Игорь ЛАПИДУС
29 сентября 1941 года в Киеве было прохладно. Некоторые назвали бы это аномально холодной погодой для этого времени года: днем столбик термометра поднимался не выше +13 °, а ночью опускался до + 4 °. А на завтра, 30 сентября 1941 года обещали похолодание: днем около +10 °, а ночью температура должна была опуститься до +2 °
Объявления, которые расклеивали по улицам города шустрые люди в форме киевской вспомогательной полиции, хотя и были грозили страшным словом «расстрел», и неприятно резали глаз обращением - «жиды», все же воспринимались большинством евреев как приказ о переезде. Во-первых, их собирали на углу двух улиц рядом с Лукьяновским кладбищем и товарной станцией, что создавало у людей ощущение того, что их ждет отправка на поезде и переселение( хотя название улиц было переврано - «ул. Мельника» вместо Мельникова и «Доктеривская» вместо Дегтяревская.). А во-вторых, ясно же было сказано: «… взять с собой теплые вещи». Из-за резкого похолодания, сильного ветра и промозглости в Киеве в те дни «было по-зимнему холодно», поэтому многие шедшие к Бабьему Яру люди стремились надеть на себя как можно больше теплых вещей.
Возможно, кто-то считает евреев хитрыми, но то, что происходило в те дни в Киеве, представляет киевских евреев, как людей бесхитростных и наивных. Да, они под страхом смерти выполняли приказ, но они же верили слухам, которые циркулировали тогда в их среде. Например: прошел слух, что немецкое командование договорилось с советской комиссией об обмене евреев на немецких военнопленных: одна еврейская семья на одного военнопленного. Говорили об особой трудовой мобилизации евреев, о переселении, причем некоторые утверждали, что их отправят в Палестину. Рассказывали, что в Минске немцы собрали всех евреев и отправили через линию фронта. Об этом говорил один еврей, который помнил немцев по 1918 году. Иногда источником слухов становились нацисты и местные полицейские, но нередко они возникали спонтанно, и к ним прислушивались не только евреи, готовые от безысходности поверить во что угодно, но и русские с украинцами.
Некоторые полагали, что евреи, как обычно, окажутся в "выигрыше" – под немецким патронажем они переберутся в более благополучное место, в то время как местных жителей ожидает более трудная судьба.
Как ни странно, народ собрался почти в указанное время. И не дожидаясь опаздывавших , многолюдная колонна начала организованно( помогали все те же люди из киевской полиции) двигаться в сторону урочища «Бабий Яр». А в это время около Яра и в других, заранее отведенных местах стали собираться палачи. Те, которым предстоит через несколько минут убивать. Просто убивать. Не за то, что люди, которые идут сейчас под промозглым ветром, нападали на них, убивали их, их родных, детей, друзей…нет, те, кто шли от Лукьяновского кладбища к Бабьему Яру не трогали ни немцев, ни украинцев. Они просто жили, жили, как миллионы других советских людей. Просто они были евреи. Как напишет потом русский писатель Виктор Некрасов ровно 40 лет назад: «Здесь расстреляны люди разных национальностей, но только евреи были убиты за то, что они — евреи…». А палачи, прибыв на место, выскакивали из кузовов своих машин, радостно приветствовали друг друга. Одни говорили: «Хайль Гитлер», другие: «Слава Украине – Героям слава». Они закуривали, некоторые даже умудрялись глотнуть из припасенной бутылочки, и, потирая руки, шли к месту своих обязанностей. А обязанностей было много: одни должны были смотреть, чтобы евреи раздевались, другие сортировать вещи, драгоценности отдельно, одежду отдельно, бумаги - в костер, третьи – конвоировать уже голых людей к месту расстрела, четвертые расстреливали. У каждого был свой участок работы. Украинские полицейские, например, заставляли евреев раздеваться, отбирали у них ценные вещи, а потом гнали непосредственно ко рву Бабьего Яра и ставили перед немцами, а те уже расстреливали. Но и после расстрела украинские полицаи не оставались без работы: они добивали раненых лопатами, пристреливали их, а потом закапывали.… Работы много. Да и киевской украинской полиции было немало - около 1200 человек. Киевская вспомогательная полиция была сформирована в основном из активистов ОУН (сторонников Андрея Мельника) и прибывших из Западной Украины (так называемый Буковинский курень). Потом, через несколько месяцев из них были сформированы: 118-й батальон охранной полиции, получивший широкую известность из-за совершения военных преступлений на территории оккупированной Белоруссии, самым известным из которых стало уничтожение деревни Хатынь, и 115-й батальон шуцманшафта.(сейчас в ВСУ есть воинские части с этим же номером 115). Кстати, говоря, о современности: В 1993 году депутат Ровенского горсовета Валерий Шкуратюк публично заявил, что он гордится тем, что в Бабьем Яру было всего 300 немцев, а остальные 1200 — его земляки (украинские полицейские).
Но вернемся на 85 лет назад. «29 сентября с самого утра пошли люди. Это был бесконечный поток. Шли старики, женщины, вели маленьких детей, несли грудных на руках. На подводах везли больных. Мы думали, их будут куда-то увозить на поездах. Но вскоре со стороны Яра послышался непрерывный стук пулеметов. Он не прекращался весь день. В воздухе стоял страшный гул и крики, доносившиеся оттуда. Весь этот ужас продолжался и на следующий день. Земля в округе еще долго шевелилась, потому что многих засыпали ранеными или живыми».( Надежда Горбачева (жительница Лукьяновки, жившая неподалеку). «Я возил людей к месту, где их раздевали. Все происходило очень быстро. Евреи были невероятно испуганы, но покорны, они словно оцепенели от ужаса. Под принуждением украинских полицейских и эсэсовцев они раздевались, складывали вещи в кучи и шли к оврагу. Расстрельная команда работала посменно. На второй день расстрелов солдатам выдавали шнапс, чтобы они могли продолжать работу...»( Свидетельства шофера вермахта (из материалов судов над нацистскими преступниками).
Выдавали шнапс… а ведь в каждом немецком подразделении были капелланы. Они не призывали свою паству обратиться к Богу. Где был их Бог, с ними? Ведь лозунг Gott mit uns( с нами Бог) был их главным военным лозунгом А что украинские нацисты не крестились, видя такое количество трупов? Где был их Бог? А грозный и могущественный иудейский Бог, защищавший народ свой 200 лет, где он был в эти промозглые сентябрьские дни. Как могло происходить такое в мире, созданном Богом?
Но это все риторические, хотя и самые важные вопросы. Они уже не стучат в сердце, не тревожат головы, не теребят душу. Все стало буднично и обыденно . Как и в тот сентябрь. Вот описание этого , например у русского писателя Анатолия Кузнецова, подростком переживший оккупацию Киева, описывал в документальной повести "Бабий Яр", вышедшей в свет в 1966 году , как к его деду пришло осознание трагедии: "Придя домой, увидел деда: он стоял посреди двора, напряженно прислушиваясь к какой-то стрельбе. "А ты знаешь, – сказал он потрясенно, – ведь их расстреливают. И тут до меня дошло: со стороны Бабьего Яра доносились отчетливые, размеренные пулеметные очереди…"
Я не знаю, откуда корни нашей семейной легенды, о том, что моя прабабушка сумела сбежать из колонны 29-го, вернуться домой, и ее сдали ее же соседи. Поэтому 30-го она тоже была убита.
Многие писатели, поэты, художники, композиторы потом обращались к этой теме. Одним из самых значительных я считаю стихотворение русского поэта Евгения Евтушенко «Бабий Яр» и музыку русского композитора Дмитрия Шостаковича , написанную под впечатлением этого стихотворения. И вот что сказал он: «Многие слышали о Бабьем Яре, но понадобились стихи Евтушенко, чтобы люди о нём узнали по-настоящему. Были попытки стереть память о Бабьем Яре, сначала со стороны немцев, а затем — украинского руководства. Но после стихов Евтушенко стало ясно, что он никогда не будет забыт»
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.