Без стука не выходить

Дмитрий СМИРНОВ

* * *
Закат суров, но это есть закат,
приспущен парус, якорные цепи
звенят, как оголтелый музыкант,
а вечер выбирает свои цели
прищурясь солнцем пристально вокруг
вдоль горизонта или волнолома.
Бросая камни, наблюдаю круг
вихрастый, как вчерашняя солома
с иголкою не найденной, чей след
блестит дорожкой в солнца отражении
на волнах преподобных чистых лет
воспоминаний дней в отображении
летящих над волною белых слов

* * *
Ты радость первого отжима,
чей светоч неисповедим,
в твоём роскошном содержимом
я непосредственно един
со всяким светом откровенным
и непорочной чистотой
твоей души – и жизнь мгновенным
движением от запятой
течёт, как дождь исповедальный
слов, что возвышенно легки –
и даже внешний звон кандальный
по мановению руки
твоей становится полезным –
и жизнь приятна и легка –
и я не кланяюсь железным
осколкам жизни, в облака
летящим здесь при взрыве каждом…

* * *
У Божеской коровки молока
прошу за вредность в жмени и ладони,
а солнышки летают к облакам –
у них прошу дождя для луж – бездонней,
чем сердце в откровениях, чей след
ложится строчкой капельно, подспудно
остатком запятых прожитых лет,
уже не утро, и ещё не поздно
улечься спать на заливных лугах,
чьё разнотравье так обетованно
и не подвластно времени в деньгах,
как след закатный птичий в караванах
синиц и журавлей в ладонях неба

* * *
На скатерти луны следы от супа,
пролитого космическим дождём
в текущий день на пикнике от ЦУПа,
а мы сидим, лежим или идём
по улице, судьбе до переулка
ночами лета в острую жару,
чья тишина отсвечивает гулко,
пугая насекомых мишуру,
что расплодилась мыслями, чьи речи
обетованны словом из корней,
а скоро осень и напевы грачьи,
и тучи моросящие, но с ней
не хочется пока что расставаться
в остатке лета жарком и сухом
по Цельсию шкалою киловатца,
сходя с ума с сумой и посохом.

* * *
Я небо этажей, чьи ласточки в мажоре
живут во мне – и ластятся крылом
о солнце, что частенько в абажуре,
о звёзды, что мечтают о былом,
что будет через миг до послезавтра,
когда придёт пора кормить мальков
и приносить им новости на завтрак,
постукивая клювом коготков
в окошко школы, чей сентябрь науки
уже острит слегка карандаши,
чтоб набирались радостные внуки
любви, поименованной в глуши
далёких детств, чьи ласточки летают
в седьмом по счёту небе надо мной.

Без стука не выходить
Автор музыки время, слова неизвестны,
из предместий доносятся отзвуки мести,
инструмент не настроен, игрок легковесен
в выражениях чувственно длительной лести,
в зале шум от дождя, кровотока, трамвая,
оркестровая яма на четверть залита,
всходит солнце, скрипичным ключом открывая,
словно крышку рояля, коморку «Завлита»
с коромыслом трубы очумевшего дыма,
чуть замешкавшись, всюду мешки под глазами,
как газета, выходит помятая дама,
а Главлит покраснел, проваливши экзамен,
но оркестр семиструнных фонтанов струится,
словно море без фильтра и дырки без сыра,
чтобы музыке вечной немыслимо виться,
вытирая от счастья глазинку из сора.