Ида ЛАБЕН
Родилась и выросла в Севастополе, по образованию гуманитарий, занималась преподаванием в ВУЗе, в настоящее время переводчик философской и социологической литературы, в настоящее время проживаю  в  Ростове-на-Дону.  Стихи пишу всю сознательную жизнь. Автор поэтической книги «Непрочное небо» (СПб, «Скифия», 2026),  ряда публикаций  в коллективных сборниках и антологиях, на сайтах «Стихи.ру» и «Поэзия.ру». 

Топологическое
 
Плавятся судьбы в тиглях эпох,
Спутались нити в руках кукловода.
В странные тайны играет природа
На перекрёстках снов и дорог.
 
Серая тайна мышкой шмыгнет,
Ловко сливаясь с цветами округи.
Вёрсты железные, вьюги, недуги,
Вой поездов и путей разворот.
 
Топологический вышел кунштюк.
Что было близко - растаяло в дымке
Или в дыму, и - ищи невидимку
В гуще забвенья, утрат и разлук.
 
Всё наизнанку, но всюду живут.
Тянутся втайне незримые нити
Сами не знаем, куда, но смотрите:
Где-то вздохнут - и откликнется тут.
 
Хоть мир и вывернут, вдруг да сверкнет
Метка родства из чужого далёка.
Это вскрывается общность истока,
Смутные коды забытых широт.
  
Тамань
  
Тамань. Туман. Безжалостный обрыв -
Под ним судов чуть видимые снасти
И контуры, размытые ненастьем,
А значит, море - и его мотив
В ушах неотделим от тишины,
И тень слепца проскальзывает мимо -
Он под скалой с таинственной ундиной,
Чьи косы влажны и расплетены.
Туман стоит в невидящих глазах,
Слух - поводырь поэта и слепого:
Скользни по склону меж колючих трав
За ним, нырни в незримое за словом.
Туман, туман…  Не разглядеть под ним,
Чтó так влечет к неведомому краю -
К тому, кто в лодке, еле различим,
И к той, у скал, чей хрупкий контур тает.
Родня туману - обветшалый дом,
Печь без огня, ночлег неприхотливый,
И эти тени, свившие гнездо,
Как ласточки, у самого обрыва.
Тьма. Плеск весла. Слепого долгий всхлип.
Сквозь облако луна следит за ними:
О, как безлюден этот край земли!
Заплачет ветер – будто сердце вынет.
Поднимут парус – белый, как платок,
И мимо кораблей пройдут в тумане.
Фонарь мигает в море, одинок,
У равнодушных берегов Тамани.
  
Рыжие крылья
 
                Какая холодная осень!
                Надень свою шаль и капот.
                Смотри: меж редеющих сосен
                Кровавый рассвет восстает.
                                                    А. Фет
 
 
Прозрачны твои рыжие крылья, осень,
Крылья парящих листьев и сизые перья дыма,
Рощ оголившихся нервы, косматые пятна сосен,
Прозрачны твои акварели, но все же неостановимо
Вянущий мир безропотен, нем и странен,
Ложась под плети дождя, охлестываемый ими,
И стоны ветров сплелись с растрепанными лесами,
И гроздья рябин пылают, как древний пламень
Пророчеств, и музыка осени так надрывна,
Сбиваясь порой на безудержный вой по лету,
А то - на тоскливый голос туманной рынды,
Взывающий редкими всхлипами:  где ты? где ты?
 Холодная осень. Пылающий глаз рассвета.
 
 Братское
 
Лежащее по ту сторону
незамерзающих вод,
где сосны – тихие, черные -
и пирамидальный свод
часовни вдали над пустошью
отовсюду видны
и суетой не глушатся
выдохи той войны.
Потрепанные надгробия,
кириллицыны рубцы.
Тут все чины и сословия -
смиренные храбрецы.
Курган с забытыми тайнами –
их вечный несданный фронт –
глазами бойниц печальными
смотрит на горизонт.
В бою стояли как братья –
так и сошли в Аид
Непобежденной ратью
под россыпь крестов и плит.
  
Межсезонье
 
О, мне бы туда, в межсезонье,
В провал облетевших аллей!
Пройтись бы голодной ладонью
По ржавым крестам якорей.
 
Увидеть с бульвара, где пусто -
Один под зонтом пешеход, -
Как вниз по мощеному спуску
Промокший троллейбус ползет,
 
Как в лужу с усталой софоры
Стручки, рассыпаясь, летят,
Как тускло мерцают Бомборы
Окошками кривеньких хат.
 
О, мне бы на стылую площадь –
Я помню как будто вчера,
Как ветер платаны полощет,
Как горько гудят катера,
 
Как, воплям суденышек вторя,
Вздыхает от их кутерьмы
И ждет нелюдимое море
Своей  одинокой зимы.