В детстве, конечно, хотелось летать что Гагарин...

Максим ЗАМШЕВ

* * *
В детстве, конечно, хотелось летать что Гагарин,
Трудно уснуть, и баранов считаешь до ста.
Наглое солнце гуляет на небе как барин,
Нам его надо достать, непременно достать.
Только иголка немного скрипит по пластинке,
Все остальное, как в сказке – победа добра.
Мифы о Греции в детстве всего лишь картинки,
Но Агамемнона жалко, измена остра.
Ангелы пляшут вприсядку – товарищ взрослеет,
На комсомольском значке отречения яд.
Трудно смириться, страдаю, что дедушка Ленин,
Дедушкой не был, он молод как нынешний я.
Видел ли Бога Гагарин? Конечно, не видел,
Старец Зосима протух, чудеса впереди.
Ленин родился и был как младенец невинен,
Только горячее сердце стучало в груди.
А девяностые детство разбили как блюдце,
Пьяным оратором выбита в прошлое дверь.
Чтоб исчерпать долгожданный лимит революций
Нужно одну пережить, или максимум две.
Только любви полагается быть несменяемой,
Наглое солнце не примет чужую вину.
И Одиссей притворится опять невменяемым,
Чтоб не ходить самому на большую войну.
Мифы о Греции. Выбери бога, героя,
И анфиладой спокойно и гордо иди.
Что Агамемнон? Далась тебе клятая Троя?
Сердца второго уже не найдется в груди!
В чаше истории каждый посолен и сварен,
Сила болота поглотит непрочную гать.
Господи, господи! Как же нам нужен Гагарин!
Может, он видел Тебя, но забыл рассказать?
А караульная рота закончила службу,
Мы победили давно, накрывайте на стол.
Сталин приехал в Большой на «Великую дружбу»,
Лучше бы с сыном Иосиф сходил на футбол.
Все управляется кем-то, разлуки и встречи,
Все поезда отправляют в положенный срок.
Если же легкие руки ложатся на плечи,
Значит, танцуй.
Значит, в этом единственный прок!

* * *
Любовь горчит, но горечь на губах
Не горькая, и этот привкус странный,
Как путь в ночи, обманный и туманный.
Не обещает встречу в небесах.
И если вспомнишь, то не то что ныне,
А те шаги осенние когда,
Одно твое восторженное «да»
Звучало в человеческой пустыне.

* * *
Моя страна корабль ни дураков,
Ни умных. Просто чудо из чудес.
Моя страна проснулась без оков
И поплыла по краешку небес.
Но оказалось страшно высоко
На корабле ни умным, ни глупцам.
Внизу Шанель, которая Коко,
А наверху дорога к праотцам.
Вы скажете, к чему Коко Шанель?
Ни дура и не умная Коко.
Снаряд всегда одну имеет цель,
Но попадает часто « в молоко».
И думает Коко, что смотрит вниз,
И там Россия тонет навсегда.
А голуби выходят на карниз
Встречать рассвет и с фронта поезда.
История - один сплошной конфуз,
Туда-сюда мотаешься без виз.
Стравинский отправляется в Союз,
А Ростропович уезжает из.
Всегда права кремлевская звезда,
Она маяк для тех, кто любит труд,
И релоканты ломятся туда,
Где вместо скрипок в руки лом дают.
И кто бы ход его не ускорял,
Ты посмотри вперед из под руки.
Тогда ты вздрогнешь: наш большой корабль
Давно по суше тянут бурлаки.

* * *
На небе роспись Бога. Ты прочти
Её, она не каждому видна.
Куда ведут торговые пути,
Туда придет когда-нибудь война,
Чтоб не повадно детям было впредь
Врагов заклятых приглашать на чай.
Как любит человечество сгореть
В огне, что разгорелся невзначай!
Я отскребаю отблески со стен
И пальцы прожигаю до кости.
На подпись Бога не ложится тень,
Она почти прозрачная, прочти!
Не остановим жизней воровство,
Найди себя в космической золе,
На небе подпись Бога, как его
Зовут не отгадаем на земле.
Но будет время. Он расскажет сам
И заберет в невиданную высь.
Когда идешь по низким небесам
За край горы, смотри, не зацепись.
На небеса теперь высокий спрос,
Там нити жизней собраны в клубок.
И обсуждают лишь один вопрос:
- Каким пером поставил подпись Бог?