Иван Нечипорук, Горловка, МСП, СПР.

ЯЛТИНСКОЕ НОВОГОДЬЕ
  
Снежинок белый хоровод
Над Ялтой в танце закружится
А. Чайка
 
Летят снежинок крупные лохмотья.
Над набережной ялтинской пуржит.
Такая редкость – снег на новогодье! 
Январь как будто отпустил поводья,
Пустив коней по пастбищам чужим. 
 
Искрится мир, отвергнув все приметы,
Зима играет ледяной каприс.
И в эту ночь душа теплом согрета,
Что может быть прекраснее поэту,
В такую ночь над миром вознестись.
 
НА КРАЮ
 
Раскалённый мой мир в напряженье,
Я в своих мыслеформах блаженен,
Я в своих оправданьях смешон.
Ведь искав для себя утешенье,
Я разор и поруху нашёл.
 
От сумы зарекался напрасно,
Защищая свой мир несуразный,
Защищая этничность свою.
Не давая поблажек соблазнам,
Я опять на переднем краю.
 
Я, как будто зажатый в маршрутке,
Стал циничным, холодным, не чутким.
Но очнувшись, свободен теперь,
Отрясая, как прах, предрассудки,  
Не боюсь ни утрат, ни потерь.
 
ЗАРОСЛИ  СУДЬБЫ
 
В жизни мы жертвуем многим, 
Годы не взять под уздцы.
Снова дороги, дороги…
А получаем в итоге
Тернии да волчцы.
 
В зарослях чертополоха
Наш зарывается мир.
В целом и это не плохо…
Нам бы в паскудной эпохе
Всем оставаться людьми.
 
MEMENTO MORI
 
Инертна жизнь, как ход маховика.
Мы жить хотим предолгие века,
Не разбирая тонкость перспективы,
Что с нами смерть как никогда близка,
Как гречкосей с серпом стоит у нивы,
И цель его направленно-четка. 
 
Мечтам предела не было и нет,
И мотыльками мы летим на свет,
Во мраке цели безуспешно ищем…
А звёзды приготовили ответ:
На полустанке где-нибудь в Мытищах
Оставить на снегу кровавый след.
 
А бытие продолжит круговерть
Из радостей, печалей и потерь.
 
ИНЖИРОВЫ ПОБЕДЫ
 
Оловянный небосвод, воздух полон гари.
От открытий наших дней тяжело дышать.
Братство? – То ли монастырь, то ли серпентарий,
Где не стоит ни гроша бедная душа.
 
Задувает наш костёр. И сердечность стынет.
Чёрствость дней разбило вдрызг крепость братских уз.
Где тщеславие бурлит – там горчит гордыня:
У инжировых побед – неприятный вкус.
 
ЯНВАРЬ 
 
Январь упал искристой глыбой
На плечи городской черте,
Как будто над землёю гиблой
Ему, как птице, не взлететь.
 
И всё застыло монолитно:
Зима, дорога, фонари…
И воздух вызрел для молитвы
Всепламенеющей зари.
 
БОЛЬ – УЖЕ НЕ БОЛЬ
 
Жизнь как жизнь, который год подряд
Стаями куда-то вдаль летят
Жалкие желания успеха.
Только сожаления горят:
Боль – уже не боль, а просто эхо
Всех моих терзаний и утрат.
 
Жизнь мелькнула, словно в полусне,
Где на робкие цветы ложится снег,
Где душе предписан вечный поиск…
Но сгорают радости и гнев.
Боль – уже не боль, а только отблеск
Света, что дарили люди мне.
 
НА ПОЭТИЧЕСКИХ ЧТЕНИЯХ
 
Когда мы дружно, раздобрев от чая,
Пошли читать поэзию по кругу,
За Друниной, Светловым, Мандельштамом,
Я, вдруг, прочёл Мануйлова стихи.
 
И выпал из реальности на время,
А вместо стеллажей библиотеки
Вдруг выплыла заснеженная тропка
Над зеркалом чернеющим пруда.
 
Был тихий вечер, зал и за столами
Сидели мы, как прежде и звучали
Стихи Есенина, Ахматовой, Рубцова…
Но я был где-то очень далеко,
 
И под пологом снежных палантинов
Смотрел на отражение в воде…