Памяти ИОСИФА...

Павел СЕРДЮК
Время так быстро летит и не на что опереться, кроме великих дат священных обелисков

Что сказать мне
о жизни, что оказалась Бродской…
Я бродил блохой по хребту Кавказа
и стеной Великой Китайгородской
дни считал до дембеля и «приказа».
Призывался, когда ты «туда» отчалил,
как невольник чести, ещё чего там…
У меня с тобою одной печали
в межреберье сукровица по квотам
истекает Невкой, в тоску впадая,
от моста Литейного, наливая
от истока Волги в горах Валдая…
И дуга Великая болевая
бубенцами бубнов тузов Бубновых,
что нашиты Зекам да поселенцам…
Наши ходки в кичу при русских новых,
где на полке Томик и Джоуль с Ленцем
в поселковой рядом библиотеке…
Приходи, как прежде, есть чай с кагором,
посидим ритмично, как таки-тики,
почитаешь втуне, услышу втайне
твою речь блаженно в строке нагорной –
и усну спокойно, приди, подай мне
из колоды Даму судьбы игорной..

* * *
Иосиф – Ося осиянный –
любимец и знаток котов.
Тот век скончался окаянный,
а это жуткий не готов
забыть твой верный стиль стиляги,
твой монотонный рифм прибой
балтийских волн по две из фляги
твоей двоюродной судьбой
по обе стороны Атлантик
Адриатических морей
Венеции, где ты схоластик
и вымпел якорями рей
дрейфующий меж берегами
тобой открытых языков
оригинальных оригами,
не признающих ярлыков
в твоей судьбе неисцеленной.
Инфант инфаркта табака
из факта мыслящей Вселенной,
ты безупречен, как строка.

* * *
От Владимира до Иосифа,
как по тракту, три дня пути.
Не осталось шерстинки Осиной,
и к кому мне вечор пойти,
преклонить, поклониться во поле,
пережил я вас по годам.
Вы во мне проросли, не выбыли,
к пароходам и поездам,
к самолётам, паромам времени
прихожу возложить букет.
Вы искритесь ещё, как кремени,
и клубитесь дымками Кент,
и звучите скороговоркою,
монотонной струны строфой.
Соловьём заливаясь, водкою,
некрологом, статьёй, графой.

* * *
Ты умер
в Бруклине, лежишь на Апеннинском,
Иосиф мой, советский антипод.
Сырой туман застыл в поклоне низком,
и оседает на стекле, как понт,
естественная убыль предпочтений.
И новых глыб не видно в облаках,
и мало что пронизывает тени.
И журавли с синицами в руках,
как аисты, уже не плодоносят.
Рифмуют все, да некого читать.
Брюхатится эпоха, но на сносях
очередной, не прячущийся тать.

«Пролитую слезу из будущего привезу»
И. Бродский

Будешь гулять одна в тёплые времена,
не забывай колечко,
что приближает зум в прошлого бирюзу,
будущее далечко.
Грозы не из ружья, небо не из рыжья,
море из перламутра.
Будешь гулять одна, звёзды всплывут со дна
утра, что ночи мудро.
А надоест одной, будешь звездой земной
с пЕрстеньком нежной ручки.
А надоест носить, будет, что воскресить
перебирая строчки.