Середина декабря — в канун праздника Андрея Первозванного — первого проповедника Христова на русских землях — наконец одарила москвичей по-настоящему зимней погодой — с морозцем, что аж пощипывает и покусывает временами щеки, с взвихривающимися по проулкам и у подъездов волшебными метелями и, самое главное — с долгожданным солнцем и синим прозрачным и холодным зимним небом. Тут уж, точно по Пушкину, никак не усидеть с утра самого дома: «Вечор, ты помнишь, вьюга злилась… А нынче, посмотри в окно!…» И нас с любимой и впрямь, пусть и не на лошадках, а привычно — на своих двоих все несет куда-то, неведомо куда. Лишь бы подальше из дому, от надоевших уж порядком быта и вечных домашних забот: к центральным московским улицам и площадям, к Тверской, ГУМу, Красной площади, где яркие огни, свет витрин, реклам, фонари, где огромный каток наконец, на котором светло и многолюдно, как днем, несмотря на метелицу и час от часу крепчающий морозец. И все закручивается вокруг нас, взвихривается подобно неуемной серебряной метелице, кружится веселой предпраздничной каруселью: и радостные, возбужденные лица людей, и бойкая предпраздничная торговля, несмотря на явно кусачие цены, и горящие извечно глаза юных барышень, гимназисток или школьниц, и пестрая, возбужденная разноязыкая толпа, затягивающая тебя подобно водовороту, и восторженные вскрики ребятни (да и взрослых тоже!) вокруг, и наконец — бац, бац! — остановись, прохожий, охолынь! — густое пение церковного хора, несущееся из Казанской, что у начала яркой, привычно переливающейся огнями и витринами Никольской улицы. Но кто там остановится, задумается, перекрестится хотя бы!.. Нет — толпа течет, бурлит, всплескивает бурной рекой, причем во все стороны: «Ну, что за дела! — слышу возмущенный мужской возглас справа от себя. — что у нас за страна такая, что самые «вкусные» места привычно закрываются?» Ну, конечно, люди вокруг думают не о горе и войне, продолжающейся где-то как будто в другом мире, и не о посте уж тем более, а о том, чтобы удачнее повеселиться, провести время и, главное — вкусно и обильно поесть! И это желание, кажется, вконец завладевает всеми вокруг, и еще — какое-то неуемное, необъяснимое веселье — ну, точно, как по тому же Пушкину: «Пир во время чумы». Хотя на Руси в те незапамятные времена часто свирепствовала холера. А какая, к шутам, разница — когда декорации меняются, а суть людская остается все той же. Но во время холеры, о чем узнаем из письменных свидетельств очевидцев, люди все же волей-неволей тянулись к храмам, к Богу, за помощью и заступничеством, и в Москве, и по дальним окраинам. А сейчас…
И сейчас, как ни удивительно, то же самое — только это подчас не видно, не заметно глазу. Поскольку, как и во все времена, люди разделены по слоям и классам, и каждый из них живет своей, отличной от других жизнью, редко когда пересекающейся и соприкасающейся с другими. Блеск и нищета, роскошь и безнадега, веселье и горе, война и мир — всегда шли параллельно друг другу, как и впрямь в разных мирах. Но время от времени в истории наступают такие моменты, когда эти параллельные вроде бы миры все же пересекаются и смешиваются на время в бешеном, все засасывающем в себя водовороте. Как было это в 1812 году, что мастерски описано Львом Толстым, и в 1914, и в 1941-ом… И в такие критические — ключевые моменты, как выражались в старину, «в годину испытаний» — наступает как бы «момент истины», когда словно бы по воле огромного какого-то великана все вдруг на время стает на свои места и всем и каждому становится ясно, что в жизни по-настоящему важно и ценно, а что не стоит и ломаного гроша. В такие моменты стираются грани и различия между знатью и чернью, между избранными и обыкновенными людьми — и все начинает вариться в одном огромном, кипящем событиями, людскими нуждами и горем котле, выпаривая из этой гремучей смеси один народ. У которого общие прошлое и будущее, а значит — одна судьба.
Да, так было в нашей истории не единожды на протяжении веков. И многие мыслящие, неравнодушные люди уверены, что и сейчас мы стоим на пороге подобного же судьбоносного момента. И что все, что происходило и происходит, начиная с 2014 г. на Украине, это еще только цветочки, предвестие и подготовка к настоящей войне и связанным с нею испытаниям. Да, собственно под массовые крики с улюлюканьем: «Россия напала, напала!» никто уж на «просвещенном» Западе и не таится даже, что Европа готовится к очередной глобальной войне с нашей страной. Словом, готовятся европейцы, что уж там миндальничать, к новому крестовому походу против России, который намечен на 2030 год. Такие дела! Как видим, в очередной раз подтверждается подзабытый уж постулат историка Василия Ключевского, что история никого ничему не учит.
Все эти мысли вихрем проносятся в моей голове под торжественные, густые, волнами разносящиеся поверх людской толпы по яркой и праздничной Никольской улице пение церковного хора во все усиливающейся к вечеру «синей» московской метели, которая упорно подталкивает нас, обалдевших от огней и людской пестрой круговерти, в спины: «Давайте, милые, пошевеливайтесь, а то, неровен час, простудитесь в своих демисезонных-то одежонках».
Метель — эпидемия — война — и бесконечный хоровод призрачных огней… Словом, все-все как в старой доброй русской классике. Ну, и, конечно, — ее величество Зима, и господин Мороз Иванович. И за разгулявшейся метелью, гляди, уж не видать ни зги. И вся надежда, как водится, на одного Бога. Да еще — на всегдашние наши авось и случай.
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.