Светлая память, дорогой Женя. Спасибо тебе.

Татьяна ЯНКОВСКАЯ

Мы познакомились с Женей Чигриным в 2010 году на фестивале Славянские традиции, собравшем незаурядных, талантливых людей. Возникла неповторимая атмосфера, фонтанировавшая молодостью (хотя были среди нас и маститые поэты и прозаики), творческим азартом и жаждой общения. Женя читал стихи на всех поэтических встречах в Восточном Крыму, радовался жизни. Старый Крым, мыс Казантип, Керчь, Феодосия, Коктебель... Забавный штрих - вместе с другими поэтами он помогал поднимать на третий этаж и спускать мой тяжёлый чемодан, что вызывало много шуток среди участников действа. Беспечное, незабываемое время! Может быть, поэтому из Жениных стихов я особенно люблю "Фиолетовый цвет Феодосии" - это о нём, о том времени, вместившем в себя вечность.

* * *

Фиолетовый цвет Феодосии – сумерки… Свет

Симпатичной кофейни вблизи айвазовского моря.

Бесноватые чайки кричат с передышками бред,

Белопенные волны подобны осколкам фарфора.

В Киммерии нетрудной так правильно пить не спеша

Эти красные вина за жёлто-блакитные гривны,

По глотку поднимайся по строфам поэтов, душа,

Обретавшихся здесь, сочинивших нескучные гимны,

А вернее – упрятавших в слово живинку-тоску,

Обогретые камни да бьющие колером степи,

Чебуречную жизнь да цирюльника скрипку… Смогу

Что припомнить ещё? Ну какие искусные сцепы?

Этой улочкой брёл фантазёр и обманщиков брат,

Самый светлый алкаш, мореход сухопутных видений —

Молчаливый Гриневский в свой парусный солнечный ад:

Галерейная, 10, где только четыре ступени…

Этой улочкой шёл, видел эти густые кусты,

Фиолетовый цвет, может, самый спокойный на свете…

Наливайся, стакан, опрокинем за буквы-труды,

Нищету к нищете, понимающий музыку ветер,

И случайную жизнь, и считающий денежки порт,

За пустое кафе побелевшей акацией Каффы,

За сливовое море: медузы, актинии, йод,

Да пиратские клады, где золото, жемчуг, аграфы!

И ещё стихи из счастливого для него периода. 

Очевидно, другое море, другой мыс. 

Но рифмуется с фиолетовыми сумерками Феодосии.

* * *

В пределах моря призраки и камни

И вечера больные побережьем,

Я говорю: отсюда не пора мне,

Я тут который месяц безмятежен.

Я говорю о смокве и гранатах

И вижу пальмы, слышу шум из бара,

На берегах пустынных и покатых

Добаховским мне слышалась гитара,

Срываясь в до-минорное, как в чудо,

И жизнь текла, как будто бы вначале,

И чайки обнимали воздух будто,

Как будто воздух Бога понимали…

В пределах местных вечерами тихо,

Что срифмовалось с ощущеньем счастья,

Желтеет на столе большая тыква,

И опадает на веранде астра.

И мир бессмертных и живых казался

Таким простым, что, скинув одеяло,

Я выходил и морю доверялся,

И море на библейском отвечало.

Когда приедешь… Ты приедешь? Если

Начнешь искать — ищи на побережье,

Где флейты ветра сочиняют песни

И птицы занимают в скалах бреши.

Ищи меня на мысе: справа — храмы,

Левее — башня и густая пряжа

Теней, идущих под откос, под камни

И дальше вдоль ракушечного пляжа.

Светлая память, дорогой Женя. Спасибо тебе.