Георгий Максимович усмехнулся, и протянул внуку кусочек сот с мёдом: — На вот, полакомись целебным продуктом, не́чего себя голодом морить. В умеренных количествах это необычайно полезно. Там и прополис, и перга. Потом ушицы свежей поешь. Это я уже и на утренней зорьке побывал. Нам с тобой обед сготовил. А тебя всё нет и нет…, — и тут знахарь рассмотрел, что держит в руках Дима, лицо дедушки вытянулось и как-то погасло, окаменело: — Ты что это притащил?!
— Сейчас всё объясню, — тщательно разжёвывая светло-янтарную сладкую массу, пообещал юный волхв, и без утайки рассказал всё, как было, закончив вопросом: — Поможешь от пентакля избавиться так, чтобы никто не нашёл или дозорным надо отдать, пусть они разбираются?
— Сам ответ держи, — буркнул дед. — Закопай поглубже и дело с концом.
— А Азазель не выберется? — усомнился юноша.
Георгий Максимович вытер лоб тыльной стороной ладони и поучительным тоном вымолвил: — Не бес в человека вселяется, а человек его в себя впускает. Соблазны на каждом шагу. Сможешь обойти, уцелеешь, а коли нет, так сам, своей собственной волей себя на муки и обрекаешь. Бес хитёр, повсюду притаился. И многословие, и хвастовство, и хула, и лень, и зависть, и жадность всё это тоже демонов работа. Воздержаться бы от греха, да не тут то было. Об этом же надо постоянно помнить, молитвы праведные читать, посты блюсти, добрым словом и делом людям помогать, стремиться избавиться от провинности, коли оступился …, — знахарь небрежно махнул рукой, — Эх, поживёшь с моё, образумишься. В молодости все ошибки собирают. А ты молодец, что в круг демона догадался запрятать, крепкая защита, но это полумера. Бесы появляются там, где их ждут. Не стела тебя к себе примагнитила, ты её отыскал, потому, что желаешь акинаком распоряжаться. И к тебе пришёл тот, кто смог бы удовлетворить масштаб твоего желания.
Диму бросило в жар, а затем в холод, он содрогнулся от сказанного. Щёки парня заалели созревшими томатами. С той самой минуты как Тиссагет вручил ему клинок, юноша страстно желал узнать меч в деле. Мудрый дедушка узрел его тайну.
— Я вижу, ты кое-что понял. Принятие существования в себе недуга это начало пути к исцелению, — добродушно высказался знахарь и скороговоркой прибавил: — Бери лопатку и схорони эту нечисть. Земля-Матушка всё преобразует, всё переродит, да очистит.
Послушно выполняя наставления дедушки, ни проронив, ни звука Дима закопал пентаграмму. Георгий Максимович тоже молчал. По лицу пожилого мужчины было видно, что он погрузился в размышления и внук не стремился их прервать. Юный волхв отрешённо обдумывал всё, что с ним произошло за последние несколько суток. Вывод был не утешительным: он спас мир от сурового завоевателя, едва не заняв его место. Если бы это случилось, то для потомственного ведуна это был бы полный провал.

По пути к дому Дима первым нарушил продолжительное молчание: — Может акинак к помору отвезти, Михаил его как надо припрячет?
— Тяжеловато мне будет гнать в такую даль. В общественном транспорте его не повезёшь…, — и, предвидя, что предложит внук, дед резковато высказался: — А с помощью магии я тебе запрещаю с ним перемещаться! Ещё засосёт куда.
— Тогда к нунти…, — Дима осёкся, вспомнив, что Анатолий Александрович тоже не знает, как поступить с акинаком, иначе сразу бы отобрал магическое оружие и укрыл в своём арсенале.
Неожиданно морщины на лице Григория Максимовича разгладились, и он заговорщицки сообщил: — К вечеру у нас гость ожидается. Я Антона Антоновича пригласил.
Не понимая, к чему клонит дедушка, изумлённый внук ждал объяснений, но их не последовало, интрига затянулась, тогда Дима язвительно спросил: — А нам гости сейчас уместны? Может, сначала с клинком разберёмся?
— Уместны, ещё как уместны, и особенно этот, — посмеиваясь, ответил знахарь. — Антоныч в курсе моих способностей народного врачевателя. Я ему в своё время похвастался, что в тебе древняя кровь заговорила, так что откровением для него не станет, что ведические чудеса вокруг нас витают.
— И что? — впавший в ступор парень споткнулся и остановился.
— А то, что друг мой действующий генерал федеральной службы безопасности. Им там с разными делами приходится сталкиваться…
— Я что должен рассказать ему об акинаке?! — почти вскричал Дима, которого будто контузило выстрелом крупнокалиберного орудия.
— Ну, ну, ну. Тише. Да. Расскажешь. Кратко, без подробностей про духов и призраков, не упоминая о дозорных. Мол, случайно в руки попало страшное оружие. Приберечь надобно для защиты родины, мало ли какой чёрный час настанет… Тебе то оно зачем? Волхвы ратным делом, если будут заниматься, все знания растеряют.
Притихнув, с померкшим унылым взглядом, юноша согласился: — Всё так, — но в сердце парня бушевал смерч: «Я хочу быть на передовой! Я хочу быть в окопах! Мне стыдно прятаться в задних рядах, прикрываясь ведической силой, которую я то и не познал ещё в полной мере. Неужели я никогда не смогу совершить ни один подвиг?...».
Приблизившись к внуку, заглянув ему в лицо, лаская добрым взглядом, Георгий Максимович тихим шёпотом дал совет: — Потерпи малёк, возмужаешь, окрепнешь, силу волхва осознаешь полноценно. Такие, как мы, людей к жизни возвращают, это ли не подвиг?
Устыдившись нахлынувшего приступа отчаяния, Дима осунулся, тихонечко угукнул и, постукивая по ножнам ладонью, безрадостно проговорил: — Я отдам акинак дяде Антону, — но через мгновение парень ершисто вскинулся и взвинчено просипел: — Он же с ним справится?!
— Справится, — заверил дедушка и честно признался: — Я не знаю, как Антон поступит. Главное, чтобы этот меч никому не навредил. Помни, твоя воля будет решающей в этом вопросе. Откажешься с ним говорить, я пойму. Я всего лишь пытаюсь помочь.

До приезда гостя в мундире, не способный чем-либо заняться, лениво пиная камушки, Дима ходил кругами по двору, ловя на себе тревожные взгляды мохнатого друга и дедушки. Юный волхв в лёгкой прострации мысленно прощался с клинком и подбирал слова к предстоящему диалогу. Встреча прошла как выстрел. После короткого разговора с генералом ФСБ, который тут же умчался на своём УАЗ «Патриот» в Краснодар, даже не оставшись переночевать, скорость вращения парня по двору многократно увеличилась, камни теперь разлетались влево и вправо подобно метеоритам.
Мысли юного волхва, сжимающего рукоятку акинака, рублеными фразами колотили воспалённый разум юноши: «Секретный Отдел Преданий. Москва. Особый рейс. Меня будут ждать. Ничего не бойся».
Глава 14
Наполненная сумрачным огорчением Александра проснулась в бурном негодовании, растущим каждую секунду в геометрической прогрессии. Тревожные, муторные сновидения, в которых появлялся Стас, отдавали стылой прохладой безразличия и будоражили раненное нежными чувствами сердце молодой женщины. Наступил третий день после их последней встречи, а художник всё не давал о себе знать. Уже вчера вечером она хотела ему звонить и еле заставила себя отказаться от этой затеи. Но сегодня всё было по-другому. Чарная до умопомрачения скучала по добрым карим глазам. Ей не терпелось услышать его голос. Хотелось, чтобы он опроверг все мучительные подозрения. Озарил её жизнь своим присутствием.
Уязвлённое собственным бессилием самолюбие вытащило девушку из постели и заставило бесцельно курсировать по комнатам. Диванные подушки полетели по гостиной, так и не сумев обуздать внезапный всплеск гнева, подпитанного ревностью. Грубые зубья пилы сомнений вонзилась в разгорячённый разум. Любимый жасминовый аромат, витающий по квартире, вдруг стал казаться назойливым и душил, не давая достаточно кислорода. Она распахнула окно. Жаркий ветерок последнего дня июля ворвался пылким поцелуем, так и не одарив желаемой свежестью. Поджав губы, девушка отпрянула от окна, но закрывать его не стала.
Какое-то время в душевном смятении, будто неприкаянное приведение, белокурая колдунья бродила в тонкой сорочке по дому, вспоминая приморские свидания в Бетте, чувственный разговор в парке больницы, стараясь оттеснить навязанные снами образы, в которых Стас был в окружении привлекательных натурщиц. Она остановилась у своего портрета, затем постояла у большого зеркала в гостиной. Тягучий взгляд искал зацепку, какое-нибудь обетованное местечко спокойствия, которое укротило бы разбушевавшуюся хандру. Но такой опоры не было. Она страстно горела желанием увидеть предмет обожания, в котором увязла, как хрупкое насекомое в сосновой смоле. Босые ноги замёрзли и требовали тепла, но Александра, словно не чувствовала холода. Её лицо пылало огнём. Зелёные глаза неистово светились как у разъярённой пантеры. Пометавшись ещё немного по квартире, она всё же отыскала ключ к спасению в лице мобильника.
С запалом Чарная схватила телефон и, разговаривая с ним словно с близкой подружкой, стала рассуждать, постепенно превращаясь из дикой кошки в домашнюю, в глазах которой теперь плясал более умеренный игриво-охотничий азарт: — Что же повод позвонить имеется. Марго съехала, оставив мне ключи. Висит объявление о сдаче жилья. Стоимость выставлена не просто приемлемая, а символическая. Я предложу Стасу перебраться ко мне поближе. Мой звонок получится нейтрально дружеским. Типа забота, — она задорно рассмеялась: — У меня появится больше возможности для случайных встреч. Всё будет выглядеть пристойно. Главное больше ничего не предлагать. Не забирать у мужчины инициативу.
Часы на экране мобильника показывали «10:00», девушка прошептала: — Уже не спит. Я вряд ли его разбужу, — и её пальчики шустро забегали в поиске нужного номера.
Стас ответил почти сразу, видимо телефон был неподалёку. Сдерживая дыхание, стараясь говорить беззаботно, Александра сообщила о причине звонка, предварительно извинившись за беспокойство. Художник был сдержан, на заднем фоне слышались голоса. Девушка догадалась, что это воскресенье у художника выдалось трудовым, и сейчас какое-то горячее обсуждение находится в самом разгаре. Новость его порадовала, Стас попросил связаться от его имени с Марго, чтобы застолбить за собой квартиру. Получив порцию внимания, и услышав убаюкивающее теплом «Аля» она была готова отключиться, скромно сказав «Пока», но молодой человек остановил её.
— Аля, подожди! Я ещё пару часов, может, чуть больше буду занят, а потом мы можем посетить Солнечный остров. Ты как, свободна?
Еле вытерпев, чтобы не вскрикнуть от радости, она мягко промурлыкала: — Как неожиданно. Я там не была целую вечность и с удовольствием с тобой прогуляюсь.
— Отлично. Встретимся в прокате велосипедов. Ты же не против активной прогулки? Мы будем ездить осторожно, чтобы не было риска для твоего здоровья.
— Замечательно!

Настроение забурлило цветущей весной. Молодая колдунья принялась приводить себя в порядок. Несколько часов подготовки пролетели незаметно. И вот облачившись в мятного цвета свободные шорты до колен и длинную белую с цветочным принтом на груди футболку, Александра надела светлые кроссовки и размахивая подобранными в конский хвост кудрями, отправилась к машине. Она планировала прибыть раньше Стаса, чтобы понаблюдать за ним со стороны.
Любимый горожанами и туристами парк Южной столицы России, расположенный на острове Большой, пользовался популярностью в любое время суток. Ста́рица реки Кубань, окружив остров, позволила сохранить уникальные растения и ценные виды деревьев. Статус особо охраняемой природы имела бо́льшая часть этого зелёного оазиса. Аттракционы, рестораны и кафе, пляж, катамараны, увешанный замочками Мост Поцелуев, сафари-парк с водным шоу морских котиков, планетарий, ледовый каток, теннисные корты, живущие в вековом лесу белки, готовые полакомиться из рук… всё это изобилие развлечений притягивало самую разную публику. В воскресенье здесь было многолюдно.
Александра за полчаса до назначенного времени прибыла на место. Оставив машину далеко на стоянке, натянув белую кепку и очки от солнца, попивая минеральную воду, она искала скрытый уголок, в котором собиралась устроить засаду. Громкая музыка, крики весёлой ребятни ей не досаждали, очарованная художником колдунья предвкушала встречу.
Неожиданно её окликнули. Чарная обернулась, и от досады наморщила носик. Стайка однокурсников неслась к ней с видом голодных чаек. Через минуту шумная молодёжь налетела ураганом, и с пристрастием сыщиков принялась выспрашивать о находке, сделавшую Александру знаменитой во всём университете. Задумка с засадой провалилась. Через час художнику пришлось бесцеремонно похитить подругу от назойливых будущих археологов, усадив её на взятый в аренду велосипед.
После работы Стас успел переодеться. В стильно изорванных джинсовых шортах и футболке, со стороны он был похож на типичного загорелого подростка. Лишь недельная щетина говорила о том, что этот молодой человек значительно старше. С детским, как и у Александры, удовольствием, он резво нажимал на педали. Перед глазами парочки замелькали дивно обустроенные уголки острова. Музыка и шумная толпа отдыхающих остались далеко позади. Вдыхая щедрые ароматы кубанского лета, они ехали рядом, бросая друг другу нежные взгляды.
И вот девушка запросила остановку: — Давай присядем, я совсем запыхалась, — указала белокурая колдунья на скамейку на берегу.
Спешившись, под ровное шуршание покрышек по мелким камушкам, они прошли несколько метров в неловком молчании. Художник с интересом любовался видами, словно оценивая дизайнерские решения, а Чарная искала повод заговорить.
Девушка присела на край скамьи: — Спасибо тебе. Ты меня просто спас. Иначе однокурсники ещё бы долго меня допрашивали.
— Ну, что ты… Аля, я для тебя на многое готов, — деликатно произнёс Стас, с трогательным взглядом, от которого Александре стало ещё жарче, и она начала обмахиваться, растопырив пальцы, словно была способна этим движением отогнать беспощадный зной.
— Если хочешь, можем переместиться куда-нибудь, где прохладно. Сходим в кино? — забеспокоился Стас.
— В воскресенье везде полно народу. Будет душно, даже в кинотеатре. Останемся здесь.
Он присел рядом, взял Александру за руку и, поглаживая ладонь девушки, скромно прячущей зелёные глаза, трепетно произнёс: — Я так рад, что мы сможем видеться чаще, — и глубоко вздохнув, более прохладным тоном сокрушённо проговорил: — Жаль только переехать быстро не смогу. Работы невпроворот. Сама понимаешь, сезон. Я загляну к тебе, когда весь переезд закончится.
Утешая саму себя, Чарная подумала: «Ну, и ладно, не хочет видимо меня беспокоить, я же на больничном. Несомненно, здорово, что не зовёт с уборкой помочь, самостоятельный…».
И вот на её лице заиграла робкая улыбка: — Это ничего. А видеться, действительно сможем чаще.
Вдруг словно спохватившись, Стас вскинул указательный палец и достал мобильник: — Я тебе сейчас сброшу ссылку на один сайт. Ты же говорила, что хочешь сделать нечто доброе и глобальное. Думаю, тебе это будет интересно, — он умолк, погрузившись вниманием в мобильник, и как-то скомкано добавил: — Я случайно в интернете на эту организацию наткнулся.
Александра быстро заморгала, не сразу вспомнив, когда она поделилась художнику обо всё ещё не до конца осознанном порыве сделать мир лучше.
— Хорошо, я посмотрю, — растерянно отозвалась девушка, достав запищавший в кармане телефон.
Она планировала сразу пройти по ссылке и получить хоть какие-то ответы на подвешенную загадку и по возможности всё это обсудить со Стасом, выудив его отношение к подобным активностям. Но тут раздались громкие крики.
Парочка вздрогнула, одновременно повернулась и обомлела от увиденного. На них неслась ватага молодых людей с возгласами: — Это она! Та самая! Скорее!
— Это студенты из моего универа, — пролепетала Александра, предвидя, что сейчас начнётся.
— Откуда их столько тут? Сегодня что день археолога? — в шуточной манере спросил Стас и серьёзно добавил: — Аля, я бы на твоём месте уделил им внимание. Любая карьера зависит от связей. Тебе выпал шанс заводить знакомства. Надо им пользоваться. Мало ли кем однажды станут все эти ребята. Всегда лучше, чтобы инициатива для общения происходила не от тебя, тогда легче будет пользоваться связями.
Девушке хотелось застонать от такого стечения обстоятельств, но она понимала, что художник прав. Свидание, не задавшееся с самого начала, было окончательно сорвано.

Только вечером после душа, наслаждаясь рассылаемыми кондиционером струями холодного воздуха, растянувшись в розовой атласной пижаме на кровати, она достала мобильник, чтобы наконец-то узнать, что ей прислал Стас.
Сайт был оформлен элегантно, но с некоторыми нотками пафоса. Информация гласила, что благотворительная организация с красивым названием «Карисса» имеет статус международной и представлена во всех частях света. На эмблеме был изображён изящный пятилепестковый белый цветок карисса, который контрастно смотрелся в венке из зелёных шипов. Девиз «Совместным творчеством объединяем континенты» объяснил девушке выбор символа в качестве колючего вечнозелёного кустарника.
— Это они по типу как шипы и нежнейшие лепестки уживаются на одном растении, готовы примерить весь мир, — невольно вслух проговорила Александра, пребывая в скептическом настроении. — Хм-м-м, чем же они занимаются?
Оказалось, что спектр задач этой организации весьма широк. «Карисса» выдавала гранты на проекты в области науки и образования, оказывала поддержку программам по культуре и искусству, содействовала в деятельности по восстановлению экологии, помогала развитию спорта, поощряла волонтёрскую деятельность... Через час скептик в душе колдуньи испарился полностью. Сидя скрестив ноги, она словно зачарованная покачивалась перед экраном телефона, состоялось насыщение мастерски составленными, дополняющими друг друга данными. Филигранно поданные образы рисовали картины прославления и возвеличивания каждого члена команды «Карисса».
«Вот это масштаб!» — восхитилась молодая женщина, начитавшись заявленных программ, просмотрев фотоотчёты и пролистав списки перспективных проектов, в которые «Карисса» приглашала любого желающего принять участие.
Не задумываясь, она стала оформлять заявку на собеседование. Когда оставалось нажать только электронную кнопку «Отправить», заиграл телефон. Звонила бабушка, мама её мамы. От неожиданности у Александры пересохло во рту. Она отправила наскоро заявку и приняла звонок.
«Твой дед при смерти» — эта фраза стремительным водопадом обрушила существующие барьеры к общению и обнулила все существующие недопонимания.
— Еду! — молниеносно отреагировала внучка и помчалась на другой конец города.
Глава 15
Сидя за рулём старенького серебристого форда, Георгий Максимович спокойно вёл машину по Краснодарским традиционно-вязким пробкам и помалкивал. Он даже не включил радио, видя предельную сосредоточенность внука, теребящего камыш. Знахарь лишь изредка задумчиво потирал бритый подбородок. А юный волхв, ничего не замечая, неотрывно смотрел вдаль, словно находился в гипнотическом трансе. Мысли парня кружились неистовым бураном вокруг грядущего судьбоносного путешествия, которое ему представлялось своеобразной спецоперацией из детективного сериала.
На подъезде к аэропорту ощущался особый мир. Специфический, наполненный парами керосина запах воздушной гавани, усиленный усердными стараниями летнего солнца, едким эфиром витал в вечерних сумерках. Именно этот дурман привёл парня в чувство и, ёрзая на сидении, он отрывисто задышал. Несколько бесконечных минут пути по территории аэропорта, и парочка достигла точки назначения — на парковке у центрального входа в аэровокзал напротив надписи «Внутренние авиалинии» стоял вместительный автобус со сложной эмблемой соединённых вместе распахнутых крыльев, пересечённых мечей и двухлопастного пропеллера.
Дедушка, не выходя из машины, крепко приобнял внука и быстро уехал, оставив Диму одного с небольшим рюкзаком и камышовым букетом. Едва автомобиль скрылся из виду, юного волхва спешно подобрал офицер — без слов подтянутый мужчина впихнул парня в салон автобуса. Сбросив с меча порядком завявшую маскировку, он упаковал клинок в футляр виолончели. Вернув акинак и вручив два билета, офицер указал на двери в аэровокзал.
Решительной походкой с горящим взором и бешено прыгающим, как будто после марафонского забега сердцем, клокочущий жаждой приключений парень, прошёл в блестящее здание из стекла и бетона. Внутри будто царил управляемый невидимой рукой хаос. Характерная атмосфера перевалочного пункта нервировала окружающих скоростным мельканием техники, тарахтящими транспортёрами, жужжащими обмоточными машинами, неустанной переливной мелодией вкупе с объявлениями металлическим голосом о выходе на посадку... Только Дима не испытывал дискомфорта, это всё виделось ему некой частью родственной стихии, от ароматов и звуков которой у парня бегали приятные мурашки и внезапно накатило умиротворяющее спокойствие, отчего тут же сократился пульс, а сознание наполнилось хладнокровным азартом авантюриста.
Немного прогулявшись, чтобы осмотреться и убедиться, что за ним никто не шпионит, он встал в очередь на предполётный досмотр. Случайным образом, наблюдая за сценами прощания, Дима вспомнил, что кое-что забыл сделать и тут же отправил друзьям сообщение: «Пристраиваю подарок Тиссагета. Дам знать, когда всё закончится».
Неожиданно работник службы безопасности, покосившись на объёмный футляр, отправил парня в специальный коридор, где к удивлению юноши путь был свободен и, пройдя ветвистый лабиринт, он оказался в зале вылетов.
И вот томительные минуты ожидания истекли. Объявили выход на посадку. На стойке регистрации на рейс, перед очаровательно улыбающимися стюардессами юный волхв наконец-то сообразил, что второй билет предназначен для провоза футляра, который по своим габаритам не мог поместиться на полке для ручной клади. Погрузившись в размышления о многогранности шпионской деятельности, парень прошёл в перронный автобус. Через пару мгновений направляясь, будто в передвижной парилке к самолёту, восторженный происходящим юноша завороженно рисовал на горячем стекле узоры с мягкой улыбкой на устах, которая вызывала абсолютное непонимание гневающихся на духоту пассажиров. Насыщенный яркими огнями аэровокзал в окружении освещённых взлётно-посадочных полос казался Диме целым космодромом. Он бы и дальше мечтал, но тут автобус остановился, двери распахнулись. Слабый ветерок не принёс прохлады, а обкатил новой порцией жара. Толпа точно горох высыпала перед самолётом и стала штурмовать трап, чтобы быстрее оказаться на борту, ожидая, что там уже работают спасительные кондиционеры. Дима не спешил, постепенно подбираясь к трапу, он любовался первыми чарующими звёздами, расшифровывая их мигание как пожелание счастливого пути. И тут подъехал второй автобус. Парень опустил взгляд и чуть не рассмеялся.
«Особый рейс» — хохотал про себя юный волхв, взбираясь к самолёту среди ребят в форме Военного оркестра Краснодарского авиационного училища, которые судя по радостным возгласам, отправлялись в столицу на фестиваль по случаю празднования Дня Воздушно-десантных войск.
Некоторые из парней несли малого размера футляры, а молодые музыканты, скорее всего обладающие инструментами внушительной величины, с беспокойством поглядывали на заканчивающуюся погрузку в багажном отсеке.
Отличное расположение духа поубавилось, как только бортпроводник с кукольно-образной внешностью указала, где находится его кресло. Место Диме было выделено в бизнес-классе, располагающемуся сразу за кабиной пилотов посреди разного сорта деловых людей. Холодные взоры тут же впились в одеяние защитного цвета, кубанку на затылке и громоздкий футляр в руках. Отстранённые лица всем своим важным видом демонстрировали — «Парень, ты здесь чужак».
Юный волхв обратился к стюардессе, чтобы сбежать из этого недружелюбно настроенного серпентария, но та в помощи отказала. К своему разочарованию Дима узнал, что по существующим в авиакомпании правилам поменяться с кем-нибудь местом, он не может. Спасением было только то, что по соседству вместо какого-нибудь сноба с манерами из высшего общества, летел акинак. В гнетущем настроении юноша попытался удобно устроиться в наиболее комфортной части самолёта кричащей обилием различного рода салфеток о высоком уровне сервиса, но и тут его ждало расстройство. Необъятное кресло было невероятно неудобным. Дима еле держался ногами за откидную ступеньку под креслом напротив и упирался лопатками в спинку сидения, чтобы не болтаться по скользкой кожаной обивке во время перелёта. Порадовало только бортовое питание с забавными миниатюрными столовыми приборами, из которых, вместо того, чтобы выбросить после использования, как сувенир парень прихватил с собой пластиковый бокал.
Бо́льшую часть полёта юный волхв уже ни о чём не думал. Переутомлённый мозг требовал отдыха, и юноша поддался соблазну ничегонеделанья. Он рассматривал пушистые облака и упивался невероятной красотой ночного неба.

Полуночный воздух столицы поприветствовал путников приятной прохладой с мелким моросящим дождём. Для пассажиров из бизнес-класса в аэропорту Домодедово был подан отдельный транспорт. Дима забился в самый дальний угол микроавтобуса, на всю поездку отгородившись от всех футляром. Он стал выбираться только тогда, когда бизнесмены покинули шатл, но тут двери закрылись и микроавтобус рванул дальше.
— Подождите! А я?! — всерьёз забеспокоившись, закричал парень.
Вдруг справа от него раздался мужской низкий голос: — Твоя остановка следующая.
Дима резко повернулся. В полутьме салона, освещённого окнами аэровокзала, он встретился с бесчувственным взглядом незнакомца, синяя рубашка которого поблёскивала нашивками работника аэропорта. Грубые черты недружелюбного лица мужчины с выпирающей квадратной челюстью откинули любые попытки задавать вопросы вместе с рефлекторным порывом позвать на помощь. Юноша шлёпнулся на сидение и, играя желваками, стал ждать какой жребий ему выпал, надеясь на то, что это, пока непонятное ухищрение, не происки Дивинус.

Тёплый дождь продолжал моросить. Множество мелких капель создавали ощущение тумана. За запотевшими окнами мелькали размытые очертания огромных плохо освещённых зданий. Аэровокзал остался далеко позади, зарево его огней ещё виднелось, являясь единственным маяком для Димы. Парень со щемящим сердцем готовился вот-вот потерять ориентацию в пространстве среди различных невзрачных сооружений. Неожиданно микроавтобус остановился.
Человек в униформе откатил дверь в сторону, и пробасил: — Выходи.
Обнимая футляр, юноша, насколько мог быстро, покинул транспорт и оказался перед ремонтным ангаром, рядом с которым он почувствовал себя крохотным воробьём. В приоткрытых воротах в густой темноте просматривались белёсые силуэты корпусов каких-то полуразобранных самолётов, у входа лежали старые фюзеляжи и консоли крыльев. Пара фонарей на здании слепили глаза. Юноша не знал, куда ему идти, но спрашивать не решался, к тому же через секунду дверь за спиной захлопнулась, и шелест удаляющихся шин дал знать, что он остался один. Вскоре кроме шума дождя и гулкого биения сердца юный волхв ничего не слышал. Он мысленно обратился к Матушке-Земле, чтобы она добавила ему внутренних сил и глубоко вдыхая, стал впитывать бодрость от берёзовых и хвойных ароматов, насыщающий местный воздух.

— Ты долго мокнуть будешь? — вопрос со стороны ангара застал парня врасплох.
Дима пригляделся и рассмотрел в щели откатных ворот крепкого вида высокого мужчину с фонариком.
Очертания фуражки на незнакомце придали уверенности, и юный волхв твёрдым голосом спросил: — Мне к вам?
— Ко мне дорогой, проходи, — приглашающим жестом призвал мужчина.
Пальцы юноши крепче впились в ручку футляра, и почти строевым шагом он отчеканил к входу, и доложил: — Здравия желаю. Товарищ офицер, кадет Дмитрий Дроздов прибыл в ваше распоряжение!
— И тебе не хворать, — усмехнулся незнакомец в сине-чёрном кителе с погонами полковника и бесстрастно добавил: — Можешь обращаться ко мне Сергей Юрьевич. Шмелёв моя фамилия. Иди за мной.
Дима слегка прикусил язык, и тайком разглядывая сотрудника ФСБ, пошёл чуть поодаль. Зенитные фонари в крыше в форме продолговатых куполов и остеклённые по самому верху стены ангара пропускали рассеянный скудный отблеск ночи. Основным источником света был тонкий луч в руках Сергея Юрьевича, который чуть хромая на левую ногу ловко обводил их через расставленные ремонтниками препятствия. Вскоре они достигли одинокого строения схожего с модернизированной избушкой на курьих ножках — рифлёный контейнер, поднятый на металлических столбах на уровень второго этажа, отсвечивал тремя оконцами. Крутая железная лестница в два пролёта вела к узкой двери. Скривившись, Дима потащил футляр наверх вслед за представителем госбезопасности.
В увешанном чертежами кабинете инженерной службы пахло машинным маслом. Под потолком на входе в светильнике потрескивали люминесцентные лампы, два других тихо гудели. Повсюду лежали кипы технической документации. Полковник присел за средний стол, снял фуражку и, раздвинув толстые папки в стороны, пригласил Диму сесть напротив. Внимательней добрый взгляд изучал парня, который так же, не стесняясь, с интересом смотрел в ответ. Полковнику было за пятьдесят. Грушевидной формы лицо имело «улыбающиеся» морщинки вокруг глаз. Тёмные с проседью волосы были зачесаны назад. Прямые брови будто подпирали высокий покатый лоб. От Шмелёва веяло мужественностью и тайной. Диме почему-то захотелось хихикать. Еле сдерживая этот порыв, он растянулся в застенчивой улыбке.
Полковник тоже улыбнулся и без нажима мягко спросил: — Ну, рассказывай, что ты там за оружие откопал.
Юный волхв взгромоздил на соседний стул футляр виолончели и, открыв его начал объяснять: — Этот древний акинак спал в одном кургане. Его природа такова, что он делает владельца непобедимым.
Дима с удивлением про себя отметил, что каким-то чудным образом полковник продолжает смотреть на него и в то же время скрупулёзно сканирует взглядом ножны клинка. Парень встряхнул головой, чтобы прогнать наваждение, а Сергей Юрьевич тем временем попросил вынуть меч и протянул руки. Послушно выполнив просьбу, юный волхв осторожно передал акинак Шмелёву.
Через мгновение взгляд мужчины будто заострился, он перевёл его с оружия на Диму, и озабоченно спросил: — Как ты понял его мощь?
— Я, я это…, — парень замялся, он не хотел раскрывать то, то произошло в Чёрном лесу.
— Не бойся. Я и сам могу рассказать, что произошло…
Дима быстро заморгал, а полковник продолжил вещать.
— Клинок привёл тебя к тому, кто может управлять им, не желая быть в руках неопытного, не до конца пробуждённого мальчишки из ведического рода. И раз ты здесь, то ты справился с искушением.
— От-откуда…, — чуть заикаясь, начал говорить юный волхв, но вопрос словно застрял в горле.
Проскользнувшая в уголках рта полковника тень улыбки дала ясный ответ юноше — в ФСБ действительно имеют дело с разными вещами и явлениями и владеют весьма обширными массами данных. Дальнейшие разъяснения Шмелёва внесли больше чёткости происходящему.
— Ты пойми, враг не дремлет и агитирует всех, кто может быть потенциально полезен в осуществлении его планов. Мы обязаны знать, что у нас творится. Существуют реестры ведунов и своеобразных магических дарований, по возможности отслеживается, чем они и с кем занимаются.
Челюсть парня произвольно отвисла, он снова попытался что-то сказать, но не смог.
Догадавшись, что Дима хочет узнать, Сергей Юрьевич поведал: — Никакая утечка информации не произошла из-за того, то ты к нам обратился. Ты ничей секрет не выдал, не переживай. Наша служба ведь не вчера зародилась. Более того некоторые волхвы состоят у нас в штате.
И тут Дима вспомнил шести томный труд в отцовской библиотеке по истории российской разведки под редакцией Евгения Примакова и смекнул, откуда федеральная служба безопасности имеет свои древние корни.
Прокашлявшись, парень, еле шевеля губами, выговорил: — Вы всё правильно обрисовали. Такое оружие пусть лучше будет там, где им смогут управлять. Я могу идти?
— Не всё так просто, — загадочно протянул полковник.
Лицо юноши вспыхнуло, и он радостно воскликнул: — Вы хотите, чтобы я на вас работал? — и тут же взгляд померк, и он будто сам себе ответил: — Но я же недоучка. В ФСБ нужны опытные, надёжные ведуны.
— Дмитрий, это сложно объяснить… Но в некотором роде мы тебя ждали.
Взгляд Димы застыл: — Кого? Меня?
— Может быть не лично тебя, а человека, который нам принесёт этот акинак.
— Это как?!
— Я не могу тебе всего сказать. Мы сейчас съездим в одно место и там кое-что посмотрим. Если я не ошибаюсь, то мы тебе кое-что должны.
Наполнившись неописуемым волнением от внезапно поразившей невероятной гипотезы, основанной на знаниях о балансе в Мироздании, словно не своим голосом юный волхв выдохнул: — У вас есть осколок?!
Пришёл черёд удивляться Шмелёву, обоюдное недоумение застыло на лицах обоих собеседников.
Полковник без попытки скрыть заинтересованность переспросил: — Осколок?
Юноша судорожно задышал, сделал глубокий вздох и постарался спокойным тоном пояснить: — Ну, это… Вы сказали, что у вас что-то есть. Я предположил, что это часть того, что я должен собрать. Это моя миссия, в общем.
— Парень, давай вместе проверим твоё предположение, — огоньки восторженного любопытства заплясали в глазах мужчины.
Он встал, бережно вернул акинак на место и, взявшись за ручку футляра, коротко скомандовал: — За мной.

В этот раз путешествие в темноте было немного дольше. Дима окончательно запутался в лабиринтах ангара и думал только о том, чтобы поспеть за стремительно идущим полковником, который, несмотря на хромоту, обладал дюжей прытью. И тут они вышли на свежий воздух, оказавшись где-то позади здания. В нескольких метрах слева Дима увидел электрическую подстанцию, обвешанную жёлтыми треугольными значками с рисунком чёрной молнии. К его изумлению Сергей Юрьевич не сбавил шаг, а направился к трансформаторам. Через минуту юноша понял, что имеет дело с весьма убедительным муляжом. Тот трансформатор, в дверцы которого они нырнули, не издавал ни каких характерных звуков своих собратьев по соседству. В боковой панели имелась скрытая дверца, пройдя через магнитные замки которой они попали в тесный лифт. Спуск был несколько секунд, но у Димы заложило уши. Они вышли на куцую бетонную платформу перед железной дорогой. Цепочка красных фонарей под потолком являлась единственным освещением. В темноте туннеля носился ветер. Сильно пахло креозотом, от чего у юного волхва сразу стала побаливать голова.
Поймав оробевший взгляд парня, мужчина пояснил: — Мы немного ниже уровня метро. Ветка старая, но добротная. Одна минута и дышать станет легче.
Полковник дёрнул в скрытой нише какой-то рубильник и к ним выкатил двухвагонный состав, который когда-то был красного цвета, а теперь истёртая краска потрескалась и оголила нержавейку.
— Это что, броня? Он пуленепробиваемый? — ахнул Дима.
Среагировав на пульт полковника двери распахнулись. Сергей Юрьевич шмыгнул внутрь, увлекая за собой юношу. Он приспособил на сидениях футляр и прошёл на место машиниста, где первым делом включил вентиляцию воздуха, а потом совершил какие-то настройки.
— У нас всё с запасом прочности сделано, — наконец ответил Шмелёв ошеломлённому парню, присаживаясь на жёсткое сиденье, и строго произнёс: — Садись и пристегни ремни. Сорок пять минут и мы на месте.
Двери с лёгким скрежетом закрылись и, пригвоздив пассажиров к месту, состав рванул, как если бы был скоростным беспилотным космолётом.

Сквозь грохот мчащегося мини-поезда говорить было неудобно, да и особо не о чем, театральное действо словно было заморожено до следующего акта. Дима приглядывался к обстановке, а Шмелёв казалось, заснул.
Думы парня уже не были наполнены восторгом, и чуть покачивая головой из стороны в сторону, он с досадой размышлял: «Зачем я про осколок Коркулум сболтнул? Я же не знаю кто передо мной. А если он из Дивинус окажется, что тогда? Надо быть внимательнее…».
Только скорость стала снижаться, полковник тут же открыл глаза: — Почти прибыли.
— Куда?
— Ты что-нибудь слышал о бункере Сталина?
Неожиданный вопрос всколыхнул в памяти строчку из учебника и Дима как отличник учёбы в том, что касалось истории, отрапортовал: — Бомбоубежище резервной ставки Верховного Главнокомандующего построено в 1942году, расположено в Самаре. Глубина тридцать семь метров. Рассекречен в 1990году.
— Верно, есть такой, но мы в другой бункер прибыли. В Москве в пятидесятых годах во время открытого противостояния СССР с Западом, записанного в историю как Холодная война на случай ядерного удара было построено оборонительное сооружение на глубине шестьдесят пять метров, это как восемнадцатиэтажный дом. Его тоже рассекретили и в одном из четырёх модулей музей устроили.
Изумление на лице парня вдруг сменилось гневом и, сжав кулаки, он вскинулся с упрёком: — Как можно такие объекты рассекречивать? Куда ваша служба сморит?
Сергей Юрьевич и бровью не повёл на прозвучавшее обвинение, а лишь сухо констатировал: — Разные люди у руля бывают, — и, подмигнув, прибавил: — Но свита же делает короля. Далеко не все подобные объекты известны либерально настроенному прозападному высокому руководству, а истинные патриоты лишь мозаичные крохи подсовывают, как бы позволяя подглядеть противнику за ширму секретности. Однажды очистим высший эшелон власти от предателей, верь мне, но эта зараза такая, что бдеть постоянно надобно.
Лицо юноши смягчилось и он чуть смущённо, как будто извиняясь, произнёс одно из выражений отца: — Что бы страна делала без патриотов.
— Правильно подметил. Без любви к родине далеко не уедешь, — Шмелёв отстегнулся: — Вот мы с тобой и на месте. Вставай.

Ничем не приметная платформа, словно сестра-близнец той, что была в аэропорту, встретила подземных путешественников. Включив фонарик, полковник повёл Диму длинными, обшитыми металлом, арочными коридорами. В какое-то мгновение юноше показалось, что он почему-то чувствует запах типичный для библиотек.
— Здесь что какой-то архив? — осведомился юноша.
— Министерство иностранных дел несколько десятилетий тут свои бумаги с международными секретами хранило, да и сейчас тоже многие помещения документами заставлены из разных юрисдикций минобороны и их партнёров, таких как Русское Географическое Общество. Сам понимаешь ценные бумаги нужно хранить вечно и так, чтобы враг не добрался.
Они свернули в широкий округлой формы хорошо освещённый коридор, в котором могла бы разъехаться пара легковых автомобилей. По периметру он был выложен каркасом стальных решёток, детали которых по виду походили на объёмные рельсы какой-нибудь железной дороги в стране великанов. Всё было выкрашено толстым слоем серой краски. Неожиданно где-то неподалёку взвыла сирена. Дима вздрогнул.
— Что это?
— Ночных туристов водят, — отмахнулся полковник.
— Это какой-то квест?
— Не совсем. Наши пугалку придумали в конце маршрута экскурсии по бункеру. Особенно она на иностранцев действует. Покажут посетителям экспозиции и заводят их в двухсотметровый тёмный коридорчик за бронированной дверью. Сам экскурсовод туда не идёт. В конце тупик в виде перекрытого колючей проволокой прохода. Едва его туристы достигнут, выключается свет, и мигающие красные фонари с орущей сиреной создают ощущение жуткой тревоги. Из динамиков сыплются указания куда пройти, сообщая о том, что на поверхности началась ядерная война. Перепуганные гости, потом здесь же в ресторане, тосты за партнёрский мир на планете толкают.
Внезапно Сергей Юрьевич остановился. Мужчина достал из внутреннего кармана кителя небольшую связку ключей и стал отпирать неприметную дверь с латунной табличкой, которая гласила «Отдел Преданий».
«Вот это да!» — поразился парень и, прикусив нижнюю губу, задёргался от жгучего желания попасть внутрь.
Однако обстановка Диму не впечатлила. Рядовой подвальный прямоугольный кабинет без окон имел посередине массивный стол буквой «Т», покрытый зелёным сукном. Вытянутая его часть с потёртыми стульями по периметру подсказали юноше, что здесь регулярно проводят какие-то совещания. Что подтверждал и набор из прозрачного толстого стекла — на подносе стояли шесть гранёных стаканов и полный графин воды с торчащей фигурной пробкой. Без всякого сомнения, этим помещением пользовались постоянно. Деревянные шкафы с подписанными ящичками со всех сторон выглядели как обычная картотека. Утыканный овальными светильниками потолок был без арочных закруглений. Хоть и чувствовалось, что система вентиляции работает исправно, насыщая кислородом бункер, но воздух был тяжеловат.
«Обычная контора, как в кино» — скис парень, ожидавший увидеть подобие арсенала нунтиусов.
Шмелёв снова загремел ключами и акинак перекочевал из футляра виолончели во встроенный в дальней стене сейф. Юноша тоскливо попрощался с ним взглядом и, не снимая рюкзака, втиснулся на стул за столом, ожидая, что будет дальше. Полковник повернулся. Он держал какой-то странный глиняный сосуд, формой напоминавший амфору с крышкой.
Сергей Юрьевич осторожно положил расписанный мелкими руно-подобными письменами предмет на сукно перед Димой, и спросил: — Что ты видишь?
— Э-э-э. Такое могли использовать купцы как тайные шкатулки, которые перевозили с остальным товаром. В кладах подобное находят, — выдвинул гипотезу Дима.
— Что ещё?
Юный волхв погладил шершавую поверхность амфоры, которая вдруг стала передавать знакомое тепло.
Щёки парня запылали, разум озарила догадка: «Там осколок сердца Вселенной!».
Он приподнял обеими руками сосуд и, ощутив тяжесть, незначительно превышающую вес малахитового ларца, в которых были обнаружены две части Коркулум, скупо произнёс: — Есть расшифровка надписи?
Полковник, внимательно следивший за эмоциями парня, кивнул и предоставил из сейфа листок. Дима впился глазами в текст. Ознакомившись с первым абзацем, он чуть не подпрыгнул.
— Тут сказано, что содержимое может быть невозвратно утеряно, если эту капсулу времени откроет не посланник высшего существа с чистым разумом!
— Читай дальше.
Уткнувшись в листок, Дима несколько раз перечитал перевод и впал в лихорадочное рассуждение: «Ошибки быть не может. Речь идёт о Коркулум. Кто-то из византийских мудрецов обнаружил осколок и, снабдив предсказанием, оставил для посланника Суммумессе. Внешность по описанию схожа с моей. Знак, по которому узнать — клинок невообразимой мощи. Тоже сходится. Но что насчёт пароля? Я не знаю никакого пароля! Эти древние гении засунули шкатулку с осколком в какую-то дрянь по типу кислоты. Она разъест всё на свете, если попытаться вскрыть сосуд без специального заклинания, которое превратит эту пакостную жидкость в воду. Так, так, так … мне нельзя снова что-либо сболтнуть. Что же мне делать? Этот осколок надо забрать таким образом, чтобы и те, что уже отыскали, к рукам никто не прибрал, и он целёхонек остался. Что же делать?».
Прокашлявшись, юный волхв сторонним голосом спросил: — Откуда это у вас?
Приплямкнув, Шмелёв растягивая слова, поведал: — Был один обмен артефактов с турецкими коллегами. Мы им исламскую реликвию передали, а они нам подарили из султанских запасников дворца Топкапы в Стамбуле вот этот сосуд с чертами и резами, которые известны как славянские руны. К этому предмету прилагался средневековый свиток, в котором было сказано, когда следует отдать капсулу времени тем, кто понимает язык предков. Когда был сделан перевод, мы обрадовались, что туркам не удалось прочитать про мощное оружие, иначе они бы нам вряд ли передали эту капсулу. И мы стали ждать, когда кто-то появится. Вот ты и пришёл. Клинок ты дал, теперь осталось дело за паролем…
Хмурясь, Дима монотонно проронил: — Что-то я сомневаюсь, что турки перевод не смогли сделать…
Хитро улыбаясь, полковник кивнул: — Есть и у нас такое предположение. Думаю, ответ кроется в том, что если брать гипотезу Гумилёва о суперэтносах, то турки, как потомки византийцев, то есть одного из народов представителей имперской мысли, прекрасно понимают, что с такими вещицами не шутят. Потому-то и передали нам, когда следовало. Мы ведь тоже народ, который мыслит вечностью, а не одним веком живём.
Снова взявшись за глиняную поверхность, Дима взмолился к осколку: «Помоги, подскажи, как тебя достать».
Он опустил веки и медленно гладил сосуд, который снова стал разогреваться. Через какое-то время артефакт выдавал такое тепло, которое ощутил и полковник, присевший через стул от юноши.
Икнув, Шмелёв изрёк: — Етить, колотить! Ты что это делаешь, сорванец? Оно не взорвётся?
Открыв глаза, юный волхв, смотря вперёд невидящим сапфировым взором, не своим повзрослевшим голосом произнёс: —

Хранит земля твои слова,
Курган сыщи Калужский.
Там где Медвежья голова,
Припрятан камень Луцкий.

Вытянув губы трубочкой, Сергей Юрьевич задумчиво произнёс: — Без проводника никакую Медвежью голову мы не найдём. Что же посмотрим, кто у нас в Калуге с такой задачей справится.
Мужчина пододвинул поднос с графином к молодому гостю и похромал к картотеке, а обессиленный юноша, стараясь не расплескать, налил воды в стакан и припал к нему пересохшими губами.

После получаса телефонных переговоров по номерам из отобранных данных в обширной картотеке, Сергей Юрьевич растянулся в улыбке и выглядел, как довольный кот, только что попивший молока: — Ну что, Дмитрий, снова в путь.
— Опять поездом? — юноша взглянул на экран мобильника, который показывал, что уже начало третьего.
— Нет. В этот раз на машине. Думаю, к утру доберёмся к Калужским курганам. Там с проводником разыщем нужное место. Пошли.
Шмелёв убрал в сейф капсулу времени, и уже в коридоре, торопливо запирая кабинет, неожиданно спросил: — Дед научил, что надо кнопочными телефонами пользоваться?
Дима густо покраснел, советы тайных агентов всех мастей, о которых он любил смотреть с дедушкой детективные сериалы, давали о себе знать в житейских мелочах.
Юноша промямлил: — Ага. У Георгия Максимовича такой же мобильник. Вместе выбирали.
— Хвалю. Такая предусмотрительность весьма кстати, — одобрительно хмыкнул полковник и небрежно махнул рукой вправо: — Там выход на поверхность лифтом, но мы к нему не пойдём. Не нужны свидетели твоего пребывания.
— А как же мы выберемся наверх?
— Есть у нас запасной выход. Сейчас всё увидишь, — таинственно произнёс Шмелёв, а уставший парень, мысленно взмолился, чтобы их путь не оказался какой-нибудь километровой лестницей.

Лестница всё же в конце подъёма была, но к счастью Димы, часть пути они осуществили несколькими техническими лифтами. Воздух становился чище и свежее. И вот показался выход. Открыв крашеные деревянные створки из подвала наружу, и наткнувшись взором на крошечное церковное подворье, юный волхв опешил и, разглядывая в полутьме нарядные маковки церквушки, спросил: — Мы туда попали?
— Туда, туда. Это Храм Успения Пресвятой Богородицы в Гончарах. А вот и наш железный конь стоит, — указал под навес полковник, где только что загорелись фары у стального цвета кроссовера марки Genesis.
— У вас есть водитель? — хмыкнул Дима.
— Иван Рубцов скорее мой напарник, судя по количеству функций, которые он выполняет. Предупреждаю, он молчун. Можешь обращаться к нему товарищ капитан, он твой тёзка.

Первым делом, никого не стесняясь, Шмелёв переоделся в припасённый на заднем сидении коричневый камуфляж, такой же, что был и на неулыбчивом капитане с внешностью и фигурой как у классического греко-римского борца. Только-только полковник уселся сзади рядом с Димой и, не дожидаясь указаний, капитан выехал на московские улочки.
Барабаня пальцами по кожаному сиденью, юный волхв любовался ночной столицей, а когда автомобиль нырнул в темень трассы, немного приуныл.
— Чего не спишь? — по-отечески хлопнув по плечу, спросил Сергей Юрьевич.
— Да как-то не хочется, — скомкано проговорил Дима.
— А-а-а, понятно, — протянул полковник и неожиданно превратился в гида: — Кстати, мы сейчас под Волоколамском. Тут при обороне Москвы в ноябре сорок первого у деревни Федюково бой был героический. Казаки-кубанцы, втрое уступая численностью фашистам, пару десятков немецких танков положили коктейлями Молотова. Мало кто выжил, но задачу выполнили.
— Казаки такие, они любое дело до конца доводят, — выпятил грудь колесом юный волхв.
Послышался тихий смешок Шмелёва, который не без иронии произнёс: — Да как сказать, и на старуху проруха бывает. Примерно в сотне километрах отсюда будем проезжать одно местечко около Малоярославца, где промах у казаков случился в 1812 году. На разведке на французские биваки выскочили, покуролесили малёк и ушли, прихватив с десяток орудий. Нет бы, кто там из генералов есть, просмотреть… Если бы знали, что там сам Наполеон был, то конечно не разгромом бы тешились императорского эскорта, а пленили или ликвидировали вражеского главнокомандующего. Исход всей войны поменяли бы…
Дима немного скуксился, и пробурчал: — Помнится Бонапарт весьма высоко оценивал казачьи войска и говорил, что с ними он бы весь мир прошёл.
— Все уроки истории нужно помнить, — назидательно изрёк Сергей Юрьевич и протянул бумажный кулёчек: — На вот, подкрепись.
Угощением были орешки.
— Это фундук? Только маленький? — принялся жевать твёрдые продолговатые плоды юноша.
— Типа того, — рассмеялся Шмелёв, и пояснил: — Это лещина, обыкновенный лесной орех. Из него фундук и вывели, окультурили так сказать, чтобы крупные плоды были. А как по мне, первоначальное дитя природы полезнее вкушать.
— Вроде даже вкуснее, — стал причмокивать юный волхв: — А вы ещё что-то знаете о подвигах?
— А то, как же, — усмехнулся полковник.

Остальную часть пути Дима с удовольствием слушал истории о ратных делах русского народа, которых в Подмосковье было более чем предостаточно.

Рассвет тройка встретила на шоссе в лесу где-то на границе с Калужской областью. День обещал быть пасмурным. Свинцовые тучи нависали непроглядной мглой, лишь изредка пропуская солнечные лучи. Они чуть было не проехали мимо точки встречи — миролюбивого вида старичок с короткостриженой густой бородой, чем-то похожий на обычного егеря, сидя на пухлой котомке, перебирал посохом камушки на обочине дороги.

Полковник окинул взором по окнам, ища причину резкой остановки, и распознал проводника: — Это Чавушкин Пётр Игнатьевич, — он недовольно проворчал: — Давно видать ждёт.
— Сам виноват. У нас же не вертолёт, — хрипло буркнул капитан.
— Этот местный ведун в первый раз вызван, хоть в картотеке и давно числится, вероятно, боялся опоздать, потому так рано и притащился. Надо будем ему не забыть объяснить, что так семафорить в наших вылазках не следует, — чуть смягчился Сергей Юрьевич, и распорядился напарнику: — Вань, ты нас с хлопцем в машине жди, поспи.

Редкий лес пройти оказалось нелегко. Болотистая жижа чавкала под ногами. Иловые накопления загрязняли сырой воздух дурманящими испарениями. Дима доедал орешки и нёс подготовленный Петром Игнатьевичем посох на плече. Как вдруг его стало затягивать в трясину, и он едва не провалился в покрытую мхом топь. Полковник, шедший сзади, подоспел вовремя, чтобы ухватить его.
— Это тебе не орешки грызть, мозг включать надо и посохом проверять куда идёшь! — рассердился Чавушкин, который уже был в нескольких метрах впереди от них.
Резкий окрик не понравился юноше, и он стал защищаться: — За вами не поспеть! Кто так быстро по болоту ходит? И зачем вообще мы через открытое место попёрлись? И так понятно, что раз ни одного дерева и куста тут нет, то труднопроходимая часть. Вон левее взять можно было, там хоть какие-то деревья растут, а тут один мох и вода хлюпает, может здесь озеро скрытое. Я дальше не пойду!
Старик поджал губы: — Я смотрю вам проводник то и без надобности.
— Етить, колотить! Ссор нам ещё тут недоставало! — громоподобно прикрикнул полковник, и остальные чуть согнувшись и втянув головы в плечи, притихли.
На удивление юного волхва, старик хоть и тихо ворча, всё же сместил траекторию, и идти стало значительно легче.
Немного погодя показались поросшие соснами рукотворные холмы.
Дима сразу почувствовал другую энергетику местности, и словно позабыв о перепалке, остановившись, вежливо спросил Пётра Игнатьевича: — Чьи это насыпи?
— Вообще это древняя земля вятичей, двенадцатого или тринадцатого века сооружения, но эти курганы могут быть и старше, чем по официальной версии, — как-то странно подмигивая, намекнул ведун, тоже став передохнуть.
— Хотите сказать, что там закладки предков лежат? — охнул парень.
— Родовые или одиночные могильники ставили там, где жрецы указывали. В каждом таком погребении ведическая закладочка может быть. Заложенная при захоронении или же специально обозначающая более старинную, ранее припрятанную. Сам видишь, насыпи потихоньку уплощаются, а доставать без особой нужды магические предметы нельзя. Да и не выйдет закладка к зовущему, коли заветных слов не знает. Вот ты, например, как будешь звать свой камень Луцкий, за которым в такую даль притащился?
— Пока не знаю, — задёргался юный волхв.
Чавушкин всплеснул руками и едко проговорил: — Вон уж и Медвежья голова показалась, а он, видите ли, не знает. Подумать извольте.
Не обращая внимания на вредного старика, Дима уставился на низкие холмы и понял, почему это место окрестили Медвежья голова: два дальних холма возвышались над средним, словно округлые уши медведя, а четвёртый малых размеров спереди торчал, будто морда зверя.
И тут раздался дружелюбный вкрадчивый голос Пётра Игнатьевича: — Раздели со мной тяжкое бремя. Скажи что ищешь, вместе покумекаем.
Не зная, насколько стоит быть откровенным с чудаковатым незнакомцем, но понимая, что без его помощи путешествие может оказаться напрасным, взглянув на делающего отстранённый вид полковника, юноша уклончиво ответил: — Там какое-то заклинание.
— Х-м, заклинание. И только ты его можешь вынуть раз в том, что ты изрек в трансе, было сказано «Хранит земля твои слова», — как будто сам с собой рассуждал ведун, и неожиданно вскинув палец в воздух, воспрянул духом: — Слышал я легенду про один камень из Луцка. Древнейший это город, известный со времён Волынского княжества. Считается, что именно на камне из этого города, когда-то в стародавние времена было высечено заклинание, которое любую жидкость может превратить в воду.
С ушлым прищуром старик скинул котомку со спины и, высыпая содержимое на землю, начал приговаривать: — Помогу горю твоему. Сотворю настоечку, чтобы память освежить. Неси-ка сухие веточки и иголки, сейчас костерок сообразим.
Пока Дима собирал хворост, Пётр Игнатьевич установил миниатюрную треногу, на которую подвесил игрушечного размера котелок и налил в него воды из бутылки. Полковник не вмешивался. Он присел около дерева, разминая ногу, на которую прихрамывал. Когда пламя разгорелось, и над котелком встал стойкий пар, ведун начал забрасывать листики да корешочки, что-то приговаривая.
Наконец-то варево закипело, распространяя неприятный запах. Внимательно смотревший за всем зельеприготовительным действом юный волхв судорожно сглотнул ком в горле. Пить этот напиток абсолютно не хотелось.
Старик наполнил металлическую чашу густой жидкостью отвратительного тёмно-бурого цвета и протянул юноше, приторным голоском вещая: — Пей сынок. Всё, как предписано, делаем. Я вижу, что ты избранный, просто докажи это, испей напиток истины. Пробуди призывную речь в памяти.
Поднеся чашу с отваром к губам, Дима ощутил некое своеобразное зловоние, словно он когда-то с ним сталкивался. Дедушка показывал многие знахарские травы, но всех их было сложно упомнить, да и в гербарии сухие растения пахнут иначе, чем после обработки кипятком.
От нарастающего напряжения мысли юного волхва извивались клубком взбесившихся змей, он озадаченно устремил взор в чашу: «Что это за запах? Что это за обряд? — и тут парень боковым зрением приметил знакомый корешок около костра: — А это что? Неужели…».
Огненным вихрем опалило рассудок юноши от всплывших в памяти слов Георгия Максимовича: «Из этого растения получается хорошее болеутоляющее средство, но помни, с Беладонной нужно осторожно обращаться, она убивает память и к слабоумию привести может. Уже через несколько минут пострадавший чувствует жжение в носоглотке, мелькают мушки перед глазами, начинается бред и галлюцинации, колотят судороги, а дыхательные пути накрывает паралич. Без скорой помощи откачать человека, шансов практически нет, промывание желудка не спасёт».
Дальше всё случилось так, словно Дима видел происходящее со стороны и был хладнокровным сторонним наблюдателем, а не участником событий.
Он небрежно вынул из кармана пластиковый бокал, который прихватил в самолёте, и широко улыбаясь, произнёс: — Я выпью отсюда. Мне наставник его вручил. Он заговорён на здоровье, — и юноша сделал попытку перелить вонючую жидкость.
В эту же секунду Чавушкин коршуном налетел на парня, он выхватил чашу и, сбив с ног, попытался залить колдовское зелье в рот Диме: — Пей, щенок! Сдохни!
Шмелёв, возникший около дерущихся, будто джин из бутылки, точным движением в затылок обездвижил нападавшего и тот, обмякнув, рухнул наземь.
— Вот так сынок и живём. Постоянно руку на пульсе держим. Не ровен час, кто-то в предатели записался и пытается сократить количество преданных родине ведунов. Видишь, этого не досмотрели. А ты молодец, не стушевался. Хвалю, — нейтральным тоном проговорил полковник, побелевшими от недовольства губами.
— Заклинание так и не добыли, — огорчённо вздохнул Дима.
— Етить, колотить! Руки не опускать! Мы на месте. Медвежью голову нашли. Теперь сам подумай, что к чему, а я пока наших ребят на шоссе вызову, чтобы этого почтенного возраста охламона, куда надо сопроводили.

Неустанно повторяя четверостишие, которое, как Дима точно ощущал, передал ему Суммумессе из саркофага подо льдами Северного Ледовитого океана, он обошёл окрестности. И тут парень сообразил, что надо сделать. Юный волхв встал на одно колено перед меньшим холмом и словно кланяясь Медвежьей голове, обратился к Матушке-Земле за помощью. Едва он закончил произносить прошение, как затряслась, заходила ходуном земля, и вынырнул на поверхность почерневший камень.
— Как это всё запомнить?! Он же может сейчас уйти! — вскричал Дима, видя непонятные вырезанные на обтёсанном булыжнике многочисленные символы.
— Фото! Делай фото! — скомандовал подоспевший Сергей Юрьевич.
Поспешно вытащив мобильник, и радуясь тому, что телефон ещё не разрядился, юноша защёлкал камерой. Шмелёв тоже успел сделать несколько снимков, до того как камень заворочался и ушёл обратно в землю.
Поблагодарив Высшие силы, юный волхв с чувством выполненного долга произнёс: — Теперь нужен тот, кто может это прочесть правильно. Чтобы звучало как в исходнике. У вас же есть специалисты?
Шмелёв задумчиво угукнул: — Отыщем, — он кивнул на уже пришедшегося в себя Петра Игнатьевича, стоявшего с потухшим взглядом и со связанными за спиной руками: — Помоги отвести. Боюсь, что ребята могут тут заплутать, а тебе как я понял не в первой по лесу бродить.
Сориентировавшись по солнцу, юноша вывел группу к шоссе быстрее, чем они дошли до древних курганов. Переглянувшись, Дима и Сергей Юрьевич пришли к одному выводу — ведун намеренно повёл их через болото, вероятно предполагая по пути, избавится от юного волхва.

Вскоре, без лишних вопросов оперативники на патрульной машине забрали нахохлившегося старика, а тройка напарников помчалась в столицу под бравые песни и восторженные реплики радиоведущих, желавших здоровья и неизменной крепости духа голубым беретам — для всей страны наступил праздничный день.
Сергей Юрьевич заметив, что Дима приспосабливает рюкзак так, чтобы поспать на нём как на подушке, попросил Ивана сделать радио тише. Вскоре парень притаился. Шмелёв бросил контрольный взгляд и обнаружил подопечного бодрствующим.
— Чего не спишь? О чём задумался? — вполголоса спросил полковник.
И беспокойство юного волхва вырвалось наружу пронзительным возмущением: — Он же наверняка, изучая сакральные знания, постиг тайну того, что за предательство через семь поколений его ведический род угаснет. Он не сможет передать силу. Почему позволил себя завербовать? Пётр Игнатьевич понимал, что делает, это был ни какой-то гневный всплеск, а продуманный шаг!
Словно жуя фразу и клацая языком, Шмелёв растягивал слова: — А-а-а, вот оно что. Ты всё о Чавушкине размышляешь, — и тяжело вздохнув, он ответил: — У каждого своя цена, сынок. Вот свежий пример, недавно рассекретили дело времён Второй Мировой войны о паре агентов из наших соотечественников, промышлявших для немцев шпионажем. Одного фашисты завербовали, пообещав отпустить из тюрьмы мать и сестру, другой согласился сотрудничать, когда перед ним расстреляли одиннадцать его сослуживцев.
— Ответ один — трусость! — вспылил Дима, и продолжил горячо восклицать: — Оба всего лишь отсрочили смерть! Если бы я так попал, то притворился бы, что готов сотрудничать. Но потом, нашёл бы как к своим уйти. Или диверсии какие-нибудь осуществлял. Но ни за что на свете не стал бы работать на нацистов!
Испытывающий, внимательный взгляд полковника медленно бороздил разгорячившегося подростка. Тот вызывающе посмотрел в ответ. Как-то по-особому пробежавшая тень улыбки по строгому лицу мужчины, заставила юношу замолчать.
Парень поник головой, и осторожно спросил: — Я что-то не то сказал?
— Ты весьма проницателен, но пока юношеский максимализм, управляя твоими эмоциями, берёт верх над логикой, — тоном наставника проговорил Шмелёв, и бесцветным голосом продолжил: — Чтобы изучить поведение людей, освоить причинно-следственные связи их поступков, нужно начать с себя. Неужели тебе никогда не было страшно?
Пока не понимая, к чему клонит сотрудник ФСБ, Дима едва зримо кивнул и бесстрастно проронил: — Было.
— И что ты делал, чтобы избавиться от страха? — методично вещал полковник.
— Я думал, как решить проблему, — чётко произнёс юный волхв и вдруг он запнулся и, смутившись, почти прошептал: — Но вначале всегда хочется, чтобы то, что напугало — исчезло, испарилось. Хочется проснуться. Мозг отвергает, что происходящее реальность.
Шмелёв утвердительно затряс головой: — Вот так и у всех, именно в первые секунды опасного положения или напряжённой обстановки, когда проявляется присущая человеку слабость воли, страх может сковать разум и победить. Каждому присуще смятение, это заложено природой и способствует сохранению вида. Кто-то спасается бегством, а кто-то готов отказаться от привычных правил и приспособиться к выживанию в чуждой среде, приняв новые законы.
— Как же справиться с накрывшим волнением? Неужели это невозможно? Нет, я отказываюсь верить в то, что не существует тех, кто может такое преодолеть! — в приступе гнева выпучил глаза Дима.
— Конечно, существуют такие люди. А как ты сам справлялся с кризисом? — с хитринкой в уголках глаз спросил Сергей Юрьевич, он устремил на юношу взгляд сродни рентгеновскому лучу, и будто кодируя, дал установку: — Проговори то, что ты чувствуешь в моменты опасности.
Мысли юного волхва неожиданно затуманились, будто мозг отказывался сотрудничать и берёг Диму от попытки пережить былые потрясения снова. Интенсивно размышляя, пытаясь пробраться сквозь густую пелену неприятных воспоминаний, чтобы нащупать то, что им движет, парень впал в приторможенное состояние сродни шоку.
— Я… Мне кажется, что я перестаю думать о себе… Меня начинает пугать то, что может произойти с другими… Я кидаюсь искать выход… Ищу такой способ решить проблему, чтобы другим не сделать хуже…, — силился юный волхв распознать оттенки собственных помыслов.
— Как ты думаешь, откуда у тебя такие мысли? — новый вопрос окончательно выбил парня из колеи.
Уже ничего не соображая, спазматически пожимая плечами, Дима выпалил то, что первым пришло в голову: — Э-э-э, наверное, оттого, что я много читал про подвиги предков. Стараясь глубже понять, слушал истории проявления отваги, которые рассказывали отец и дед, учителя и наставники…
— Вот именно! Твой разум знает алгоритм действий для поведения в критической ситуации благодаря заблаговременной подготовке. Ты раз за разом закладываешь в мозг, словно в базу данных варианты решения проблем и когда происходит нечто страшное, на тебя не нападает паника, потому что ты видишь способы избавления. Твоя заминка происходит не от страха, а от того, что надо быстро успеть обдумать и скомбинировать наилучший, подходящий к данной конкретной ситуации вариант действий. Функция защитника, которую ты к себе примеряешь, заставляет через заботу о других найти выгодный для большинства путь.
— Ого! То есть смелость можно воспитать! — озарило юношу.
— Да. Можно и так сформулировать. Однако следует помнить, что если генетический код имеет след предателей…
Сложив руки на груди в замок, Дима с придыханием закончил за полковника: — Да, да, да то и потомкам сложнее будет стать честными людьми, но всё равно это возможно, потому что каждому даётся выбор.
— Молодец! — восхищённо отозвался Шмелёв и, хлопнув парня по плечу, спокойным тоном привнёс новую пищу для размышлений: — И ещё один момент. Есть такая мудрость. Каждый верит, что когда наступит час икс, он поведёт себя как храбрый тигр, но, к сожалению, вместо крепости духа может проявиться нутро испуганной лани.
— Получается, что Чавушкин уже имел в роду предателей, поэтому и оступился? Хотя причина могла быть и иной...
— Вот-вот. Ещё только предстоит изучить истинные мотивы, раскрыть заговор, но на лицо одно — он ждал своего часа навредить и так рвался отличиться, что не смог управлять эмоциями и выдал себя. А ведь даже я понял, что ты блефуешь со своим пластиковым бокалом…
Юноша покраснел: — Не убедительно получилось?
— Для обывателя вполне достоверно. Но я заметил, как замедлились твои движения, спокойнее стала речь. Так бывает, когда человек начинает действовать по фантазийному, то есть придуманному сценарию, хочет сделать нечто, что претит его естеству. Ложь всегда выдаёт того, кто хочет ввести окружающих в заблуждение. Это всё можно прочитать по лицу, по позе, разговорной манере и так далее.
Дима воспылал жадностью заполучить секретные знания, и тесно прижавшись к полковнику, заглядывая ему в лицо, словно молодой пёс, выпрашивающий лакомство, томно вымолвил: — Как интересно. А вы меня научите читать людей?
— Посмотрим. Я подумаю, — насмешливо ухмыльнулся Сергей Юрьевич и с заботой в голосе произнёс: — Ты поспи, милок. Пока наши спецы с текстом работать будут, погулять с Ваней по Москве сможешь.
Внезапно с некоторыми нотами гордости молодцевато отозвался капитан: — Пацан заработал. Товарищ полковник, я подыщу ему что-нибудь этакое?
— Разрешаю, — хмыкнул Шмелёв, и прикрыл глаза, давая понять, что и ему нужен отдых.
Получив ответ на мучивший вопрос, Дима теперь не мог заснуть от другого, втихомолку улыбаясь, он мечтательно вздыхал: «Что же такое мне покажет Иван? Что может быть круче бункера?».

После сытного обеда в столовой ФСБ, приведя себя в порядок с помощью капитана, Дима в начищенной обуви и свежем камуфляже под льющим светом солнце задумчиво поправляя кубанку, разглядывал ничем не приметное многоэтажное здание, на котором на скромной табличке у входа значилось «Паломнический центр Московского Патриархата».
Иван, закончив беседу, убрал мобильник: — Договорился. Нас ждут.
Заинтригованный парень, не проронив ни слова, поспешил за капитаном, устремившимся скоростной полуспортивной походкой внутрь.
«Вот это сюрприз!» — ахнул про себя юноша, прочитав название фотовыставки в художественной галерее, куда их впустил усатый экскурсовод в строгом костюме.
Худощавый гид, прохаживаясь в просторном зале, пахнувшем типографскими красками и музейными пыльными древностями, указывая на старинные фотографии, развешенные в объёмных рамках на холщовых стендах, начал вещать голосом схожим с легендарным Левитаном: — Собственный Его Императорского Величества Конвой берёт своё начало от судьбоносного момента, произошедшего во время Заграничного похода Русской армии, целью которого ставился окончательный разгром войск Наполеона. 17 октября 1813 года в ходе одной из крупнейших битв при Лейпциге, именуемой также «Битва народов», лейб-гвардии Казачий полк полковника Ивана Ефремова в жёсткой сече малым количеством заставил отступить значительно превосходящих числом тяжёлых кирасиров, тем самым защитив императора и самодержца Всероссийского Александра I от неминуемой гибели. После это случая проявления невероятной доблести и мужества император больше не расставался с данным Казачьим полком, они сопровождали его повсюду до самого конца похода. Надо заметить, что Александр I и ранее имел при себе лейб-гвардии Черноморскую казачью сотню. Но после этого боя стало очевидно, что одной сотни для охраны царской особы в военное время, недостаточно. Вернувшись после похода, император несколько понизил важность личной безопасности. И только Николай I в 1828 году создал полноценный Собственный Его Императорского Величества Конвой для охраны представителей императорского дома, костяком которого стали терские и кубанские сотни, из них же отбирались «личники» — личные телохранители членов царской семьи. Были в этом подразделении и особые части. Такая, как лейб-гвардии Кавказко-Горский полуэскадрон, которым командовал полковник Султан Азамат-Гирей, наследник крымских ханов. Отбор в ряды Конвоя шёл жесточайший. Только лучшие из лучших, одобренные советом стариков имеющие природную смекалку кандидатуры гвардейского роста могли претендовать на то, чтобы удостоится такой чести, как охрана самого государя и его близких. Камер-казаки будто неприметные тени, но производящие должное впечатление грозной охраны, были неотъемлемой частью любого приёма. Они караулили покои императора, сопровождали и на прогулках. Службу несли три года. Этот Конвой в алых черкесках расшитых золотом и серебреным галуном не был церемониальным отделением. Казаки Конвоя отличились и в Русско-турецкой войне и в Первой мировой.
Голова Димы ходила кругом от невероятных чёрно-белых кадров, на которых император Николай II и цесаревич Алексей гордо стояли в казачьей форме. Поток информации насыщал пытливый ум новыми образами. Но тут у парня засвербило.
Не простой вопрос прошёлся по телу нестерпимым зудом и юный волхв выпалил, будто пулемётной очередью, перебив гида: — Как же они допустили свержение царя большевиками?!
Пожилой мужчина не стал возмущаться таким поведением подростка, а лишь чопорно прокомментировал: — Надо помнить, молодой человек, что в 1917 году произошли две революции: февральская и октябрьская. Сверг царя, точнее заставил отречься от престола и устранил монархию от правления либерально-буржуазный класс, оплативший восстание рабочих. Большевики же свергали Временное правительство и установили Советскую власть.
— А казаки, где были? — понуро спросил пристыженный юноша.
— Они несли службу в Ставке, в Могилёве и в Царском селе. А именно на железнодорожной станции в Пскове, где Николай II узнав, что от него отвернулась армия, подписывал отречение в пользу брата Михаила, верных казаков не было. Замечу, что документ был составлен неверно и в обход указа Павла I о престолонаследии. Это давало возможность позже доказать отречение не действительным. Был ли это намеренный хитрый ход, к сожалению, нам уже не узнать. Как известно, Михаил не пожелал принять власть, а страну охватила борьба разных классов. Собственный Его Императорского Величества Конвой был распущен.
— А казаки? Почему они не боролись? — вопрос Димы раздался гулким эхом.
Брови экскурсовода хмуро сдвинулись, и ровным голосом он сообщил: — Казаки тоже разделились.
Неожиданно капитан буркнул: — А что вы хотите от потомков беглых крестьян? Холопы разбежались и всё.
Возмущение залило красной краской лицо гида: — Беглые крестьяне? Глупость! Раньше холопы сбегали на юг в казаки, это конечно, правда. Было то, задолго до восстания Степана Разина. Да только словом «холоп» и князь назывался и дружина, и слуги его, все были холопами государевыми. Самоименование поданных такое было. А если какой князь в немилость царю попадал, так дружина его, чтобы семью от участи дурной спасти, в бега подавалась. Сбегали военные, хорошо обученные люди, этакие наёмники и сбивались вместе, служивому люду так надёжнее. А когда знать поняла, что при дворе можно выслужиться и блага иметь стала ластиться да поддакивать во всём, чтобы в опалу не попасть. Тогда-то слово «холоп» и перешло в статус раба, ибо перестали вельможи самостоятельно желать для отчизны лучшего, о своих кошельках только заботились. Прямо как наши либералы, которые за гранты готовы душу Западу продать. И казаков такая участь не миновала. Вопрос о нужности для государства казачьих отрядов ещё в 1800 годах поднимался, много завистников недовольных было. Чтобы закрепиться, казаки тогда из кожи вон лезли. Отличиться старались, боялись лишиться всего ранее приобретённого. А вот во время революции в 1917 году республику свою захотели иметь, отделиться от империи, а всё почему? Потому, что уже давно растолстели от льгот, предоставленных на дарованной земле, где беспошлинно занимались и рыбным промыслом, и охотой, и земледелием. Не захотели сынки из зажиточных семей, в лютую годину воевать идти. Разбогатевшая верхушка своего собственного царствия пожелала. Да каким способом, стали давить на то, что казаки это не воинское сословие, а отдельный народ. Мол от сарматов, гунов или других древних племён родословную ведут. Состарить народ проблем нет, сами поди знаете. Это как чудные укры, о которых раньше никто и не слыхивал. Воспитают пару поколений на этих ложных знаниях и всё родственные связи оборвутся, ибо соседи наши, уверовав в правдивость состряпанных легенд, будут кричать с пеной у рта, что они нам не братья.
Замявшись от жестковатой отповеди, сконфуженный Рубцов стал передвигаться к выходу. Уловив его манёвр, экскурсовод умолк. Поражённый резкими репликами гида, Дима в смятённом состоянии начал благодарить за экскурсию и попятился вслед за капитаном.
И тут пожилой человек по-родительски проникновенно произнёс: — Наказ тебе дам, если хочешь в чём-то разобраться, всегда зри в корень. Ищи кому выгодно, не прогадаешь.

Спешно покинув паломнический центр, Дима и Иван, больше не возвращаясь к казачьей тематике. Они прошлись по Красной площади, заехали на Торжественный концерт в парк Горького, а затем прибыли на Поклонную гору, где провели остаток дня в народных гуляньях, поедая различные столичные угощения.
После праздничного салюта юный волхв увидел в мобильнике сообщение от Сергея Юрьевича. На лбу парня выступила испарина. Перевод был осуществлён, и теперь только от него зависело, достанут ли они осколок сердца Вселенной или утратят навсегда.

Ближе к полуночи юноша снова очутился в бункере в отделе Преданий. Сидя за столом перед капсулой времени, в сотый раз, перечитывая работу экспертов, он заметно нервничал. Полковник в кителе, прихрамывая сильнее обычного, прохаживался маятником вдоль ящичков картотеки. Он сложил руки за спиной и зорким взглядом следил за терзаниями изрядно уставшего, перевозбуждённого парня.
И вот заклинание произнесено. Дима вместе со Шмелёвым затаили дыхание.
— Что должно произойти? — нарушив затянувшуюся паузу, холодно спросил полковник.
Юный волхв молчал. Он погладил шершавую поверхность, которая тут же отозвалась теплом, но в этот раз глиняная капсула не стала греться, а начала медленно разрушаться. Сквозь щели потекла жидкость. К радости Димы, которую он провозгласил затяжным выдохом, показавшаяся влага была не разъедающей кислотой.
В руках Сергея Юрьевича почти мгновенно оказалась какая-то ветошь, которой он собирал воду и сметал черепки в кучку.
Довольный мужчина, не отвлекаясь от уборки, спросил: — Ты нашёл то, что искал?
Дима, прижимая к груди малахитовый ларчик, прошептал: — Да.
Он взглянул на красный рубиноподобный осколок, выглядящий, будто деталь от сложной головоломки, и приготовился получить посыл Суммумессе, который не заставил себя ждать.
Уставившись перед собой сапфировым взором, юный волхв тягуче произнёс: — Стремящийся лишь к добру призывает к жизни зачатки зла. А злодей, заставляет пробудиться добру. Добро живёт в человеческом сердце, а зло произрастает из дурных поступков. Эта часть Коркулум есть добро. Добро в сердце Вселенной позволяет верить в ясное будущее человечества, ибо доброта делает человека счастливым. Делая добро, люди становятся счастливыми оттого, что счастливы другие.
Качнувшись на стуле, юноша умолк, и тихо пробормотал: — Ещё четыре найти осталось.
— Нам надо поговорить…, — голос полковника звучал настойчиво.
— О чём? — истощённо отозвался парень.
— Расскажи мне об этом, — кивнул на ларец Шмелёв.
Дима вдруг весь сжался, и крепче прижав ларец к себе, испуганно просипел: — Вы же у меня его не отберёте?
— Нет. Рассказывай, — подсел рядом Сергей Юрьевич.
Осмелев, юноша спрятал ларчик в рюкзак, и с видом инспектора спросил: — А чем вы вообще занимаетесь?
Непроницаемое, будто гранитное лицо полковника было неизменным: — Наш отдел исследует придания. Мы тесно сотрудничаем с Русским Географическим Обществом. Совместно участвуем в установки достоверности тех или иных фактов оставленных в устной народной трактовке, — и, сменив тон с официального на добрососедский, Сергей Юрьевич по-свойски матюгнулся: — Етить, колотить! Хватит кочевряжиться! Что это такое и зачем оно тебе сдалось?
С серьёзным видом, поигрывая по краю стола указательными пальцами, словно они были барабанными палочками, парень искоса поглядывал на Шмелёва, приветливые глаза которого излучали доброжелательность.
Несмотря на показное спокойствие в душе Димы шла борьба, он мысленно сражался с закравшимися сомнениями: «Рассказать или нет? У этого тайного отдела ФСБ обширные возможности, а нам ещё неизвестно, где четыре части Коркулум искать. А если обманет? Но зачем ему это? Через дедушкиного друга помощь пришла… А вдруг знакомство дяди Антона с дедом было ранее предопределено именно для этого конкретного момента, а я, на самом деле, кочевряжусь?».
И вот собравшись с духом, юный волхв попытался ответить на вопрос полковника, стараясь не вдаваться в мистические подробности поисков и не посвящать в то, сколько ребят и бессмертных дозорных вовлечено в важную миссию.
Вдохнув глубже, он на выдохе отрывисто застрочил, отбивая своеобразным свистом каждое слово, будто рассекал воздух кожаной плетью: — Только что мы достали осколок сердца Вселенной. Моя задача собрать все части и вернуть Высшему разуму целое сердце. Иначе неминуема катастрофа мирового масштаба.
Впервые на лице Сергея Юрьевича проявилась некая бледная болезненность. Он выглядел так, будто бы только что завыла реальная, а не понарошковая сирена, объявляя боевую тревогу. Всё его существо сконцентрировалось.
Рублеными движениями полковник налил себе воды, отпил, и не глядя на Диму, поверх стакана с едва уловимой хрипотцой неторопливо проговорил: — То есть существуют ещё осколки и их нужно найти, чем быстрее, тем лучше…
Он отставил стакан, желваки ходили ходуном, выдавая тяжёлые думы мужчины.
Через минуту, оттого что предложил сотрудник федеральной службы безопасности, у юноши перехватило дыхание и в глазах забегали мутные пятнышки.
— Парень, а давай-ка ты к нам на службу поступишь? Тогда я смогу официально тебе помогать. База данных у нас огромная. В скором времени точно что-то подыщу. И раз ты будешь в нашей команде, я смогу беспрепятственно делиться информацией и даже содействовать в поисках. Ну, так как? Ты с нами?
Не задумываясь, счастливый юноша пылко выпалил: — Я готов служить родине! Ой! — он осёкся и, припомнив как надо отвечать по воинскому уставу, гордо произнёс: — Служу России!
Шмелёв крепко пожал ему руку, и строгим голосом произнёс: — Формальности завтра утрясём. Но уже сейчас, как твой куратор, дам первую установку. Друзьям говорить ничего нельзя. Всё чем ты теперь занимаешься не просто конфиденциально, а сверхсекретно.
— Но…, — начал, было, юноша, однако полковник его перебил.
— Никаких «Но», любая утечка данных может сорвать всю операцию.
Дима замялся, но всё же продолжил сопротивляться давящему взгляду: — Это третий осколок. Другие два у моих товарищей.
Нижняя губа Шмелёва выдвинулась вперёд и он на несколько секунд, будто превратился в забавную ледяную статую.
Прокашлявшись, Сергей Юрьевич спросил: — Сколько всего осколков?
— Семь.
— Сколько друзей в курсе твоих поисков?
— Два. Точнее три. Два парня и одна девушка, — совершил подсчёт юный волхв и, водя пальцем по столу спросил: — Может, их тоже на службу примете?
Полковник незлобно съехидничал: — Ага, вместе с твоим дедушкой. Или ещё какие-то компаньоны есть?
Помещение внезапно стало давить удушающей серой теснотой. Диме захотелось на свежий воздух, он испугался, что ещё чуть-чуть и проговорится о нунтиусах и вообще выдаст все свои тайны.
— Я устал, — подпёр голову руками юноша.
Понимающим затяжным кивком Сергей Юрьевич остановил беседу, быстро подытожив: — Давай тогда так, с утречка всё обсудим на ясную голову. Как ни как утро вечера мудренее. А для успокоения твоего скажу, что если мы негласно секретно работающую группу и создадим, то всё общение будет завязано на тебе. Остальным так и скажешь, что не велено данные разглашать. Уверен, что друзья твои толковые и расспросы на этом остановят. А дед у тебя ушлый, сам вопросов глупых задавать не будет.
Дима немного оживился и, оглядев жёсткие стулья, кисловато спросил: — Здесь спать будем?
— Зачем же? У нас апартаменты выделенные имеются, — поднялся полковник.

Апартаментами оказалась комната чем-то напоминавшая кубрик или мини-казарму человек на пятнадцать — двадцать. Выкрашенные бежевой и белой краской стены с торчащими, словно расставленными машинной строчкой круглыми светильниками, напоминали больницу. Двухъярусные железные кровати с мелкой сеткой со скрученными матрасами стояли по периметру помещения и казались верхом великолепия невероятно уставшему за последние полтора суток парню. Слева от входной двери громоздился широкий деревянный платяной шкаф и гладильная доска с грузным утюгом с полосатым шнуром и блестящими стальными боками. Дощатая перегородка отделяла этот угол от общей части комнаты. Справа, судя по характерным звукам, располагался санузел.
— Ты первый в душ иди. Там и мыло, и зубная паста, и полотенца со шлёпками есть. А я пока нам застелю, — потянулся в шкаф за бельём Шмелёв.
Повторной команды не требовалось. Юноша достал из рюкзака смену белья и юркнул в душевую комнату, которая как оказалась, была снабжена стиральной машинкой с функцией сушки, что несказанно обрадовало парня. Спросив разрешение, он тут же заполнил её грязной одеждой и запустил стирку.

Засыпая под тихий гул вентиляции и доносившийся шелест воды, в которой плескался полковник, Дима вдруг вспомнил о фотовыставке и мысли парня, фрагментарно всплывая, забродили не частыми толчками, выталкивая его из объятий мягкой, пахнувшей хозяйственным мылом постели: «Если бы мне выпала такая судьба, то что бы я делал? Отказался бы от присяги или же пытался спасти царя? Неужели так много было продажных людей в его окружении, что никто за него не бился? Или же он сам был слабой исторической фигурой, раз позволил разрастись сети́ предателей под боком, поэтому от него даже верные друзья отвернулись?».
Разудалые фантазии вышли на передний край тягостным размышлениям, заполонив сладкими геройскими мечтами юный разум, и уже во сне парень неразборчиво прошептал: — Меня никто и никогда не завербует, ведическая кровь защитит.

Дима не знал, во сколько он проснулся. Он забыл поставить на зарядку мобильник, а тот полностью разрядился. Юноша всмотрелся в темноту, разбавляемую тусклым светом одиночного светильника у входа. Сергей Юрьевич ушёл раньше, кровать, где он спал, была аккуратно заправлена клетчатым одеялом. Парень лениво потянулся, надел подготовленную чистую в чёрно-белую полоску футболку, тонкие спортивные штаны и резиновые шлёпки. Отыскав выключатель, он зажёг общий свет. Затем поставил телефон заряжаться, умылся и в спокойном темпе занялся выгрузкой вещей из стиральной машинки и постепенной глажкой. Уже заканчивая с одеждой, наконец-то, распрощавшись с сонливостью, неустанно одолевающей в помещении без окон, он вспомнил, что не похвастался друзьям третьим осколком Коркулум. Спешно сложив вещи, юноша хотел убрать их в рюкзак. Открыв молнию большого отсека, Дима взял аккуратную стопку и уже хотел засовывать внутрь, как вдруг его сердце лихорадочно забилось, колени обмякли, а во рту пересохло и неведомо откуда взявшийся привкус горечи, свёл челюсти. Он отшвырнул вещи и вывернул рюкзак. Парень с ужасом осознал, что ему не показалось — малахитовый ларчик действительно исчез.
Не веря глазам, продолжая в исступлении потрошить рюкзак, заглядывая в каждое отделение, юный волхв сдавленно бормотал: — Я же сюда его положил!
Шальная мысль закралась в пылающий разум: «Неужели пока я спал, Шмелёв выкрал осколок?».
Звук проворачиваемого в замке ключа поведал, что всё это время Дима был заперт.
Юноша, которого трясла мелкая дрожь, кинулся на открывающуюся в коридор дверь: — Вы меня обманули!
Стараясь не уронить поднос с едой, полковник с улыбкой увернулся от готового схватить бульдожьей хваткой парня, и весело пригаркнул: — Етить, колотить! Сынок, очумел, что ли? Или дурное, что приснилось?
Отеческий окрик и запах яичницы неожиданно заставили прозреть затуманенный разум парня: «Полковник бы не вернулся… Зри в корень, ищи, кому выгодно! Шмелёву нужны все осколки, он бы за одним не полез, зная, что часть у ребят, а другая ещё не найдена. Иван? Он мало что знает и не видел, что было в капсуле времени, когда она разрушилась. Кто же тогда? Чавушкин! Его же кто-то подослал! Сергей Юрьевич искал проводника и возможно именно тогда случайно активировал некую шпионскую деятельность тайной агентуры!».
Отпрянув в сторону, с бешено вращающимися глазами Дима завопил: — Чавушкин! Нам срочно нужен Чавушкин! Его надо допросить!
Похолодевшая улыбка полковника застыла: — Что произошло?
— Ларец…Осколок… Всё пропало…, — опустошённо произнёс юный волхв.
Пару раз моргнув, Шмелёв вручил поднос ошалевшему парню: — Позавтракай. А я видеозаписи просмотрю.
Заторможенность парня как рукой сняло: — Я с вами!
— Я сам. Ешь! — металлическим голосом, не терпящим возражений, отрезал сотрудник ФСБ и вышел, не позабыв запереть за собой дверь.
Усевшись на кровати с ещё тёплым подносом, судорожно вздыхая, Дима принялся за еду, быстро запихивая крупные куски, словно желая заесть постигшую его кручину.

Сергей Юрьевич вернулся довольно-таки быстро. Дима только что помыл за собой посуду и переоделся в камуфляжный костюм. Юноша метнулся к входу и застыл у шкафа, с надеждой смотря на сосредоточенного полковника.
Мужчина, не присаживаясь, дал сжатую справку, освещая последние события: — В бункере одновременно находится не более пятидесяти человек. Чтобы на тебя случайно никто из сотрудников не наскочил, я запер дверь, когда в шесть утра удалился дописать отчёт по нашему с тобой взаимодействию. В семь сорок пять я вернулся. За этот период ни одна камера не уловила ни единого постороннего в нашем крыле.
Схватив себя за подбородок, парень затряс головой: — Этого не может быть. Тут точно кто-то был, — и неожиданно из подсознания пришла подсказка: — Я проснулся, потому что мне почудилось, что подул ветерок и был какой-то тихий лязг металла о металл…
Настороженные глаза Шмелёва вспыхнули огнём: — Етить, колотить! Слепые зоны! Камеры видят не всё, но об этом мало кто знает. В одном месте на видеозаписи мне показалось, что трепыхнулась какая-то необычная тень. Это было через четверть часа, как я вышел.
— Но кто ещё мог узнать об осколке? Ведь только мы двое знали о нём?! — обвинительно выпалил Дима.
Игнорируя вопросы подростка, Сергей Юрьевич хладнокровно продолжал конструировать события минувших суток: — Я написал начальную часть отчёта. Кто-то побывал в моём кабинете, вскрыл сейф и ознакомился с тем, что мы собираемся взломать древний артефакт. Далее злоумышленнику каким-то образом удалось отследить момент, когда ты остался один. Как мы выяснили, он имеет дубликаты всех ключей в моём ведомстве. Откуда-то неизвестный знал, что содержимое капсулы времени будет у тебя…
Под ровный голос полковника здравый смысл парня возобладал над тормозящей умственные процессы паникой, и юный волхв попытался продемонстрировать способность к дедукции: — Вероятно, этот кто-то обнаружил, что капсула вскрыта, а в сейфе ничего не прибавилось, и он пошёл наугад с поиском? Или же он знает, кто я и зачем я прибыл?
— Второе предположение маловероятно. О тебе никто ничего не знает. Я проверял. Полагаю Чавушкина подсунули в проводники те, кто давно отслеживает деятельность моего отдела. Его арест заставил кого-то поспешить. Этот факт весьма может подсобить нам в поисках. Преступник действовал без подготовки и возможно ещё не избавился от осколка.
— Избавился?! — охнул юноша, став похожим на приведение.
— Не в прямом смысле «избавился», я имею в виду, что этот человек ещё не отдал находку тем, на кого работает. Он, скорее всего, прямо сейчас пытается разобраться, что именно попало к нему в руки. Боится продешевить перед теми, кто его нанял. Потому не спешит.
Недоразумение улетучилось, и механическим тоном Дима почти процитировал реплику одного из героев любимого детективного сериала: — Список лиц, имеющий доступ, чтобы сделать дубликаты ключей весьма ограниченный. Это какая-то незаметная сошка, занимающаяся мелким шпионажем.
Полковник прогудел как пароход: — У-у-у…, — и проникновенно вымолвил: — Ты недооцениваешь себя. Любые ведические знания бесценны. Задумайся, ты только что вскрыл секрет получения воды из любой жидкости. На чёрном рынке даже не представляю, сколько бы стоила подобная научная разработка или тем более древняя магия. Все разведки мира охотятся за подобными артефактами. Так что мелкая сошка может запросто оказаться в генеральских погонах.
— Вы кого-то конкретно имеете в виду? — вытянул шею юный волхв.
Едва уловимая тень брезгливости пробежала по лицу Сергея Юрьевича. Он снова пропустил вопрос юноши мимо ушей, и продекларировал: — Время не терпит. Если расследование не дало результатов в первые часы, то дальше шансы на успех стремятся к нулю.
Внезапно сознание Димы, выхватив из памяти сыскную статистику из какого-то старого документального фильма, забило в колокола усиленным сердцебиением: «Больше половины преступлений раскрывается по горячим следам. В первые сутки закрывают девяносто процентов дел. Остальные расследования могут растянуться на годы или превратиться в не раскрываемый, ненавидимый следователями всего мира «висяк», портящий показатели полиции».
Юноша затоптался на месте, словно крестьянин давящий виноград в бочке с целью получения вина: — Что делать? Куда идти?!
— Бежать! За мной! — скомандовал полковник, и парочка стремительно помчалась к техническим лифтам и вскоре уже была во внедорожнике во внутреннем церковном дворике.
Запыхавшийся Шмелёв торопливо давал указания, прогревающему двигатель Рубцову: — Ваня, никакой спешки. На проходной отметишь, что приехали на стандартный приём. У меня визит с рапортом без записи. Возьми два пропуска. Себя впишешь, а пойдёт Дима. Его появление должно быть необъявленным, это важно.
— Там же наверняка договорено, чтобы с проходной отзванивались о прибывших. К кому в центре запись? Я могу, как бы случайно напутать в номерах кабинетов.
— Так и сделаешь. Вместо третьего этажа, укажешь пятый, этого будет достаточно. Витиевато цифру напиши, чтобы можно было, если что сказать, что неправильно истолковали. Посетим три кабинета, тех самых.
Капитан испустил странноватый смешок: — К трём толстякам направляетесь?
— К ним, — буркнул Сергей Юрьевич, и переключился на взбудораженного парня: — Я тебя познакомлю с тремя генералами.
— И что я им скажу? Отдавайте то, что украли? — напыжился юный волхв.
Капитан прыснул от хохота: — Представляю их лица!
Полковник замахал руками: — Нет, конечно! Будем поспешать, но действовать планомерно. Хотя, безусловно, наш визит будет наполнен импровизацией. Если что покажем как результат сыскной операции заклинание с Луцкого камня. Проговорю, что только ты способен его активировать, потому и пригласил тебя на отчёт. В начале же будет важен эффект неожиданности. Провокация. Ты будешь катализатором. Виновный выдаст себя при твоём появлении. Возникнет напряжение, а когда ты сыграешь простачка, он поймёт, что мы прибыли по другой причине и расслабится. Тут-то мы его и повяжем.
С опасением Дима спросил: — А разве они не обучены скрывать истинные эмоции?
— Обучены, — уверенно кивнул Шмелёв и, подмигнув, добавил: — Но человек остаётся человеком, в какие бы погоны его не нарядили и какой-бы информацией не снабдили. Даже у профессионалов-оперативников, работающих на переднем крае с врагом, выстреливает какая-нибудь невербальная или словесная реакция, только они умеют ей выгодно управлять. А у кабинетных работников, живущих в размеренном ритме, ситуация обстоит иначе. Они словно вдогонку будут применять имеющиеся знания, поэтому у нас есть всего несколько секунд, максимум четверть минуты, чтобы разобраться. Ты главное радары свои знахарские настрой, пусть тоже в поиске помогают.
Смотря на мелькающие за окном дома и сигналящие в пробках автомобили уже бурнокипящего деятельностью, будто совсем не спавшего города, юный волхв нарисовал в воображении предстоящую спецоперацию разоблачения образом управляемого вихря: «Сначала стелясь позёмкой, мы проникнем к злодею, а потом обрушимся на него бураном».
Растянувшись в улыбке, он уже видел перед собой чёткую картину задержания, но тут, задёргавшаяся бровь стёрла внезапное веселье Димы и, схватившись за лоб, парень забормотал как забарахливший приёмник: — Предатель особенно осторожен. Он готов к любой внештатной ситуации. К тому же он же как-то попал на высокую должность, значит, есть влиятельные покровители и все усилия могут оказаться тщетными!
— Етить, колотить! Откуда столько пессимизма? Волков бояться, так и в лес не ходить. Слыхал?
— Д-да, — сглотнул юноша.
— Тогда не дрейфь! А то ты посмотри, как вычурно выражаться стал! На вот, погрызи лучше, — протянул порцию орешек Сергей Юрьевич и, толкнув легонько в плечо Диму, чтобы растормошить закоченелого подростка, мягко проговорил: — Пути и помыслы у всех разные. Кого-то родители по связям пропихнули, вот он и барахтается, как может. Кто-то как промежуточный шаг к креслу повыше готовится и на имеющейся должности робкие да осторожные высказывания лишь бормочет, ничего особо не делая, чтобы карьере не навредить. Но большинство за державу радеет, так себе на подкорку и запиши.

Когда внедорожник въехал на территорию спецслужбы, Дима непроизвольно передёрнул плечами. Штаб-квартира ФСБ в историческом здании на Лубянке, занимающем целый квартал, вызывала у него двоякое чувство: ощущение величественной мощи отечественной спецслужбы и внутренний страх перед грозным дяденькой полицейским, которым мамочки пугают непослушных малышей. Орешки в этот раз быстро закончились, но юный волхв помалкивал, не прося добавки. Сосредоточенно собирая остатки лакомства во рту, парень отгонял от себя любые мысли о провале.

Пустынными длинными коридорами казённого здания, устланными красными ковровыми дорожками, заглушающие торопливые шаги, полковник привёл юного волхва в первый кабинет. Обшитые дубовыми панелями стены пропитали пространство древесным лаком с нотками воска. Табачный запах и антикварная пепельница, красноречиво говорили о том, что хозяин кабинета дымит прямо за рабочим столом. Вытянутое, с массивным т-образным столом, освещённое тремя окнами служебное помещение имело необъятного размера владельца, который что-то неотрывно изучал на мониторе компьютера.
— Николай Иванович, отчёт, — тихим голосом оповестил Шмелёв, пряча Диму за спиной.
Усталый взгляд грузного человека переместился на полковника: — Что там у тебя?
Полковник как сверчок отпрыгнул в сторону: — Вот познакомьтесь. Оригинальный в своём роде феномен.
Скучающее обрюзглое лицо заколыхалось: — Иди к Петровичу со своим феноменом, мне некогда, — и мужчина снова вернулся к светящемуся экрану.
— Виноват, — отсалютовал Сергей Юрьевич, и вытолкал подростка.
«Первый отметается» — многозначительный взгляд полковника не требовал обсуждений, и они заглянули в соседнюю дверь.
В аналогично обставленном кабинете розовощёкий дородного вида Петрович, вращаясь на кресле-вертушке с чашкой кофе в руках, так же отмахнулся от посетителей. Перед третьей дверью Дима покрылся мурашками, кусающими, будто внезапно потревоженные, разгневанные муравьи, тело стало непроизвольно извиваться, а горло засаднило, как при ангине. Интуитивное предчувствие сообщило, что развязка свершится именно здесь.
Юноша бросил пронзительно-кричащий взгляд на полковника, и еле сдерживая себя, надрывно шепнул: — Он тут сокрыт. Осколок зовёт меня.
По-бойцовски прохрустев шеей, Сергей Юрьевич уверенно постучал и, не дожидаясь ответа вошёл. Учтиво произнесённая фраза «Ипполит Филиппович, разрешите?» словно оглушительной канонадой отозвалось в голове напряжённого до предела, приготовившегося к сражению парня.
Полноватый генерал в круглых очках с тёмно-зелёными линзами вяло ковырялся спичкой в зубах. Он нехотя поприветствовал Шмелёва, и указал кивком на стул: — С чем пожаловал?
Когда из-за спины полковника появилась фигура юного волхва, у внезапно посеревшего генерала спичка выпала изо рта, и упавшим голосом он прошамкал: — Кого это ты притащил?
Изобразив, что сбит с толку, парень застенчиво промямлил: — Мне надо было в коридоре подождать?
Генерал мгновенно расплылся в улыбке: — Заходи, не стесняйся, — он повернулся к Сергею Юрьевичу и любезно промурлыкал: — Знакомь, раз привёл.
Ядрёный взгляд полковника заставил хозяина кабинета вжаться в кресло.
— Где, то, что тебе не принадлежит? — подойдя вплотную к генералу навис грозной тучей Шмелёв.
— Что ты себе позволяешь?! — задыхаясь от злобы, прошипел тот.
— У тебя ровно минута, иначе ведический род этого парня нашлёт на тебя такую порчу, что до вечера не доживёшь! — зловеще проскрежетал Шмелёв.
К недоумению Димы, колдовская угроза неожиданно подействовала. Ипполит Филиппович осторожным движением приоткрыл верхний ящик стола и лукаво осклабился, став похожим на кота Базилио.
Нарочито обыденным голосом толстяк осведомился: — Ты случайно не об этом? Мне сегодня подкинули?
Достав малахитовый ларчик, полковник вручил его подбежавшему парню: — Это?
Почувствовав приятное тепло, Дима откинул крышку и тут же захлопнул: — Он.
— Подкинули, говоришь? — процедил полковник, достав мобильник из внутреннего кармана кителя: — Сейчас сообщу в Управление Собственной Безопасности, пусть разбираются.
Генерал рванул с места, подскочив будто мячик, но полковник был готов к этой атаке. Он резко отодвинулся и ловко подставил подножку. Хозяин кабинета плюхнулся на пол. Тучное тело зацепило кресло и то с грохотом упало. Из коридора вбежал встревоженный дежурный. Изрядно удовлетворённый пойманной добычей полковник, заломивший руки побагровевшему Ипполиту Филипповичу, отдал приказ вызвать тех, кто уполномочен проводить Внутренний аудит.

Далее последовал целый перечень скучных протокольных мероприятий: написания докладных, дача показаний и составления рапортов. Дима по научению Шмелёва указал, что красный камень и малахитовый ларец является его семейной реликвией, а полковник засекретил первый отчёт и написал другой, что якобы единственным достоянием, полученным от капсулы времени стало заклинание, превращающее любую жидкость в воду. Поскольку предатель не был знаком со второй частью рапорта, данное ухищрение, необходимое для сохранения тайны о сердце Вселенной, осталось незамеченным.


Московский борщ хоть и был вкусным, но всё же отличался от южного собрата, к которому привык Дима, однако это обстоятельство никак не помешало парню за обе щёки с удовольствием поглощать традиционно горячее блюдо, сдобренное парой ложек сметаны. Откусывая чёрный хлеб с горчицей, юноша взглянул на сидящего рядом со стаканом чая Сергея Юрьевича, буравящим его ждущим взглядом.
— Я ещё думаю, — кашлянул юный волхв.
— Тебя пугают предатели? — прямой вопрос застал Диму врасплох.
— И это тоже…, — быстро нашёлся с ответом юноша и словно это был верх важности для него в данный момент, стал с интересом разглядывать унылое помещение заурядной служебной столовой.
— Работа с нами открывает колоссальные перспективы…
— Да, да, вы уже говорили.
— Ты отказываешься служить родине?
— Нет. Я собираюсь стать военным лётчиком, там тоже можно прекрасно себя проявить.
Небрежным движением хмурый полковник сбил с кителя невидимые пылинки, и вдруг он негромко хлопнул рукой по столу, и с укором произнес: — А как же наша договорённость? Надо же предотвратить катастрофу! Страна нуждается в тебе!
— Если вы будете мне помогать, как обещали, то я с радостью приму все ваши советы, — продолжал отпираться юный волхв.
— Тебе всё ещё хочется научиться навыкам профайлинга и читать людей или ты тут тоже передумал?
— Да это было бы интересно…, — вздохнул Дима.
Полковник заговорил доверительно: — Слушай, пока тебе нет восемнадцати, я не могу тебя сделать кадровым сотрудником ФСБ. Но позже, я думаю, что смогу устроить тебя в спецшколу разведчиков, где вместе с общеобразовательной программой ты будешь постигать азы нашего мастерства. Или же ты можешь стать кадетом ступенчатой программы и учиться на каникулах.
— Не давите на меня. И вообще всё свободное время я посвящаю познанию ведических тайн.
Проигнорировав ответ, Шмелёв продолжил нагнетать и обратился к иной манипуляции: — А твои друзья? Чего бы им хотелось? Вы же будущие абитуриенты, а работа с нами это открытая дорога в любые университеты страны. Это такой шанс, о котором мечтают. Такой случай, который нельзя упускать…
— Я думаю, что они одобрят мой выбор, — твёрдо произнёс парень, закончив с борщом и перейдя к отборному куску торта «Наполеон».
— Но ты в этом не уверен…
Сердце Димы как-то разом замерло, кровь, будто остановилась: «Действительно, а вдруг ребятам такое сотрудничество интересно, и я им преграда на пути?».
Неожиданно он словно провалился в транс. Мир вокруг погрузился в тишину, от которой заложило уши. Запах еды исчез. Он оказался посреди песчаного острова, накрытого непроглядной мглой. Сизый туман вился и клубился, а Дима растерянно стоял, не шевелясь. Страха не было. Только вечность и умиротворение.
Внезапно вдалеке возник чуть рассеянный образ прапрадеда, который обратился к нему: — Дима, ты крепкий парень. Тебя чуть было не завербовали, но ты вовремя вспомнил кто ты.
— Завербовали? — переспросил изумлённый внук.
— Другого названия этому нет.
Отрешённо юноша пролепетал то, чему учил Георгий Максимович: — Вербовка — это склонение к некому негласному сотрудничеству. Зачастую вербуемый вообще не подозревает о том, что его во что-то вовлекают, потому что контакт происходит через знакомого. Незаметно для себя человек становится жертвой внушения, особенно если находится в неуравновешенном состоянии под действием каких-то особо значащих для него событий. У взрослых в стрессе защитные механизмы логики не работают. А у не сформировавшихся личностей к тому же ещё присутствует избыточная доверчивость и наивность, поэтому молодые люди легко идут на контакт даже с подозрительно выглядящими незнакомцами, они лёгкая добыча для вербовщика.
— Молодец. Всё знаешь. Получается, что все признаки вербовки на лицо, — гулко отозвался прапрадедушка и голосом учителя-наставника стал теребить разум внука вопросами, посыпавшимися как из рога изобилия: — Что даст тебе эта служба? Кем ты будешь? Займёшься тем, что начнёшь докладывать о том, чем занят и доносить на друзей? Уверен ли ты, что полковника Шмелёва не предадут, и ты не подвергнешь близких и родных людей опасности? Помор Михаил, нунтиусы они доверяют тебе. Ты готов открыть чужие секреты и передать вашу дружбу под чужой контроль? Такими подвигами ты грезишь? — и отчуждённо добавил: — Что же, твоя воля владыка. Тебе решать, как дальше сложится судьба.
Пахнуло убийственной пустотой, которая словно пират готовилась к прыжку, чтобы взять на абордаж всю человеческую доброту юноши и захватить его душу в вечный позорный плен. Чуть ли не теряя сознание от прорисованной мудрым предком перспективы, ужаснувшись, Дима в исступлении отрицательно завертел головой.
— Меня никто и никогда не завербует, я служу законам Мироздания, — заверил внук и почувствовал, что его тормошат.
Видение стало медленно расплываться и вскоре совсем исчезло. Перед глазами Димы появилось взволнованное лицо полковника. Юный волхв вздрогнул и прерывисто задышал. Слух и обоняние вернулись. Стук столовых приборов, гул голосов и аромат пищи нахлынули, будто ударной волной. Дима пошатнулся.
— Ау! Ты меня слышишь? — Сергей Юрьевич щёлкал пальцами перед носом у матово-белого юноши.
Парень кивнул.
— Ты точно в порядке? — Шмелёв в крайнем беспокойстве коснулся лба подопечного.
— Я должен хранить и передавать родовые знания. Мой окончательный ответ, нет, — невозмутимо изрёк юноша и, отодвинув ладонь полковника, переключил внимание на торт.
Глава 16
Измученные длительным путешествием ноги Александры, гудели, ныли, подгибались и не слушались. Девушка с трудом добралась до магазинчика около дома, чтобы купить еды. Она занесла ногу над верхней ступенькой, когда завибрировал телефон в заднем кармане джинсового комбинезона. Пара неловких движений и ей пришлось спускаться за юрким беглецом, и искать трезвонивший мобильник в палисаднике, плохо освещённым уличным фонарём. Осуждающие взгляды и клацанья языками пожилой пары, принявшей молодую женщину за подвыпившую гуляку, которая завалилась в кусты, Чарной были абсолютно безразличны. Потирая ушибленный бок, рассевшись прямо на траве, она с содроганием в сердце, ответила на звонок.
— Да…
— Сашуля! Настойка помогает! Лицо порозовело, пульс ровный. Он будет жить! Врачи от него отказались, а ты спасла. Спасибо!
Слёзы выступили на опухших от недосыпания, раскрасневшихся глазах внучки, сдавленным голосом она произнесла: — Как я рада. Поспи, бабуля. Ты же эти трое суток не ложилась.
Всхлипывая, бабушка торжественно пообещала: — Уже иду. Ты тоже отдохни обязательно. Приезжай в гости, как сможешь, мы тебя будем ждать.
Ручаясь, что непременно поспит, а потом приедет, Александра поднялась и с блестящими звёздочками солёной влаги на лице вышла на тротуар, где тут же, к собственному изумлению, столкнулась со Стасом, который в строгих брюках и белой рубашке тащил какие-то объёмные сумки, осуществляя планомерный переезд на новую съёмную квартиру.
— Аля! Какой приятный сюрприз, пригласишь?
— Д-да. Только купить поесть надо, — девушка изо всех сил старалась изобразить, что рада его видеть.

Они готовили ужин вместе.
Стас вызвался помочь, косвенно озвучив беспокойство её состоянием: — Аля, не зря доктора тебя на длительный больничный сослали. Больше дыши свежим воздухом.
На что она ответила лишь слабой улыбкой, мечтая поспать, а про себя печально отметила: «Я никогда не смогу быть с ним честной до конца. Несмотря на творческую натуру, он реалист и обладает неприкрытым прагматизмом. Он не поймёт и вряд ли примет мои магические волшебности. Эта тайна всегда будет нас разделять».

Духовка уже щедро распространяла аппетитный аромат запечённых в сметане овощей и мясного фарша, когда молодые люди закончили с нарезкой фруктового салата. Заправляя йогуртом кусочки мандарин, яблок, киви, бананов, и посыпая их измельчёнными орешками, художник составил причудливую композицию в высокой фигурной вазочке и, ожидая признания от возлюбленной, зычно произнёс: — Та-дам!
На что она послала ему воздушный поцелуй, безмолвно сказав глазами: «Очень красиво».
Видя, что Аля сегодня не собирается лидировать в беседе, заполняя любую паузу милыми новостями или философскими отступлениями, закончив с приготовлениями пищи и накрыв на стол, Стас взял инициативу в свои руки и заговорил без умолку о буднях художника, заунывно жалуясь на прихоти капризного, но очень перспективного заказчика. Когда это произошло, Чарная сразу поняла, что ей будет тяжело поддерживать светскую беседу, которую завёл молодой человек, и она изобразила, что погрузилась в трапезу, иногда сочувственно поддакивая.
Тщательно разжёвывая пищу, девушка незаметно провалилась в трепетные воспоминания, вызывающие самые разные чувства: «Как же много всего произошло за эти три дня…».
Перед глазами вспыхнули огни ночного города, когда она мчалась к «умирающему». Всполохами замигали мозаичные осколки памяти об упорной борьбе с трясущимися влажными ладонями, скользящими на руле и будто ватными ногами, путающими педали. Александре дважды едва удалось избежать аварии. Потом был тяжёлый разговор с мертвенно-бледной отчаявшейся бабушкой о неоднозначном диагнозе дедушки и о том, что врачи бессильны, что-то сделать. Это так страшно было слышать из уст той, которая вместе с супругом всю жизнь отдала медицине, проработав с ним бок о бок в одном мединституте, и долго откладывала рождение ребёнка в угоду карьерным амбициям.
Она вдруг вспомнила, как в детстве восхищалась мамиными родителями: Анастасия Борисовна, похожая на вокалистку советской эпохи Лайму Вайкуле, высокая, с глубоким голосом, отточенными движениями, следящая за модой женщина, в своё время заведовала кафедрой биохимии; Геннадий Пантелеевич, дюжего телосложения мужчина, защитил докторскую диссертацию, но по состоянию здоровья ушёл с работы, и дома писал какие-то популярные медицинские брошюры.
По спине Чарной пробежал неприятный холодок, когда в сознании возник образ лежавшего в полубреду деда, косматая борода и впалые щёки которого делали его похожим на тощего лешего. Будучи старше бабушки на десять лет, но, не отдавая должное процедурам красоты и всяческого омоложения, с рано побелевшими волосами дедушка всегда выглядел так, что разница в возрасте сильно бросалась в глаза. А в связи с болезнью его можно было принять и за отца бабушки. Иммунитет мужчины сильно истощился и ослаб, и в довершение к мучившей с юных лет редкой болезни нервной системы, на ноге внезапно возникло рожистое заболевание. Когда это случилось, бабушка нехотя признала, что хоть успешное лечение рожи и встречается, но даже доктора знают, что с таким заболеванием надо идти по бабкам, а не в клинику. Курсы антибиотиков не помогали, развились аллергические реакции. Пробовали и гирудотерапию. Рецидив болезни следовал один за другим. Дедушка слёг и почти перестал ходить. В строжайшей тайне от мужа, Анастасия Борисовна решилась обратиться к одной бабке-знахарке. Та заговорила красную тряпку. Бабушка прикладывала её, как было велено. Сначала вроде попустило, а через короткое время опять всё вернулось.
Сердце Александры защемило от беспредельной печали, а по телу пробежала леденящая волна озноба от новой картины из подсознания, когда бабушка разрыдалась у неё на руках, прося прощения: «Нам соседка твоя Марго, пока ремонт делали, столько всего наговорила. Каждый день посещала и звонила даже. Мы, грешно признаться, поверили ей. Думали, что та авария не без твоей помощи случилась. Прости нас Сашенька, за мысли такие непутёвые. Как мы могли добровольно отказаться от единственной кровинушки? Не понимаю…».
Эти слова снова раскалённым шипом впились в душу внучки, и Чарная, вся сжавшись, невольно коснулась опалённой болью груди. Она украдкой посмотрела на Стаса. Не замечая ничего необычного, он продолжал вещать о превратностях и перипетиях в творческих кругах. Обида застелила взор, и девушка опять ушла в себя — карусель недавних событий закружилась с безумной скоростью, а она став безвольным зрителем смотрела на то, что с ней произошло будто бы в кинофильме.
Конвульсивные метания в поисках лекарства были бесплодны. Ни в интернете, ни в аптеках ответ не нашёлся. В её колдовских книгах не было ни одной зацепки и, прочитав все древние фолианты от корки до корки, от бессилия стуча кулаками в пол, она неожиданно вспомнила о том, как летала к волхвам в Томск, чтобы избавиться от браслета Комитатура. Заветный номер телефона она нашла не сразу. А дозвонившись, чуть не упала без чувств от того, что Артемий с дочерью был где-то в паломническом путешествии и наотрез отказался его прерывать. К счастью, волхв перенаправил её к сыну Всеволоду.
Тот долго выспрашивал о симптомах болезни и наконец, обрадовал: «Кипрей. Тебе нужен он. Приезжай».
«Так это же Иван-чай, его и у нас много» — изумилась тогда Александра.
На что получила ответ похожий на лекцию: «Он много где растет, но витаминность того, что произрастает в Сибири значительно выше. Как царь Иван Грозный ещё говаривал, если хочешь завоевать страну, завози чужие продукты, и больными рабами будет легче управлять. Чуждая пища высасывает, а не даёт энергию. Болезни сыплются одна за другой. Прародина русских — Сибирь, из её плодов силу черпать нам нужно и лекарственные снадобья творить».
А после краткого экскурса он напугал тем, что данное растение сейчас находится в фазе цветения, то есть теряет свои лекарственные свойства, и им трудно будет отыскать то, что ещё не распушилось. Она бросилась умолять, чтобы Всеволод нашёл для неё подходящий кипрей, но сын волхва не мог помочь, и предостерёг от вмешательства кого бы то ни было другого: «Настойка сработает только в том случае, если весь процесс, начиная от сбора травы, до вливания в уста больного с особыми словами, совершит любящий связанный кровными узами близкий родственник».
Волосы зашевелись на голове девушки, погнав очередную порцию мурашек по телу, когда она вспомнила, как искала билеты на самолёт. Южное направление в середине лета испытывает жёсткий дефицит как воздушного, так и железнодорожного транспорта. Ей просто чудом удалось приобрести билет до Томска, и тогда она ещё не знала, каким образом будет возвращаться. Толком, не собираясь в аэропорт, она выскочила как угорелая кошка к такси, перепугав своим диким видом престарелого водителя. К счастью, Всеволод снабдил её всем необходимым для прогулки по лесу.
И тут Чарная словно почувствовала на себе лён сарафана, подаренного сыном волхва. Внезапно где-то внутри какой-то приятный трепет запорхал крыльями бабочки. Жар охватил щёки девушки.
«Тебе полегчало. Это очень хорошо» — будто откуда-то издалека раздался голос Стаса, и Александра очнулась от видений, ставшими почти живыми.
— Да, есть такое дело, — по-детски мило произнесла она, и устремила неосмысленный взор на художника.
— Вот и отлично. Я помою посуду, — провозгласил молодой человек.
— Спасибо. Ты так заботишься обо мне, — нежно пролепетала она, смутившись.
— Аля, ну, что ты. Приляг. Я сейчас приду, — он чмокнул её в лоб и осторожно вытолкал из кухни.
Доковыляв до дивана в гостиной, обессиленная девушка соскользнула на мягкие подушки, блаженно улыбаясь в пустоту. Её щёки продолжали неистово полыхать, а в голове вырисовался образ голубоглазого богатыря, и она томно вздохнула: «Ах, Всеволод, какой он мужественный».
Их поход по гари в лесу выглядел бесконечно романтичным, но тогда ей было не до ухаживаний. Только сейчас Чарная с неким сладким послевкусием осознала, что сын волхва на неё запал. Но тут в комнату вошёл Стас. Глаза девушки забегали как у ребёнка, пойманного за проказой, и Александра, не придумав ничего лучше, изобразила, что на неё напал кашель.
— Принести воды? — с тревогой предложил молодой человек.
— Да, — она согласилась лишь бы хоть на минуту остаться одной, и привести разгулявшиеся мысли в порядок.
Художник быстро вернулся. Словно смакуя каждый глоток, она дарила ему глупые улыбки, не в силах сказать ни слова и, молясь лишь о том, чтобы он не догадался, что его Аля думает в данный момент о другом весьма привлекательном мужчине.
Неожиданно Стас спросил: — Ну как, удалось посмотреть ссылку?
Схватившись за эту тему, как за спасительную соломинку, чтобы выкрутиться из щекотливого положения, Александра поведала о том, как у неё обстоят дела с «Кариссой».
— Ты не поверишь, я прошла онлайн собеседование! Если по верхам, то им приятно будет видеть меня в своих рядах.
— А подробнее? — проявил интерес художник.
— Честно, я просто валюсь с ног, и жутко хочу спать, — наконец-то призналась девушка, и предложила: — Если хочешь, переночуй на диване…
— Так и быть, останусь. Аля, ты сегодня какая-то странная. За тобой лучше присмотреть, — трогательно произнёс молодой человек.
Она отмахнулась, быстро сославшись на невероятный эпизод, которому сегодня пришлось тоже выделить время и остатки физических и моральных сил: — Ещё бы! Франц подарочек преподнёс. Это студент из Германии. Этот проходимец хотел мою находку на раскопках себе приписать. Благо из деканата вовремя позвонили, и удалось замять международный скандал.
Лукаво улыбаясь, девушка подумала: «Вот уж на ком весь стресс сорвала, так сорвала. Немцы даже раскошелились, лишь бы мне рот закрыть».
— Невероятно! Что его только подвигло на такой очевидно глупый шаг? — всплеснул руками Стас.
— Кто разберёт этих иностранцев? — зевая, пробормотала Александра, и прошла в ванную комнату, с довольным видом размышляя над тем, что во всей этой суматохе с Францем ей удалось узнать, что аномалии в лагере археологов закончились.
Молодая колдунья даже немного воспрянула духом, насмешливо рассуждая: «Прикончили, наверное, друг друга эти дикари, или без подпитки магии угомонились. Главное, что всё закончилось хорошо».
Стоя под тёплыми струйками, вдыхая тропический аромат геля для душа, она ещё ненадолго мысленно вернулась в Сибирь.
Кипрей хорошо растёт, где была гарь. Девушка поделилась Всеволоду тем, что это невероятно красивое зрелище, когда малиновые цветки Иван-чая колышутся посреди выжженной части леса и даже хотела сделать фото, чтобы потом увеличить и повесить как постер на стену. Однако сын волхва предупредил, что подобные виды ведуны категорически запрещают использовать там, где живёшь.
Он открыл ей закон энергетики живописи: «Если картина имеет застопоренный вид её нельзя вешать в доме. Ни гора на заднем фоне, ни поломанные деревья не должно иметь полотно, висящее в жилище. Горизонт жизни должен быть открыт. Взор домочадцев ничто не должно ограничивать».
— От такой мудрый, — прошептала молодая колдунья, нехотя выбираясь из ванны.
Протерев полотенцем зеркало от пара, поймав собственный взгляд, она задала себе вопрос, который уже какое-то время потачивал её естество в глубинах сознания: «И что дальше?».
И тут Александра казалось, увидела в зеркальном отражении два мужских взгляда, и невольно начала сравнение. Карий мягкий свет добрых глаз Стаса казался необычайно красивым, а свежий, полный небесной нежности взор Всеволода обещал некое спокойствие.
Тяжело вздохнув, с толикой горести девушка прошептала: — Лучше синица в Краснодаре, чем журавль в Томске.
Однако на сердце на долю секунды защемил вопрос: «Не по географии ли я выбор суженого делаю и от счастья своего отказываюсь?».
И Чарная, уже приняв решение, замотала головой, твёрдо отвечая: «Может быть, мне всё показалось и померещилось. И вообще я же ничего не знаю о Всеволоде. В конце концов, он может быть женат».
На туалетном столике завибрировал мобильник, пришло сообщение от Кани, игнорировать которое не стоило, и девушка с усилием прочла послание от покровительницы: «Болеть нельзя, сразу кто-то хочет занять твоё место под солнцем. Хвалю за прорыв. Теперь вся страна знает о молодом красивом археологе из Краснодара».
Ознакомившись с текстом, молодая колдунья криво усмехнулась: «Уже всё знает. Что же можно сказать, что её задание выполнено».

Посещение душа отобрало любое желание думать и двигаться, и Александра, проскользнув в спальню, точно бестелесный фантом, заснула прямо в халате, не расстилая постель. В нахлынувшем бурлящим потоком тревожном сновидении Чарная никак не могла уловить обрушившийся на неё рой смутных, почти мгновенно растворяющихся видений. В бесконечной темноте в быстро разрастающейся мерцающей синеватой плесени, бугристыми стенами отгораживающими девушку от белёсых потусторонних силуэтов лишь эхом разносилось бормотание матери отца. Бабушка что-то твердила о том, что внучка плохо разбирается в людях, и особенно в мужчинах. Брюзжала, что жена за мужем, как нитка за иглой следовать должна, иначе семьи не бывать. И повздыхав совиным уханьем, неожиданно покаялась в том, что без супруга рано осталась только потому, что без конца подавляла мужа, а он рядом с ней зачах и умер, когда сын ещё и в школу не ходил.
Внезапно стенания закончились, словно оборвались, и бабка с жутким содроганием в голосе, громогласно высказалась: — Не вижу я твоего художника. Скрыты его помыслы. Кто-то сильный постарался над ним. А над тобой тени щупальцев звериных сгущаются. Не привиделось это мне. Остерегайся! Беда уж вокруг ходит!
Вскрикнув от пронзившего сознание чёрного пророчества, Александра проснулась, и резко сев на кровати, обнаружила рядом с собой Стаса с принуждённой улыбкой на устах.
— Аля, тебе что-то приснилось? — быстро заморгав, невинным тоном пролепетал он.
— Н-не помню, — соврала девушка и, увидев мобильник в руке молодого человека, недоумённо спросила: — Чем это ты занят?
— Ты ворочалась. Я решил побыть с тобой. Не удержался и сделал фото. Ты такая милая лакомка, когда спишь, — без тени провинности отозвался художник и продемонстрировал фотографию в телефоне.
Придирчивым взглядом, исследовав изображение, на котором она спала на боку, а Стас, приникнув со спины, её обнимал, девушка удовлетворённо кивнула: — Ладно. Можешь не удалять. Но прошу, в следующий раз так не делай. Хочу на всех снимках сама регулировать, в какой позе мне быть.
— Договорились.
Перед тем как покинуть спальню, он поцеловал её в щёку. Уставшая Чарная перевернулась на другой бок и, подмостив подушку, забылась глубоким сном.


Абхазия. Пансионат Мюссера.
Гостиничный номер, превращённый в кабинет полковника ГРУ, освещённый лампой с матерчатым абажуром на столике у обтянутого красным бархатом кресла, озарился мягким свечением мобильного телефона. Полный мужчина с аккуратной стрижкой на седеющих волосах оторвал взгляд от газеты, протяжно зевнул, оправил банный халат и, отставив чашку с горячим чаем, наполнившим помещение душистым ароматом горных трав, ткнул пальцем в экран гаджета. Имя абонента приславшего сообщение заставило его выровнять спину и откинуть газету.
Увидев присланную, фотографию, мужчина мысленно почти пропел арию самому себе: «Ну, не молодец ли я! Ай, да Василий Владимирович! Ай, да полковник Баранник!».
Совершив несколько манипуляций в мобильном приложении Сбербанка, тем самым отправив автору фото оговоренный ранее гонорар, он стал прохаживаться взад-вперёд, сложив руки за спину в замок.
В приподнятом настроении рассуждая о неизвестных начальству делах, Василий Владимирович поигрывал бровями: «Умничка Стасик, не прогадал я с кандидатом. Он Чарную и в «Кариссу» ловко отправил и к сердечку её намертво подкатил. Как удачно, что он любит денежки. За каждого ведического отпрыска Дивинус прилично платят, велик шанс, что их кровь первоматерию осколков сердца Вселенной учует, а за эту куколку, они мне шато по типу дворца где-нибудь в швейцарских Альпах выстроят. Хоть бы эта девчонка отыскала этот треклятый Коркулум целиком! Под описание в предсказании она идеально подходит. Ждать недолго осталось. Мои-то ребятки прорабатывают другие варианты с потомками магических родов, но чутьё подсказывает, что это она моя золотая жила. Теперь нужно ждать и в правильный момент поднаправить красоточку. Она послушается. Стасик и кариссианцы ей мозги с моей помощью как надо промоют. Крючок рыбка глубоко заглотнула, не сорваться. Хм-м художник на вид ботаник ботаником, а как отработал. Прекрасная замена Кане. Кореянка больно вертлявая оказалась, то и дело прослушка срывается, теперь же информация рекой польётся. А об этой парочке Про́кулу я пока ничего не скажу, рановато. Приберегу до того часа, когда цена за неё вырастет. Он так себе модератор Дивинус, со мной мало чем делится, хорошо ещё, что счета оплачивает любые, да отчёты не требует. Прокул безусловно неплохо подсобил, защиту вовремя выставил над Стасом и над Чарной тумана обещал нагнать, ведунчики Отдела Преданий теперь про них не прознают. Пусть хоть всю Лубянку перетрясут, до моей добычи им не добраться. Жаль, конечно, что потрепать удалось патриотически настроенным волхвам наши силы, но свои люди в штабе ФСБ ещё остались, так просто нас оттуда не выкурить, Дивинус не один век стараются. А если Прокул и предъявит что потом, так скажу, сам виноват, я ничего не скрывал, это он вопросов не задавал, не уточнял, для чего мне эти двое понадобились».
Глава 17
Потчуя вернувшегося ночным рейсом внука оладьями со сметаной и пахучим напитком из мяты, Георгий Максимович потихоньку кряхтел, выслушивая на кухне за поздним завтраком то, что пришлось пережить юному волхву в столице.
Он отреагировал лишь однажды, когда в конце повествования прозвучала история об инциденте в художественной галерее паломнического центра: — Я тебе тоже подкину над чем поразмыслить. Смотреть на события нужно не из сегодняшнего дня, ибо корни его могут глубоко в веках теряться. Про тех же украинцев, например. Ну, не было их век назад. Это разработка спецслужбистов австрийских и поляки ранее руку приложили. Хотели Галицию себе оттяпать. Разносортному народу, который там жил и состоял из австрийцев, венгров, поляков, русских навязали название «украинцы» и язык из смеси местных диалектов изобрели. Профессор Грушевский автор всего этого балагана. Такого он шума наделал своими историографическими допущениями, так старался усердно, что его соотечественники обвинили в излишней любви к австрийцам, и более того в тюрьму сослали. Пока либеральная интеллигенция за него не вступилась, в немилости был.
Дима нервно хохотнул и поведал собственные суждения о борцах за мнимо гонимые свободы: — Деда, события эти может и сто лет назад были, а либералы, как и сейчас, такие же недалёкие. Они как видят какую-нибудь нелепость, так сразу же мчаться отстаивать её права, — и уже без веселья добавил: — Папа как-то подметил. Либералы готовы мать лишить родительских прав, за то, что она непослушному чаду нос вытирает, а тот не согласен с таким посягательством на личное пространство. От этого все эгоистами и растут.
— К сожалению, горбатого тока могила исправит, — угрюмо согласился знахарь и, погрозив пальцем, проворчал: — Учи историю и географию. На стыке этих наук много открытий для себя сделаешь. Всё время помни, что шлейф длинный тянется в прошлое из того, что сегодня происходит. Надо смотреть и назад и вокруг. Тока голову не сверни. Врак много. Вот кто сейчас видит то, что война надвигается?
Глаза внука расширились: — Как война? Как в Сирии? Ещё?
Удручённо закивав, Георгий Максимович, понизив голос, высказал страшные соображения: — Единицы только видят, что третья мировая уже кончика носа коснулась, остальные живут, как ни в чём не бывало, словно нет многолетнего беспредела на Донбассе, а он-то это прелюдия к глобальным действиям. Вон разведка сообщает, что уже кадровые офицеры Европы в инструкторы на Украине подались. Западная же философия никуда не делась, они отбирают ресурсы у тех, кто слабее. Денежки в США заканчиваются, внешний долг огромный оттого-то они и злятся. Привыкли же жить за чужой счёт. Как известно масштабного рода долги только войной списать можно. Вот они ракеты НАТО ближе к нашим границам и пододвигают. Провоцируют соседние страны на столкновение с нами, вражду сеют. В военные конфликты Россию по всему миру затягивают, ослабить хотят. Весь этот процесс ни на минуту не останавливается. Хочешь мира, готовься к войне. Это пророческое высказывание римского историка, работает не одну сотню лет. Иначе американцы с англосаксами сожрут и не подавятся. Только и смотрят, как бы ещё на халяву, поедая какое-нибудь государство продлить себе комфортное существование. За всеми их липовыми ценностями ничего нет. Только обещания про лучшую жизнь. Вот что такое американская мечта? Они предлагают, иди к нам и разбогатей любым путём. Прославляют только ничегонеделанье. И это работает. Каждый же помнит, как здорово было в детстве бездумно получать всё готовое. На то и рассчитано, что лень победит. Чтобы умным стать потрудиться ведь надо. Обывательская мораль простая: пусть кто-то даёт нам блага и не сообщает, как всё это достаётся, главное чтобы хорошо было. И посмотри, что стало с теми странами, которым Запад демократию принёс. Процветающая Ливия рассыпалась как карточный домик, а Ирак? Богатейшие города в руинах стоят. Эх, что говорить, таких примеров не счесть. Никогда не будет спокойно. Наш мир с традиционными ценностями бесит этих прожорливых супостатов. Они ни перед чем не остановятся. Англосаксы привыкли чужими руками и на чужой территории сражаться, и выходить сухими из воды у них постоянно получается, потому что пропаганда на высоком уровне мозги всем промывает…
Поджав губы, знахарь умолк. Пожилой мужчина ушёл в тяжёлые размышления, пряча горькие думы за приготовлением новой порции мятного напитка, а мозг юноши затрепетал от сжимающего в тиски душераздирающего кошмара. Сознание Димы заволокли картины грозных видений с бомбёжками городов, горящими деревнями, он словно слышал жуткие стоны раненных.
Сжимая кулаки, так что ногти больно впились в ладони, желая таким образом удержать нарастающий от бессилия гнев хоть на каком-то расстоянии от разума, юный волхв попытался думать хладнокровно: «Получается так, что Дивинус успешно используют страны Запада, натравливая их на весь остальной мир, внушая, что им все должны, и что они избранные и те как паразиты присасываются и нахлебничают. Война близится, она неизбежна, никто долго не сможет терпеть такую дикую несправедливость. А сердце Вселенной ещё не собрано. Доброму миру не выстоять, если не будет сплочения среди людей. Единение человечества возможно только тогда, когда разум и сердце Вселенной воссоединяться и смогут действовать сообща. Нужно спешить. Пора в разы ускориться!».
Запрыгав мобильник, переключил на себя внимание владельца.
— Пашка! — обрадованно воскликнул Дима, и серьёзным тоном сообщил: — Я как раз думал, что надо встретиться.
— Так и будет. Наши копательные мучения закончены. Я с мамой, Глебом и Машей уже едем на дачу. А ты где?
— Я только вернулся. Третий осколок у меня!
— Оле-оле-оле-оле! — пропел друг, и таинственно хохотнув, шёпотом произнёс: — Сейчас наших обрадую. Жутко интересно узнать, что с тобой было. До встречи!


Немного погодя друзья собрались на даче у Паши. Его мама хлопотала на кухне с дрожжевым тестом для рулетиков и выпроводила всех из дома. Прячась от августовской жары, четвёрка в шортах и футболках забралась под старую яблоню, ветви которой свисали до земли под тяжестью ещё не поспевших, но уже краснобоких внушительных по объёму фруктов. Почуяв хозяина, подошёл Акела и, будто раздумывая пролазить ли под забором к соседям или нет, поглядывал сквозь щели между обшарпанных досок.
Паша отодвинул пару деревяшек и пригласил мохнатого товарища: — Заходи лохматыч, ты наш полноправный соратник.
Облизнувшись, Акела проскользнул под яблоню и прилёг в наиболее тенистой части. С умным янтарным взором он внимательно следил за тем, как юный волхв пересказывает приключения, начиная от похода в Чёрный лес и заканчивая тем, что спрятал отвечающий за доброту осколок, в сундуке прапрадеда на чердаке бани.

Восхищённо уставившись на Диму, Маша сложила руки на груди: — Оёёюшки! Кто бы мог подумать, что всё так обернётся.
Защёлкав пальцами Глеб, приосанившись важно произнёс: — А я говорил. Я так и знал, что эти раскопки нас приведут к нечто большему!
Победно тряся кулаками в воздухе, Степанцев мечтательно провозгласил: — Мы почти секретные агенты! Это также круто, как забить решающий гол на последней минуте второго тайма!
— Я же отказался…, — криво улыбнувшись, пробормотал Дима.
И тут Маша, приняв грациозную позу, насколько это позволяли ветви яблони, пропела: — «Не поймёт никто, но нет дороги назад!».
— Это откуда? — оживился юный волхв, весь ведический разум которого неожиданно заликовал и будто даже зааплодировал.
— Она же фанатка Алёны Косы, — хмыкнул Паша, и мигом показав фото красавицы-певицы в телефоне, пояснил воронежскому другу: — Знаменитость наша краснодарская. Она вместе с гитаристом Валентином Матвеевым песни с глубоким смыслом исполняет. Причём под крутые роковые баллады. «Всё повторится» их послушай, и «Прах крыльев». У них много стоящего есть, философского.
— Тоже мне философ нашёлся, — сложила Маша губы трубочкой, и передёрнув плечиками на демонстрируемый Пашей язык, отвернулась к Диме.
Тоном телеведущей какой-нибудь ТВ программы о звёздах эстрады, покручивая упругим локоном, девушка поведала: — Фамилия Алёны — Коссаковская. Коса — это псевдоним, под которым она стихи и авторские песни публикует. У неё такой проникновенный, просто невероятный голос. Он сильный, несётся, словно с небес. Я когда её слушаю, мне кажется, будто это какая-то богиня мчится на крылатой колеснице. Я люблю её тексты за то, что там все вещи называются своими именами. Нет гламурной пудры. Есть сама правда, без прикрас. Кстати, то, что я напела, взято из песни «Нет дороги назад». Там говорится о том, что какие бы трудности каждый из нас не встретил, не стоит отказываться от самого себя.
С удивлением Дима обнаружил, как сильно Маша повзрослела, и что в глазах сияющего Паши горит не скрываемое обожание. Уже ни для кого из друзей не было секретом то, что Степанцев неравнодушен к сестре друга.
И тут Бойченко снова фирменно защёлкал пальцами: — Не-а. Ничегошеньки ты не отказался. Дим, ты выставил свои условия. В переговорах это нормально. Мы нужны полковнику и он будет нам помогать. Вот увидите, Шмелёв скоро выйдет на связь.
Паша захохотал: — Только представьте, мы сотрудничаем с ФСБ, диктуя им условия. Глеб, ну ты даёшь!
Неожиданно раздался обеспокоенный возглас Маши: — Оёёюшки! А если нас в Кремль пригласят, у меня же нарядов подходящих нет!
Девушка схватилась за порозовевшие щёки. Парни расплылись в улыбках, тихо посмеиваясь.
Делая открытым ртом продолжительные вдохи-выдохи, чтобы не рассмеяться и не засмущать сестру друга, Дима снисходительно подумал: «М-да, Маша, есть Маша. Не во всём пока подросла».
Брат же с видом доктора наук, постарался успокоить сестричку: — Не переживай. Твоя форма юнармейки, вполне сгодится. Я надеюсь, что когда нас в Кремль позовут, ты её не как карнавальный костюм носить будешь.
— Не одежда красит человека, — парировала Маша, усмотрев намёк на издёвку, и вдруг осознав, что противоречит сама себе, застенчиво добавила: — К такому случаю подходящий мундир должен быть обязательно. Это просто этикет такой, то есть устав, так положено.
Степанцев хлопнул по плечу юного волхва и, спасая порозовевшую девушку, сменил тему разговора громким возгласом: — Кстати, последние новости. Не поверишь, Франц хотел присвоить себе находку Чарной. Так она такой разнос всем учинила, что точно прославилась как самый неординарный археолог из Краснодара. Умудрилась даже выбить сверх финансирование для этих раскопок от Германской стороны. Можно сказать благодаря ей у нас снова каникулы и никуда ехать больше не надо.
— А как Франц попытался на себя одеяло-то перетянуть? — недоумевая, спросил Дима.
— Придумал, что это якобы именно он высказал свои подозрения Александре, что именно там, где обнаружили бивень на раскопе, что-то ему показалось. Типа вместе хотели отрыть, а она будто кинуть его захотела и сама полезла в яму, — пересказывая слухи, поделился Паша.
— А если это правда? — засомневался юный волхв.
Глеб сделал выводы за одноклассника: — Раз Франц доказать ничего обратного не смог, значит, неправда. После этой перепалки его домой отправили. Сослали, следовательно, студент и по совместительству шпион точно провинился или рассекретился.
Захихикав, Степанцев ехидно проговорил: — Мне тут ребята из другого отряда сообщили, что немцы большой толпой вернулись, что-то рыщут.
Снова обретя нормальный цвет лица, девушка возмутилась: — Понятно дело, профинансировали и нагрянули. Хозяйничают как у себя дома.
— Маш, мы-то знаем, что теперь им ничего не перепадёт, — ласково улыбаясь, подмигнул Паша.
Вдруг Дима словно спохватился и будто типичный сластёна блаженно спросил: — Интересно, а с чем рулетики будут?
— С персиками, — промурлыкала Маша, и встала: — Я сейчас принесу, наверняка первая партия уже готова.
Когда девушка скрылась из виду, юный волхв поделился опасениями неизбежности войны в ближайшем будущем. Веселье закончилось. Стальные взгляды парней буравили землю, каждый понимал, что они опаздывают с выполнением миссии, но достойных идей как ускориться не было. Зависнув в гнетущих раздумьях, они даже не заметили, как вернулась Маша.
— Чего такие угрюмые? — девушка выставила на траву тарелку сдобных витых палочек с румяной корочкой.
Пространство под яблоней наполнилось аппетитным ароматом, от которого у ребят потекли слюнки.
Паша схватил рулетик, мигом проглотил и попытался изобразить весёлый задор, выбирая второй: — А вот и пилюли для восстановления настроения! Надо есть побольше.
Но притворство было сразу обнаружено.
С некоторой долей возмущения сестра Глеба проговорила: — Переигрываешь. Думаете, я не догадалась, что печаль ваша в том, что не знаете, где остальные осколки искать?
— А ты знаешь? — оживился юный волхв, рука которого так и зависла в воздухе около угощения.
Маша вложила Диме в ладонь рулетик и, вздёрнув носик, полупропела: — Знаю.
— Не тяни! — прохрипел Степанцев, запихивая очередное лакомство.
Сидя в напряжении, никого не перебивая, Глеб сосредоточенно ждал, когда сестра поделится соображениями. Он лучше других знал, что чем дольше Машу просить рассказать быстрее, тем больше она будет набивать себе цену.
Выдержав МХАТовскую паузу, после того когда все умолкли, девушка словно говорила о покупках в магазине поведала: — Пора бы на аукционы древностями заглянуть. Есть же те, кто ищут под заказ. Давайте наймём профессионала.
Закашлявшись, Дима с грустной улыбкой уточнил: — Это ты в каком кино подглядела? И, кстати, чем платить будем?
Неожиданно Глеб поддержал сестру: — А это мысль. Ведь перед заключением сделки идут переговоры. Исполнитель запросит оплату экспедиции, и мы сможем вычислить точку координат. Нет оплаты, и сделка не состоится, а дальше мы с нунтиусами сами.
Пессимизм охватил Пашу: — Ну да, судя по снаряжению, мы вычислим координаты. Типа искать надо в заполярье или в тропиках. Можно подумать это сократит время на поиск!
Маша протянула Степанцеву рулетик: — Ещё пилюльку? А я пока дальше расскажу, в чём моя идея заключается. Подглядела я ее, между прочим, у мамы. Она раму раритетную для какой-то картины заказывала.
— Ну, давай, жги, — проворчал недовольный Паша, забирая воздушную сдобу.
Девушки защебетала: — Мы дадим точное описание того, что хотим найти, и я уверена, нам предоставят на выбор длинный список подходящих легенд и конкретных мест. Клиент должен тыкнуть пальчиком на что-то одно, чтобы ему подготовили коммерческое предложение. Вот так. И мы, как правильно сообразил Глеб, проработаем список самостоятельно, сделав вид, что отказались от услуг, например, потому, что цена не устроила.
— Хм-м. Им надо составить маршрут и подсчитать бюджет, а для этого нужна отправная точка. Ты голова! — похвалил Паша.
Одобрительно качая головой, Бойченко, что-то прикидывал в уме. Однако согласны были не все.
Похолодев лицом Дима, покачал головой: — Дивинус. Не забывайте, насколько они сильны. Они могут на нас легко выйти. Нам нельзя светиться. Это слишком опасная авантюра.
— Кажется, мы спешим, — растягивая слова, произнёс Глеб и, щёлкнув пальцами добавил: — Стоит попробовать. Но для начала посоветуемся с дозорными. В любом случае с подростками общаться никто не захочет, и все переговоры будут вести нунтиусы.
— Да. Всё это надо с дозорными обсудить, — засуетился Дима.
Глеб навис над тарелкой, выбирая рулетик, медленно проговаривая: — Обсудим. Анатолий Александрович с того момента как ты отбыл в неизвестном направлении с акинаком места себе не находит. Каждый день интересуется, не появился ли ты. В гостевом доме обещался быть безвыездно и ждёт когда ты, — и тут же парень поправил себя: — В смысле «мы», придём к нему с новостями.
Вытерев липкие руки от сочной начинки об траву, насытившийся Паша подскочил: — Чего сидим? Вперёд!


В это время дня в гостевом доме на краю деревни рядом с Чёрным лесом охотников не было. Управляющий Кузьмич возился около сруба, когда пожаловали юные гости. Он обрадовался ребятам и тут же хотел усадить их обедать. Услышав отказ, хлебосольный мужчина, отведя посетителей к Анатолию Александровичу в беседку, вскоре вернулся с увесистым кувшином и миской воды для Акелы.
— Я вам ягодный морс сообразил, — Кузьмич добродушно улыбался, с любопытством поглядывая на всецело поглощённого визитёрами владельца охотничьего дома, но, как и всегда, оставлял вопросы при себе.
Дозорный забрал кувшин: — Я сам разолью.
— Да, да. Сейчас стаканы принесу, — помчался на кухню управляющий.
Нунтиус не проронил ни слова, пока Кузьмич не оставил их в покое. Ребята тоже сидели молча, покусывая губы и разглядывая корявые стволы двух сосен, между которыми приютилась просторная бревенчатая беседка.
Наконец Анатолий Александрович сдержано проговорил: — Ваше предложение не благоразумно. Ни в коем случае нельзя, где бы то ни было давать описание частей Коркулум. За сердцем Вселенной идёт охота.
— Оёёюшки! — жалобно запищала девушка, вспыхнув алой розой.
Догадавшись по виду сестры, что она что-то натворила, Глеб подпрыгнул на месте: — Что? Что ты сделала?
Еле ворочая языком, втянув шею как черепашонок, Маша пролепетала: — Я уже выставила описание осколка на сайтах нескольких аукционов. И даже получила предложения от поисковиков. Я думала, вы обрадуетесь, — чуть более ясным голосом она прибавила: — Я всё делала анонимно.
Качая головой, нунтиус посетовал: — Ребята, каждый клик мышкой в компьютере оставляет след. Машенька, твой дом уже обнаружен. В ближайшее время кто-то себя проявит.
— Что же теперь делать? — девушка была готова заплакать.
Нахмурившись, Паша попытался её успокоить: — Ты не одна. Сейчас что-нибудь придумаем.
Внезапно Глеб запыхтел неисправным паровозом и как-то невнятно забормотал, словно ему не хватало воздуха, чтобы говорить разборчиво.
Сестра вся сжалась: — Оёёюшки! Что случилось?
— Я только увидел, мама тринадцать раз уже звонила. Простите, я должен перезвонить, — обеспокоенный парень, нажал кнопку вызова и замер, приложив к уху мобильник.
Разговор был не долгий, после которого, став белее мела, Глеб сиплым голосом сообщил: — Нашу квартиру ограбили…
— Ларец! Первый осколок! — охнул Степанцев, и тут же кинулся к нунтиусу: — Скорее переместите нас! Надо проверить на месте ли частица Коркулум!
Но тот сухо отрезал: — Нельзя. Если это те, о ком я думаю, то там сейчас всё под колдовским колпаком и любое использование магии вскроется. Опомниться не успеем, как нас вычислят. К тому же на месте кражи могут работать полицейские.
Паша схватился за волосы. Акела стал жалобно подвывать, от чего поражённое чудовищной новостью сердце юного волхва было готово выпрыгнуть из груди, юноша непроизвольно мотал головой.
— Оёёюшки! Это я виновата! Что же делать? — запричитала Маша, стыдливо пряча глаза.
Жёстко хлопнув по столу, чтобы пресечь панику, которая уже отобразилась на лицах растерявшихся товарищей, дозорный басом провозгласил: — Не время искать виноватых. На ошибках учатся, — и чуть смягчив голос посоветовал: — Поезжайте на такси. Это действие ни у кого подозрений не вызовет. Вы едете проверить все ли вещи на месте и указать следователям, если что-то пропало. Пропал осколок или нет пока неизвестно.
После обнадёживающего предположения у Димы, словно топором отрубило испуг, и он предложил: — Может дедушку попросить отвезти? Это быстрее будет, чем такси ждать, — и, толкнув Пашу локтем, добавил: — Мы бы тоже съездили.
В знак согласия Паша затряс головой.
Анатолий Александрович кивнул: — Звучит разумно.


Мастерски пробираясь между магистральных перегруженных улиц Краснодара узкими улочками и обходными путями, словно козьими, никому не известными тропами, Георгий Максимович доставил взбудораженных ребят в пункт назначения. Вбежав в некогда презентабельное жилище семьи Бойченко, четвёрка замерла. В квартире был настоящий разгром, грабители явно что-то искали. Наполнившийся инородными запахами воздух был наэлектризован повышенной нервозностью. Следственно-оперативная группа уже покидала место происшествия. Они провели дактилоскопию всех прибывших и уехали на новый вызов. Понимание того, что кто-то чужой прикасался к домашнему, такому родному уютному пространству, вызвало у Глеба приступ тошноты, который парень попытался скрыть, изобразив, что поперхнулся. Мама, утерев слёзы, обняла детей, дочь стала всхлипывать, сын насупился. Паша и Дима, понурившись, переминались у порога. Так прошло несколько минут, пока в распахнутой двери не появился дедушка Димы.

— Голубчики, чего рыдаем?! — строго спросил знахарь, — Все живы, здоровы, добра ещё наживёте, делов то!
Мама будто очнувшись от гнетущего полусна, воскликнула: — Ой, Георгий Максимович, и вы здесь! Деток моих привезли, спасибо.
— Могу и вас забрать с собой, чтоб тут не страдали. Что полиция думает? — подбоченился дедушка.
И тут женщина в растерянности развела руками: — Вы знаете, а ведь ничего не пропало, — она обратилась к детям: — Посмотрите у себя, всё ли цело. Только руки сперва хорошо помойте от этой чёрной гадости.
Переглянувшись, Маша и Глеб побежали исполнять.
— Мы тоже в ванну, — сам не свой Паша, не спрашивая разрешения, рванул вслед за друзьями, подтолкнув онемевшего от надрывной взвинченности Диму и тот, спотыкаясь, помчался за ним.

Помыв руки, они собрались в комнате Глеба, где четвёрка тотчас застыла от увиденного. От той самой коробки из-под коньков, в которой хранился малахитовый ларчик, перед кроватью валялись одни ошмётки.
— Неужели осколок похитили? — сглатывая слёзы, произнесла Маша.
Разгорячённый Степанцев бросился на колени и, перебирая разбросанные вещи, призвал остальных: — Мы ещё ничего не видели. Нужно искать!
Товарищи последовали его примеру и, рухнув на пол, как бульдозеры стали беспощадно ворошить всё, что попадалось под руки. Усилия были тщетны. Никаких следов осколка Коркулум, им обнаружить не удалось. Оцепенев от осознания того, какую именно ценность они утратили, все словно очумелые продолжали ползать и пересматривать валяющееся предметы и всевозможное барахло, замедляя скорость движений.
Вдруг Маша, сурово рыкнула, словно была разъярённой тигрицей и, чеканя слова произнесла: — Нет, я не верю, что кто-то полез под кровать и достал осколок!
Парни от неожиданности вскинули головы.
Паша попытался предположить: — Может, какой-то радар у них был?
— Хм, интересно, а тут маги или люди искали? — озадачился юный волхв.
Глеб щёлкнул пальцами и, будто размышляя вслух, задумчиво произнёс: — Если тут были чародеи, то такого беспорядка не было бы. Колдуны способны отыскать то, что им нужно магическим способом.
После это рассуждения все посмотрели на Диму. Тот сглотнул, догадавшись, о чём думают друзья. Он встал, усердно потёр лицо, встряхнул руки, заставляя себя сконцентрировать лишь на одной мысли.
Закрыв глаза, юный волхв мысленно обратился к осколку, в котором сосредоточилась Забота сердца Вселенной: «Прости, что сразу к тебе не воззвал. Прошу, подай знак, прояви сострадание, сними с нас печаль утраты…».
Как завороженные ребята смотрели на то, как Дима, введя себя в транс, стал раскачиваться будто маятник. Но тут в комнату заглянула мама. К ней экстренно подскочили Маша с Глебом и увели, завалив расспросами. Степанцев поднялся и, закусив губы, притих в сторонке от юного волхва, который начал медленно раскручиваться, выставив одну руку вперёд, а вторую прижав к груди.
Сделав полный круг, Дима указал на кровать: — Он где-то здесь. Я его чувствую.
Юноша открыл глаза и уставился перед собой, продолжая стоять с выставленной рукой.
— Где здесь? Мы же тут всё облазили, — Паша, с нескрываемым сомнением, приблизился к кровати.
— Надо проверить, — пересохшим горлом просипел юный волхв.
Всё, тщательно обшарив ещё раз, парни были в недоумении. Осколка они не обнаружили, но Дима продолжал чувствовать характерное тепло частицы сердца Вселенной.
— Ничего не понимаю, — пробормотал сбитый с толку юный волхв.
— А если посмотреть шире? — встрепенулся Степанцев.
— Что ты имеешь в виду?
— Что находится за стеной?
Дима оживился: — Там же спальня Маши.
— Вперёд!
Они незаметно попытались прокрасться в соседнюю комнату. Из гостиной были слышны голоса. В коридоре появился Глеб.
Он приложил палец к губам, и прошептал: — Сестра заставила всех пить чай. Немного времени у нас есть.
Паша кивнул на дверь в спальню Маши, и едва слышно одними губами произнёс: — Мы ещё там не искали.
Кивнув в знак согласия, Глеб вошёл к сестре первым. В этой комнате беспорядок был поменьше. Внимание парней привлекли рисунки на столе.
— Она срисовывала осколок, и это изображение на аукцион отсылала. Так что ли? — высказался Паша.
— Она его доставала! — чуть не закричал Бойченко.
— И что? — в один голос спросили друзья.
Но Глеб их не слышал, он с видом знатока ринулся обыскивать спальню сестры и через минуту предоставил им целёхонькую частицу Вселенной, которая в малахитовом ларце спокойно стояла в кукольном домике, прикрученном к стене над комодом.
— Все её секреты обычно здесь хранятся! — провозгласил довольный собой юноша.
Погладив осколок, Дима закрыл ларец и убрал его за пазуху: — Пора домой.
Глаза Степанцева искрились ликованием, но тут тень испуга пробежала по его лицу: — Представьте, чтобы было, если бы Маша положила его обратно.
Радость, не успев задержаться в возбуждённых молодецких сердцах, снова улетучилась.
Юный волхв подытожил: — Я думаю, что осколок не нашли только потому что он очень долго хранился в одном месте. Коробка притягивала похитителей к себе, не зря её распотрошили. Искали зацепки, а не найдя от злости уничтожили, единственную ниточку от которой веяло древней магией. Уверен, что это были люди с каким-то скромным чародейским приборчиком, которые не сильно разбираются в ведических делах, иначе они бы вышли на след, так же как и я.
Наступила минута молчания. Паша гневно скрипел зубами, Глеб синхронно постукивал ладонями по бёдрам, а Дима, схватившись за ларец, прижимал его к себе. Наконец, собравшись мыслями, они вышли в гостиную.
Отпечаток восторга, ещё скрывался в уголках губ парней, и девушка поняла, что поиск увенчался успехом.
Маша засияла весенним цветком, и ласково обратилась к матери: — Мама, может, и правда поедешь с нами в деревню?
Та отмахнулась: — Куда там. Работы столько добавилось. Завтра позову коллег из галереи, они помогут разобрать картины. А вот вам тут нечего в этом беспорядке сидеть. Возвращайтесь, я позже приеду, — и, вздохнув, женщина удручённо добавила: — Видимо зря я антикварную раму заказала. Не иначе как за ней приходили. Хорошо, что клиент картину уже забрал, он же оплачивал расходы. В следующий раз всё только на рабочем месте буду держать, незачем дом такой опасности подвергать.


Через четверть часа за окнами старенького форда уже мелькали городские улицы с вспыхивающими по краям дороги фонарями. Четвёрка, с прискорбным видом слушая нагоняющие тревогу возмущения Георгия Максимовича, рассасывала медовые тягучие конфетки знахаря, которые беспощадно налипали на зубы, как классические ириски.
— Нельзя быть такими легкомысленными! Вы только задумайтесь, что произошло… Вам срочно нужно перейти на новый уровень мер предосторожности.
— Какой уровень? — отозвался внук, наиболее ловко справляющийся с дедушкиным десертом.
Знахарь прохрипел: — В интернете не лазать! И эти ваши встречи с с …. Ну, вы поняли с кем, надо прекратить.
Юный волхв, барабанивший пальцами по окну, ускорил темп, когда уловил скрытый посыл в словах деда: «Он чувствует, что все теперь под прицелом. О нас узнали! А вдруг уже прямо сейчас за нами идёт слежка или прослушку подкинули?».
— Оёёюшки! Оёёюшки! — только и смогла жалобно промяучить Маша.
— Раньше надо было думать, — закрутил головой дедушка Димы, и строгим голосом объявил: — Теперь так. Ни одного разговора по этим делам. Говорю прямым текстом, чтобы до всех дошло. И ни какой самодеятельности. Временно беру управление в свои руки. Понятно?
Четвёрка почти синхронно пробормотала «Ага».
— То-то же. Как доберёмся, все по домам, ужинать и отбой. А я к соседу схожу, мёд обещался подарить, если бы ни кашель у него, то на ночь глядя не попёрся бы. Потом покумекаю, какое вам наказание за оплошность приготовить…
Дима сразу смекнул, что дедушка, витиевато даёт знать, что тайно посетит Анатолия Александровича, чтобы украдкой обсудить то, что произошло, и парень незамедлительно бравурно заявил: — Хорошо дедуль, мы поняли. Готовы принять любое наказание.
С растянутой улыбкой, обнажившей зубы, и некоторой леностью в голосе Степанцев осведомился: — А что мы будем делать, уже есть предположение?
— А-то! Работы не початый край! Дармовые работнички не помешают и от вас польза будет, — веселее проговорил Георгий Максимович, но глаза пожилого мужчины выдавали нешуточное беспокойство.
На заднем сиденье раздалось приглушённое бормотанье, Глеб теснее придвинувшись к сестре, которая сидела между ним и Пашей, давал указание: — Передай Пашке, чтоб помалкивал и не болтал лишнего. Дозорный же предупредил, что мы сейчас под колпаком окажемся. Дедушка Димы знает, что говорит, пусть не перечит.
Девушка кивнула, и тихо проговорила в самое ухо соседу: — Молчи. Так надо.
Тот, сдвинув брови, непонимающе уставился на Машу, которая хмурила личико и странноватыми ужимками что-то пыталась донести, но уже через мгновение зрачки парня расширились, и он закивал в ответ, а затем намеренно боязливо спросил знахаря: — Вы только на пасеку нас не отправляйте. В школу скоро. Не хочу распухшим лицом первого сентября светить. Меня как-то в детстве ужалили, когда я медку самостоятельно добыть хотел из улья. Так я потом два месяца с раздутой рукой ходил, такая сильная аллергия была.
— Я подумаю, — отозвался знахарь и громко включил радио, предотвратив всякую попытку продолжить разговор.
Сидящий на переднем пассажирском сидении Дима обернулся назад и показал большой палец вверх, а потом выставил три пальца, тем самым напомнив, что уже три осколка Коркулум обнаружены. Улыбки засеяли на измученных переживаниями лицах.
Но тут неожиданно Степанцева перекосило непритворным ужасом, и он дико завопил: — Подождите!! Подождите!! Я кое-что забыл!!
Дед жёстко ударил по тормозам. Автомобиль резко остановился прямо посреди дороги, все по инерции сделали глубокий поклон. В салоне появился противный запах горелой резины.
Георгий Максимович порывистым движением включил аварийную сигнализацию, вырубил музыку и, метая взглядом пушечные ядра, в переполошившего всех Пашу, надрывно рявкнул: — Чего орёшь? Я чуть аварию не учинил!
Парень замялся и извиняющимся тоном под равномерное клацанье «аварийки» отрывочно пролепетал: — Я это. Мы же пока в городе. Давайте ко мне заедем. Я мячи возьму, ракетки теннисные. Всё такое. Раз интернет нельзя. Да и совестно будет по сайтам шнырять, даже если разрешат пользоваться. Спортивных снарядов, в общем, должно быть больше.
Юного волхва пробрал мороз по коже: «Пашка намекает на то, что у него хранится добытый в индийском храме осколок, несущий в себе Совесть сердца Вселенной, и этот артефакт сейчас оставлен без должного присмотра в квартире Степанцевых».
Взгляды четвёрки умоляюще уставились на Георгия Максимовича.
— Совесть заела. Это хорошо, — проворчал знахарь, и ребята облегчённо поняли, что иносказание товарища удачно разгадано.
Почти в гробовой тишине, нарушаемой лишь учащённым дыханием потрясённых молодых сердец, надеющихся на то, что с частицей Коркулум всё в порядке, они сделали
небольшой крюк по столице Кубани. Забрав, к всеобщему безмерному счастью, целёхонький осколок, наблюдая, как на небе зажигаются первые звёзды, друзья снова отправились за город, всё ещё прибывая в лёгком безмолвном мандраже.


Оба осколка Дима отнёс к третьему в сундук прапрадеда на чердак бани. Деревянный соратник, заговорённый от сторонних посягательств наставником Михаилом, выглядел единственным надёжным островком безопасности. Какое-то время не в силах оторваться от артефактов юный волхв поглаживал три ларца и сам старинный массивный сундук с грузными металлическими бляшками. Наконец повесив замок, парень удалился в спальню, дожидаться дедушку. Акела же от бани не отходил. Вместо обычного променада по лесу, волк сторожил у входа, словно цепной пёс.
Георгий Максимович у дозорного не задерживался. Когда по двору раздался шорох торопливых шагов, Дима вытянулся как струна и встал в дверях спальни, словно караульный на часах. Зайдя в дом, знахарь несильно удивился тому, что внук не спит, а натянув выглаженный камуфляж, будто верховный главнокомандующий, дожидается вестей от особого рода разведки.
— Душ хоть принять не забыл? — устало усмехнулся знахарь.
— Не забыл. Деда, как всё прошло?
— Да как? Обрисовал ситуацию, пригласил встретиться всем вместе.
— А подробности?
— Какие подробности? Ты время видел? Я, между прочим, не молодой заяц этакие круги нарезать!
Внуку такой ответ не понравился и парень насупился.
Заметив у Димы тень обиды, дедушка добродушно прошептал: — Да нет никаких секретов. Утром обговорим. Самому ещё переварить всё надо. Одно только скажу, Анатолий проверил, каким-то там магическим устройством из котомки, что прослушки нет. Так что завтра в полдень соберёмся на пасеке. Там обзор хороший, никто не заметно не подберётся.

За всю ночь юноше сомкнуть глаз так и не удалось. Он подскакивал от каждого дуновения ветерка или стрекота насекомого. В каждом тёмном углу ему мерещилась бесовщина, от чего зуб на зуб не попадал, и так и не раздеваясь, Дима просидел на кровати до самого утра. С осунувшимся от бессонницы лицом, когда стало светать, Дима вялой походкой отправился на кухню. К его удивлению Георгий Максимович уже был там.
— Чего глаза таращишь? Тоже не спалось. Под твои скрипы и вздохи кто только уснуть сподобиться?
— Извини деда, я не нарочно, — кисло отозвался внук.
— Понимаю. Думы терзают. Меня бы на твоём месте тоже подбрасывало. А ну-ка, какая ответственность возложена. Ты это, садись за стол, Иван-чаем взбодримся. Да вон, пряничками печатными на меду, я их вчера сварганить успел. Нет-нет да пригождается доска формовочная, которую ещё мой дед вырезал. Тесто тоже по его рецепту делаю. Травы там такие, что оживляют всякого утомлённого. Как раз кстати пришлись.
Парень, кивая, криво уселся на стул, едва не грохнувшись вместе с ним на пол.
Край рта деда взметнулся вверх, но он не стал, как по обыкновению, комментировать неуклюжесть внука, а вместо этого спросил: — Что думаешь? Куда осколки схоронить лучше?
И тут только юный волхв осознал, насколько правильный вопрос задал знахарь, и он с колотящимся сердцем ругнулся на собственный недочёт: «Ё-моё ведь любой сильный колдун с лёгкостью может снять защиту с сундука!».
Подперев голову руками, интенсивно потирая пальцами лоб, Дима принялся чётко и неторопливо рассуждать вслух: — Это должно быть такое место, из которого нет выдачи. Чтобы ни единая стороння душа, не смогла подобраться, а мы в любой момент могли извлечь… Может в арсенал к нунтиусам? Так нет, туда в первую очередь Дивинус будут рваться. Хм-м-м схоронить… Клад, что ли закапать…, — и тут его озарило: — Курган. Я спрячу осколки в древний курган, как это делают все ведуны. Ларцы выйдут только на мой зов. А ежели со мной что-то случиться, то нунтиусы найдут возможность передать Суммумессе, где искать частицы сердца Вселенной. Уж он-то уразумеет, как вызволить скрытое.
Застыв в восторженном упоении, знахарь величественно произнёс: — Это уже слова не подростка. Я слышу мудрость в твоих речах.
С благодарностью во взгляде юный волхв спросил: — Деда, подскажи место. Тут же курганов несколько в округе. Где лучше кладку сделать?
Призадумавшись, знахарь, погремев посудой, накрыл завтрак и, посидев ещё немного молча, легонько стукнул по столу ладонью, и отрешённо поделился соображениями: — Тут такое дело, нам бы такой курган, чтобы на глазах был. Чтобы самому при случае через дебри не ходить и чтоб, если кто заявится чужой, чтобы сразу шум поднялся. До осколков-то чужаки не доберутся, а вот нас выследить и бой учинить всяко постараются. Потому надобно знать, кто пришлый шляется и чем интересуется. Молва людская быстро разнесёт, если какой инцидент произойдёт.
— А тут есть такое место? — вскинул бровь внук, откусывая пряник, благоухающий какими-то незнакомыми, но вызывающими аппетит пряностями.
Поглаживая свежевыбритый подбородок, Георгий Максимович перевёл дыхание, и параллельно вытаскивая из памяти подробности, заговорил неторопливо, иногда чуть растягивая слова: — Только один приходит на ум. В новостях лет десять назад трубили о местной сенсации. На заброшенном поле под станицей Ивановской археологи утверждают, что обнаружили легендарный город Шакрак. Это вроде как один из крупнейших городов периода Золотой Орды. Там и металлургия вместе с обработкой драгметаллов развитая была, и ремесленники самые разные трудились, и торговый люд понятное дело промышлял. На пути из Азова в Тамань путь через него проходил, а это центровая точка пересечения была что ли. Какие-то летописи утверждают, что Шакрак в тринадцатом веке превышал Москву, но в четырнадцатом сгорел в период гражданской войны. Там даже мечеть обнаружили с какой-то необычной ярко-синей многогранной мозаикой, которую раньше только в Западном Иране находили.
Похмыкав, юноша раздражённо высказался: — Во-во, и никого почему-то не смущает, каким это образом развивались города на Руси при Золотой Орде, которая якобы обложила славян непосильной данью. Отец говорит, что именно в эти двести пятьдесят лет ига наша земля удивительным образом расстроилась соборами и церквями и укрепила государственную систему управления. Что весьма странно выглядит при зависимости от мусульманской Орды. Нам с папой представляется так, будто бы это был некий союз молодой Москвы с родственной, и вероятно более зрелой частью семьи, жившей в Азии. Напрашивается вывод о некой братской взаимопомощи, но никак не колониальное порабощение, — парень закашлялся, запил горячим травяным напитком и взахлёб продолжил: — Забавно, что в наших письменных источниках за тот период не обнаружено никакого обозначения того, что мы были подданными монголо-татар. А ещё сам термин «монголо-татарское иго» придумали поляки, которые посягали на русский престол и, в конце концов, смуту всё же устроили.
Дедушка закряхтел, юноша зыркнул на знахаря и притих.
— К официальной истории много вопросов, но мы милок сейчас о другом усердствуем, — покачав головой, назидательно выговорил Георгий Максимович.
— Деда, я просто… Мне так обидно, что мало кто знает, как было на самом деле. Несостыковки вылазят, а на них никто не обращает внимания, официалы отмалчиваются. На отца нападки начинаются от руководства института, что, мол, надо преподавать, как в учебнике написано, и не соваться с рассуждениями и вопросами. Выглядит так, будто целая толпа умников поназащищала докторских диссертаций по истории и теперь боится, что потеряют какие-то регалии, если кто-то опровергнет их работы. Неужели истина неважна?
— Важна истина, важна, да только системно действовать надо. Один в поле не воин. Выучишься ведическому ремеслу, может, что и придумаешь, а пока давай-ка, со своим делом разберёмся, — пожилой мужчина слегка потряс плечо Димы.
— Прости деда, я увлёкся, — усиленно взъерошил волосы внук, рьяно пытаясь приободриться.
— В общем, так. В этом раскопе ещё были обнаружены нетронутые небольшие погребальные дольмены. Они хорошо сохранились. Стены расписаны рисунками. Покойники сидячие не тронуты. Археологи думают, что именно такие необычные позы в захоронении отпугнули мародёров. Итого, что мы имеем. Энергетика сильная там, для наших целей подойдёт, — заключил знахарь и предложил: — Давай прямо после завтрака туда отправимся, если ты согласен с моим планом.
— Согласен. Спасибо деда! — выпалил Дима, и стал быстрее налегать на пришедшиеся по вкусу фигурные полусферки.


Дорога от дома знахаря до разрытого кургана заняла всего двадцать минут. Оставив автомобиль неподалёку от непроглядной лесополосы, юный волхв с дедушкой пробрались к нужному полю между старых деревьев плотно заросших кустарником. Прогулочным шагом по выгоревшей от жары траве они подошли к раскопу, слушая разносимые едва уловимым ветерком редкие крики птиц. Присев на корточки, и внимательно всматриваясь вниз, парочка притаилась на краю вырытого котлована, щербатые отвесные стены которого имели непреступный вид. Марево висело в воздухе мутным стеклом, искажая, словно мираж полунеподвижную картину. Среди остатков древнего города, о былом величии которого можно было судить лишь по толстым каменным основаниям стен жилищ, с метёлками и кирками мирно копошились немногочисленные археологи.
Духота учащала пульс Димы, который щурясь от яркого солнца, несмотря на зной, испытывал озноб. До отказа заведённый парень, будто бездушный механизм, сквозь навязчивый шум в ушах, мысленно репетировал действия, необходимые при совершении магической кладки.
Сосредоточенный Георгий Максимович, в соломенной шляпе и льняном одеянии идеально сливающийся с окружающим пейзажем светло-песочных тонов, выглядел бодрее. Пожилой мужчина если и нервничал, то внук этого не замечал.
И вот бывший военный врач, пристальным орлиным взором закончил изучение обстановки, и указал на спуск в раскоп: — Смотри, там справа у основания грунтовой дороги каменный колодец.
— Их там несколько. Какой конкретно? — вытер взмокший лоб юноша.
— Тот, что прямо у дороги. Он чуть ниже остальных. Ты должен сделать всё быстро и тогда, когда нас заметят, никто не увидит, что ты что-то туда положил. И даже если вдруг эти копатели побегут к нам со всех сторон, то ничего не успеют разглядеть, ларцы уйдут в землю.
Ощущая, как начали трястись поджилки, а в желудке сжался ком, создавая неприятное чувство тяжести, неуверенным тоном Дима пролепетал: — Я попробую поскорее справиться…
— Не попробую, а сделаю, — погрозил пальцем знахарь, и ласково добавил: — У тебя всё получится, — и, ввернув железные нотки в голос, скомандовал: — Встаём. Ты впереди. Если что, я отвлекаю, а ты дело делай, даже не раздумывай. У тебя сейчас задача только одна.
На негнущихся ногах с затвердевшими мускулами на лице внук безропотно приступил к исполнению.
Незаметно подобравшись к неглубокому колодцу, юный волхв спрыгнул внутрь и, поставив на намертво утоптанную землю три малахитовых ларца, ретиво обратился к частицам сердца Вселенной: «Забота, Совесть, Доброта передаю вас на хранение Матушке Земле. Прячьтесь глубже, коли враги на вас покушаться станут. И придите на мой зов, когда нужды час пробьёт…».
Надсадно еле слышно вздохнув, твёрдая земля покрылась мелкими трещинками, разверзлась и в ту же минуту поглотила ларцы с осколками. Дима стоял, не дыша. Звон в ушах усиливался. Внутреннее клокотание сменилось дикой слабостью. Язык присох к гортани.
Не веря собственным глазам, он ликовал: «Это сделал я. У меня получилось!».
Но тут личный триумф был нарушен закравшимися подозрениями. Боязнь утраты артефактов, если произошла какая-то ошибка, словно наждачной бумагой, начала шлифовать мозг юноши. Он хотел позвать ларцы, чтобы убедиться, что может и вернуть их, но не тут то было. Громкий окрик заставил парня вздрогнуть.
— Вы чего там забыли? Идут раскопки, посторонним вход воспрещён!
Изображая рассеянность, Георгий Максимович начал оглядываться, и оживлённо спросил у приближающегося сердитого раскрасневшегося от работы важного вида мужчины: — А где это сказано, где таблички?
— Уходите! — замахал тот руками, словно ветряная мельница, и пригрозил: — Иначе охрану вызову!
— Я всё, — прошептал юный волхв, выбравшись из колодца.
— Ну, что вы уважаемый, не надо охраны, мы уже уходим, — миролюбиво отозвался знахарь, и в знак прощания приподнял шляпу, взял внука под руку и направился наверх.


В полдень на пасеке было непривычно многолюдно. Дедушка с внуком, под бдительным янтарным взглядом, прячущегося в зарослях вишняка Акелы, приветствовали троих дозорных и друзей Димы. Всё выглядело так, будто соседи по деревне пришли в гости на пикник к знахарю. В летних майках и шортах, с корзинками с едой наперевес группа товарищей прошагала мимо ульев на дальнюю часть пышущего зеленью луга, где натянув на гибких ветках вишни длинное покрывало, устроила шатёр и распределилась на мягкой траве. Полосатые труженицы, продолжали собирать нектар, словно не замечая посетителей.
Только Степанцев с досадой буравил пчёл недолюбливающим взглядом и монотонно причитал: — Ну, что ж такое… Я же попросил только не к этим жужжащим полосатикам с жалом.
Обмахивая веточкой стопки бутербродов и фрукты от мушек, Маша захихикала, и поучительно промурлыкала: — Ты так просил, что дедушка Димы, наверное, подумал, что ты притворяешься. Это тебе урок в следующий раз будешь внятно изъясняться. А теперь не будь как маленький. Руками не размахивай и никто тебя не тронет.
— Не бойся, если понадобится, то мы тебя мигом в больницу доставим, — полушутя пообещала Елизавета Леопольдовна.
Подмигнув раздосадованному парню, Константин Евгеньевич шаловливо вторил супруге: — Паш, ты только не молчи, сразу дай знать. Ты же знаешь, мы всё быстро обустроим.
— Да он тут такой ор поднимет, если пчелу на себе увидит, что об этом вся деревня знать будет, — начал было подтрунивать над одноклассником Глеб, но через мгновение знахарь снизил градус общего веселья, вызванного повышенной нервозностью присутствующих.
— Ох, ребята, легко у вас всё как-то получается. Расслабились. Неужто не понимаете, с кем дело имеете? — с горечью в голосе спросил Георгий Максимович.
— Но всё же хорошо? — искренне удивился Степанцев, и стал загибать пальцы: — Осколки спрятаны. Слежки нет. Все на месте, никто не потерялся. Три ноль в нашу пользу.
Нунтиусы почерствели видом. Им как никому была понятна трудность борьбы с коварными и беспощадными Дивинус.
Дедушка Димы покачал головой: — Неверно ты судишь, хлопец. Вы собираете по осколкам то, что позволит владеть миром. Да вам пальцы резать будут, лишь бы узнать, где Коркулум. Подошлют кого-то у кого и на малолетних рука подымится и всё, поминай, как звали!
От такой прямоты у Маши веточка выпала из руки, мгновенно выступили слёзы, и она зашлёпала губами, как рыба, вытащенная на берег.
— Зачем вы так! — едва не сорвался на крик Паша.
Сведя брови на переносице, знахарь тепло проговорил: — До́роги вы мне. Хочу, чтоб поняли, в какую реальность угодили, а не в облаках витали. Хрупко всё. Один неверный шаг и вас может не стать.
— Деда, что посоветуешь? — взмолился юный волхв, чувствуя за собой ответственность за происходящее.
Тот недолго раздумывая, потирая подбородок, стал вещать: — Вас призвал Суммумессе. Миссия по восстановлению сердца Вселенной, безусловно, важна. Но, прежде всего вы должны подумать о собственной безопасности. Иначе не достигнуть вам цели. Держите связь между собой, меньше отсебятины. Ваш враг невероятно силён и он знает о вас. Бойтесь теперь любого кто к вам приблизиться, особенно тех, кто дружбу начнёт навязывать. Я предлагаю вам назначить точку явки. Ежедневно в одном и том же месте, чтобы вы могли оперативно делиться информацией. Пусть там нунтиусы каждый день проверяют, нет ли от вас вестей, а не ждут, когда выдастся случай. Например, подали знак и через час в условленном месте собрались. С Димой я сам контачить буду, нисколько не подозрительно, если дед ежедневно с внуком по телефону общается, и маякну связному, если что приключится.
Хитроватое выражение застыло на лице Анатолия Александровича: — М-да. Бывалого разведчика и тишиной не проведешь. Чувствуется, что у вас превосходная военная выучка есть.
Вскинув одно плечо, бывший военврач подмигнул дозорному, и с заговорщицким видом приглушённо ответил: — А-то. Кто в армии служил, тот понимает, что зевающий разведчик опаснее врага. Очи наши должны далеко глядеть, а ум ещё дальше.
— Оёёюшки! Мне кажется, дошло, — будто прозрев, восторженно спохватилась Маша. — Хотите, я буду связной? Я могу каждый день после школы ближе к дому, когда останусь одна без подружек, напевать одну и тут же мелодию, давая знать, что всё в порядке. Например, симфонию Моцарта номер сорок, соль минор. Она самая известная, — и девушка мелодично пропела тревожный мотив: — Тадада́м тадада́м тадада́дам. Тадада́м тадада́м тадада́м. Ну, и так далее, — она улыбнулась и, махнув рукой, продолжила: — А если молчу, то нунтиусы соберут нас в землянке под дубом в Чёрном лесу, — она посмотрела на дозорных: — Вы же сможете нас всех в течение часа незаметно подловить и переместить туда?
Анатолий Александрович сухо ответил: — Сможем. Даже быстрее. Только светить перстнями дозорных около вашего дома не лучшая идея, напоминаю, засекут колдуны магические всполохи.
— А где лучше? — сжала кулачки девушка, раззадоренная тем, что её замысел не отвергли и у неё есть шанс хоть на чуточку реабилитировать себя.
Тут подключился Глеб: — Место должно быть такое, чтобы и в выходные дни там же бывать. Чтобы всё выглядело ненарочито. Я думаю, что лучший вариант это приобрести щенка и с ним ходить на прогулку в парк, который в квартале от нашего дома.
Сестра подхватила идею: — Да! Точно! Глебушка, ты молодец! После случившегося мама не будет против собаки! И два раза в сутки можно будет пересекаться на явке. В семь утра и в семь вечера прекрасно подойдёт, — она повернулась к Акеле, и ласково произнесла: — Миленький, у тебя скоро появится дружочек.
— Уже сегодня собакой можешь обзавестись, — неожиданно провозгласил Анатолий Александрович, тотчас пояснив изумлённым соратникам: — Какой-то охотник щенков лайки Кузьмичу оставил. Всех разобрали, один только беленький остался.
— Ах! Я назову его Моцарт! — Маша прижала руки к груди крест-накрест, словно уже тискала воображаемого щенка, и тут она вскочила, и умоляюще смотря на Анатолия Александровича, вымолвила: — Можно мы прямо сейчас за ним сходим?

Дедушка Димы закряхтел. Внук сразу углядел в его суровом взгляде мысли, что детвора опять, будто в куклы играет, вместо того, чтобы на полном серьёзе воспринимать предостережение. А дозорный с подпрыгивающей от восторга Машей уже удалялись с пасеки.

— Я не понял. Так что наказание отменяется? У нас просто отдых? — повеселел Паша, запустив тем самым дружный хохот, и только всё ещё пасмурный Георгий Максимович шикнул на всех, чтобы не пугали пчёл.


Неимоверно уставший Дима завалился в кровать, когда ещё солнце до конца не село. В соседней комнате скрипели половицы, Георгий Максимович тоже готовился ко сну. Багряный закат играл размытыми отблесками на потолке, а юный волхв, с измождённой улыбкой прикрыв глаза, постепенно погружался в сон, вяло отбиваясь от нежданно-негаданно нагрянувших размышлений: «Надо будет завтра в дневнике заметки сделать… Ещё хоть на недельку заглянуть в Великий Устюг к наставнику Михаилу… Потом дней десять здесь у дедушки… И в Воронеж… Я так соскучился по дому…».
Он перевернулся к стенке, и тут сознание спонтанно напомнило о Франце: «Видимо он всё же тщеславный, жадный парень. Я верно понял его натуру, копаясь в чертогах разума. Вроде как студент истфака он должен знать, что людское тщеславие ещё никого до добра не доводило, но всё туда же. Погнался за славой и вылетел».
Вдруг Дима быстро заморгал, привстал и вполголоса начал бормотать: — А не это ли ключ к тому, где искать остальные осколки Коркулум? Какие пороки нам присущи? Или вернее обо что спотыкается человек? Когда больше всего ошибок совершает? Когда злится… Что ещё? И когда влюблён! Все классики пишут, что влюблённые люди творят глупости, причём не останавливаясь! И какой тогда вырисовывается пункт назначения? Так, так, так… Надо будет с утра с ребятами и дозорными обсудить.
Раздался стук в стену, и внук крикнул дедушке: — Всё, всё, уже сплю!
Комната погрузилась в темноту. Наступила ночь. Где-то заухал филин. Больше не в силах что-либо обдумывать, парень провалился в сновидение, где тут же заметил знакомый силуэт брахмана в развивающемся белом одеянии: «Да это же Прабхакар!».
Юноша поприветствовал почтенного индуса, а тот, перед тем как исчезнуть, созерцая пространство острым взглядом, предрёк: — Скоро у тебя начнутся такие испытания, которые заставляют некоторых ведунов отказаться от своего предназначения.
В полудрёме Дима прошептал: — Он намекает на любовь?
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.