НА САМОМ КРАЕШКЕ ЗЕМЛИ


Владимир Квашнин

 
 
КВАШНИН Владимир Александрович родился в 1958 году в селе Саранпауль Берёзовского района Ханты-Мансийского автономного округа – Югры России.
Закончил Тобольский рыбопромышленный техникум и биологический факультет Тюменского госуниверситета. Долгие годы работал охотоведом службы Госохотнадзора.
Стихи и рассказы пишет с 1996 года. Лауреат I Международной Премии имени Игоря Царёва (2014), VII Международного литературного конкурса имени Ф.И. Тютчева «Мыслящий тростник» (2019). Автор трёх книг стихов и рассказов: «От сердца – к сердцу» (Москва, 2014), «Синегорье» (Тюмень, 2019), книги стихов и рассказов «Коготь Манараги» (Сургут, 2019). Член Союза писателей России. В 2020 году Владимир Квашнин стал лауреатом I степени Всероссийского творческого фестиваля-конкурса «Русский Лад» за рассказы о родных местах «Коготь Манараги» и «Богом целованный».
Живёт в селе Саранпауль Берёзовского района Ханты-Мансийского автономного округа.

ЖИВАЯ

Развалился рассвет
Над тайгой свежепиленным тёсом;
Расстелила заря
Над туманами розовый плат.
Золотым гребешком
Вниз пройдясь по березовым косам,
По осколкам зеркал
Перешла меж камней перекат
К деревеньке моей,
Что раскинула избы над яром,
На ладонях полян
Среди леса, в подмышке реки…
А вокруг журавли
Из болот подпевают гагарам,
И целуют озёра
Шальные от счастья чирки.

Здесь по-русски живут.
И уходят из жизни по-русски.
А чего тут жалеть –
Каждый сам выбирает судьбу:
Или водку с утра
Месяцами хлестать без закуски,
Или днями в поту
Заплетать кружевами резьбу
По духмянности плах,
Чтоб запела в них даль ветровая,
Чтоб проезжий народ,
Увидавший мой храм у реки,
Вдруг, опешив, сказал:
«Боже мой, да она ведь – живая!
Вот же – матушка-Русь!
Что ж хороним её, мужики?!»

Не в полотнах она
Дотлевает в тиши Эрмитажа,
А живёт как жила –
Только спрятала серьги под шаль.
Как тут петь да плясать,
Если небо над Родиной в саже,
Если мышь-вороньё
Тащит зёрна в заморскую даль?!

Ничего, всё пройдёт.
Всё на круги своя возвратится.
Нам бы только у Бога
Прощенье своё заслужить
За всё то, что бездумно
Творили с родимой землицей,
И понять наконец:
Без деревни России – не жить…

Вот и первый дымок,
По соседству, над крышей поднялся.
В переулке петух
Загорланил, встречая рассвет…
Вот и снова в любви
Я деревне у речки признался:
Без неё, как без Родины,
Жизни для русского – нет!




ОХОТНИК

Дым над плёсом гнётся коромыслом,
Лижет пламя мятый котелок,
Харюзок, на прутике повиснув,
Пульками отстреливает сок.
Укатившись мячиком за плато,
Плещет в речке солнце на мели,
И стекает золото заката
По ветвям в речные хрустали...
 
Кто я здесь – хозяин, гость, прохожий?
Я – охотник, вот мой карабин.
Значит, враг? Но почему всей кожей
Чую горечь срубленных рябин?
И на тропах зверя обрываю
Петли браконьеров у реки.
Почему? Да потому, что знаю –
У добра должны быть кулаки.
 
Не нужна властям моя природа...
Что с того, что лампою – звезда,
Что порой еды – мука и сода?
Не помрём, у нас и чай – еда.
Это дочь всё зазывает в город.
А кому за живностью смотреть?
Вот хвоинка юркнула за ворот –
Тоже надо кроху отогреть.
Здесь ночами думаешь о многом:
Времени, правителях, стране...
Вот кому бы с совестью и с Богом
Хоть разок побыть наедине!
 
Солнце вниз ушлёпало по броду,
Месяц серебром осыпал мох.
Ухнул филин – выяснить погоду,
У бельчат подняв переполох.
Паучок спустился с небосвода.
Чай брусничный млеет на огне...
Засыпает дикая природа,
Жизнь свою доверившая мне.




НА САМОМ КРАЕШКЕ ЗЕМЛИ
 
С ружьишком стареньким и лайкой
Под мелко сеющим дождём,
С душой ранимой под фуфайкой
Иду в тайгу осенним днём.
Как Рудакова баба Шура,
У ней одна дорога – в храм.
И я – такая же натура –
К своим бельчатам и бобрам
Спешу по гарям и болотам
С аптечкой к старцу-глухарю,
Простым, но жизненным заботам:
Полянку выкосить зверью,
Поднять стожок, ведь всяко может –
Морозы жмут который год.
А вдруг лосиха занеможет,
И у зайчих к весне приплод...
И дело даже не в добыче.
А в чём? Да мне ли это знать...
Кому-то – страсть, другим – обычай,
А я готов и ниц упасть
Перед зарёю на колени,
Пичугой малою, за шаг...
И слушать с детским умиленьем
Лесных доверчивых бродяг.
Замолкнет дятел, сойка тонко
Заверещит: «Лиса, лиса!»
Живи, живи, моя сторонка!
Смотрите, люди, в небеса!
И я смотрю, смотрю и плачу
От счастья жить, дышать, любить,
Брать в сердце слово на удачу
И вить серебряную нить
Таких стихов, чтоб мир дивился,
Чтоб по углам щемилось зло...
А то, что здесь, в глуши, родился,
Не значит, что не повезло...
Не плачьте, гуси, надо мною,
Не рвите душу, журавли,
Я первым выйду к вам весною
На самый краешек земли.




ДАЛЁКАЯ  МОЯ

Опрокинув ковшик над избушкой,
Плещут звёзды в млечных омутках.
Вьётся дым берёзовою стружкой,
Спят леса в серебряных мехах...
Вот и этот год опять встречаю
С лаечкой, средь сопок и зверья...
Кто бы знал, как по тебе скучаю,
Милая, далёкая моя!
У тебя проспект бежит вдоль окон,
У меня – бескрайняя тайга,
Закрутив метели белый локон,
Красит зорькой понизу снега.
По ночам вальсируют осинки,
Подчиняясь лунной ворожбе,
И кружат полярные снежинки
Светлые, как мысли о тебе.

Мысли, что когда-нибудь на свете,
Пусть не в этой жизни, так в другой,
Не зимой, так летом, на рассвете
Встретимся, хорошая, с тобой.
Обниму, заштопаю все ранки
На душе иголочкой пихты,
Зацелую солнцем на полянке,
Окольцую лентой бересты.
Самою счастливою на свете
Сделаю, да мне ли не суметь!?
Главное, мечту свою в секрете
Сохранить, да золото на медь
Не пустить в размен с бродягой-ветром,
Да пореже ссориться со сном.
Завтра снова день – по километрам...
Ничего, пусть пишет за окном
Веточкой замёрзшею осинка
Золотое имя на снегу...
Ты – не часть моя, не половинка,
Ты – мой воздух, хлеб, костёр в пургу,
Мой хранитель, муза, вдохновенье,
Свет небес моих в закате дня...
Это ты – моё стихотворенье,
Песня лебединая моя...




* * *
Знаешь, ты не права.
Я не голубь, клюющий с ладони,
я родился в краях, 
где туманы дрожат на весу,
где летящие в мах
над землёй ошалелые кони
с осеребренных трав 
осыпают копытом росу.
Там осколки зеркал 
разметало небесной стремниной,
золотые закаты, 
обнявшись, с рассветом встают
и казалось тогда 
наша жизнь будет длинной-предлинной,
как душевная песня,
которую вместе поют.
И такими бескрайними, 
светлыми виделись дали,
если друг, значит друг, 
а любовь, так одна навсегда,
как мы пели, клялись,
как дружили, смеялись, мечтали!
Как наивны мы были….
как искренны были тогда.
А надежда живёт, 
что осталась та дверь приоткрытой,
я по самому краюшку зорьки 
босым прокрадусь,
в серебро окунусь 
среди трав и душою умытый
на крылатом коне 
своей юности, ветром напьюсь...
...Ты меня не кори,
что живу я мечтой голубою,
я же всё понимаю,
что это пустые слова,
ничего не вернуть, 
я конечно согласен с тобою,
я конечно не прав....
Только всё же и ты не права!




ЗООПАРК
 
Тайга. Рассвет. Над речкой звёзды
Клюют неспешно глухари…
Смотрю… И острие занозы
Опять царапает внутри.
Как жаль – нельзя охотоведу
Жить по законам лебедей,
Им – в небеса, тебе ж по следу
Ползти назад в клубок людей.
 
Жена с весны: «А, может, хватит?
Все едут к морю, ты – в тайгу!
Мне льготный дали, всё оплатят,
А Юля? Снова – не смогу?..»
 
А доча – всё моё богатство…
 
Приморский город, солнце, пляж.
Жена с утра бежит купаться,
А дочка, взяв на абордаж
Мою ладонь: «По зоопарку!»
Жираф… Верблюды… Змеи… Слон…
Козёл облез, но держит марку…
Макаки в пляс… И слышу стон
Чуть в стороне, и вижу в клетке
Встал медвежонок из угла,
И вдруг слеза, по ржавой сетке
Скользнув, ладонь мою прожгла.
А дочка: «Па, он лапку тянет!
Ты хочешь в лес? Не бойся, нет,
Медведик, папа не оставит,
Он добрый, он – охотовед!
Он всех спасёт! Он оленёнка
Отбил у волка в холода…»
А я, прижав к груди ребёнка,
Беззвучно плакал от стыда.
Вокруг народ смеялся громко.
Кружил над парком медный туш.
И стыли слёзы медвежонка
На омертвевшей коже душ.




ПОД СЕРДЦЕМ ВЕКА
 
Когда земля ещё сшивала
противотанковые рвы,
когда любая мама знала,
как печь лепёшки из травы,
и по ночам ещё держали
открытой дверь и свет в окне,
ещё умели ждать
и ждали
давно убитых на войне.
Ещё сидели на каталках
обрубки огненных полей,
ещё горели в своих танках
они в тиши госпиталей,
ещё менялась на базарах
тушёнки банка у жулья,
ещё держал ГУЛАГ на нарах
любивших Родину как я,
и только-только поднимались
страной Кузбасс и целина,
ещё вручались,
не давались
на день Победы, ордена,
и каждый сызмальства гордился
бессмертной славою отцов –
родился я,
и крик мой слился
с летящим криком поездов,
и словно заново рождаясь,
косясь на дедову медаль,
дрожало время, дожидаясь
шагнуть моей дорогой вдаль!

Русская поэзия | Владимир Квашнин (ya-zemlyak.ru)
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.