Камбродские старожилы
В Камброде, самом старом районе Луганска, живут самые старые жители города. Старики и старухи, дети войны, ветераны труда, старожилы Луганска. Все они в прошлом - рабочие многочисленных луганских заводов, трудовой люд, на плечах которого всегда лежали производственные задания, ответственность за соцсоревнования и пятилетки, благосостояние трудящихся СССР, развитие промышленных производств.
Старухи моего Балтийского переулка все как один - ветераны труда. Они помнят войну и послевоенный голод, как встали на трудовую вахту с 14 лет, потому что жить было тяжело и на еду не хватало.
-Голодовали. - рассказывает мне моя 87- летняя соседка Матрена.- Нас у мамы было четверо. Отец погиб. Есть хотелось всегда. Научились голубей ловить (и старушка с увлечением начинает рассказывать, как ставили силки на птиц). А котов не ели, никогда! – говорит она со значением, и от такого поворота беседы я столбенею. В такие моменты нужно «держать лицо», не потерять самообладания и не ляпнуть что-то невпопад.
Гуманизм у наших камбродских «божьих одуванчиков» особенный, жёсткий. Суждения - пролетарские. Понятие о справедливости стержнем сидит в их сознании, хотя иной раз бывает, что критично осмыслить себя уже мочи нет, а вот других- то да. То - святое!
Моим подружкам - старушкам всем далеко за 80. Они любят смотреть ТВ- программы, порассуждать о политике, и, если попадешься им под руку, подробно перескажут главные новости последних дней. С суждениями, цитатами и некоторыми подробностями, которые сами же придумывают в защиту своих симпатиков. Все они хором любят Путина, получают приличные пенсии и кручинятся, что ещё бы пожить, да умирать надо.
Как они пережили 2014 год? Мужественно. Все вытерпели. О смертях соседей рассказывали обстоятельно и с подробностями: пошла бабка абрикосы собирать на компот, а тут прилетело. Ну родственники похоронили как положено. А кишки в саду закопали. Под абрикосой...
Рассказывают равнодушно, без эмоций, сухо.Иной раз, когда где-то бахнет, в них прорывается глубоко спрятанный ужас. Моя соседка говорит мне: «Многое могу вытерпеть, но под обстрелами я не выдерживаю, писаться начинаю...»
А я смотрю на нее, такую крепкую, стойкую, мужа и сына пережившую и думаю - сама такая. На горшок не побегу, но что такое страх обстрелов - знаю. И как ужас кошмарит- тоже знаю.
И вдруг ловлю себя на мысли, что даже к этому можно привыкнуть. Что мы до линии соприкосновения близко, а вот ничего, живём, садом занимаемся, обеды готовим, бабулек опекаем, о Путине рассуждаем.
Жаль только, редеют камбродских старушек ряды. И потом долго, годами, стоят покинутые дома, где за заборами зреют никому не нужные яблоки, ковром лежат перезрелые абрикосы, а одичавшие коты приходят в наш двор, и я их подкармливаю. Муж уже не протестует, он знает, что я скажу - это в память о тех, кто уже ушёл с нашей улицы в мир иной.
- И ничего не унесешь с собой. Всё остается людям- говорит моя старая соседка, дитя прошлой войны. - А так ещё пожить хочется!
- Поживешь, куда тебе с Камброда деться- улыбаюсь я. Ещё будешь свои помидоры сажать. Мы прислушивается к отдаленному взрыву. Обсуждаем, где это может быть, и расходимся.
Бабульке обедать пора. С распорядком дня у нее строго, по заводскому. Ведь если всю жизнь на производстве проработать, лет эдак 50, то обеденный перерыв до конца дней будет по заводскому, в тот же час и всегда. Привычка. Что уж тут поделаешь. Они, заводские, такие - стойкие и верные. И если любят свой Луганск- то до последнего вздоха. И да! Путина тоже.
Абрикосы Камброда
Зимой я жду жары и с печалью думаю, что когда она начнется, мы будем сидеть дома и не высовываться на улицу так же, как в лютые морозы. Сейчас жара. Надолго. И мы на осадном положении. С утра все живое замирает. Моя старая собака мучается наверное больше всех. Потому что у нее – шерсть. И годы.
Июль- месяц абрикосов. В Камброде они повсюду. На деревьях и на земле, раздавленные – на проезжей части и их медовый шлейф похож на застывшую кровь. Кровь беспощадно жаркого лета.
Эпопея с их сбором проходит в несколько этапов. Первые абрикосы собираются с трепетом и с опасением, что их мало и они быстро кончатся. На этом этапе к чужим деревьям подходить нельзя. Хозяева будут ругаться.
Второй этап- сам сбор. Через пару недель в доме все забито абрикосами. На столах, в холодильнике, в банках с абрикосовым вареньем, в коробках, ведрах и т.д. И ты их ешь, ешь, ешь…
Утром есть не хочется, но рука сама тянется к крупному медовому абрикосу. Где один- там и пять. Можно и не завтракать.
И течет очередной знойный день в абрикосовом мареве. Уже наелись и объелись, уже я требую, чтобы муж из сада больше ничего не приносил, потому что места в холодильнике нет, уже сварен и выпит ни один компот, а абрикосовый июль и жара все тянутся. Зовем друзей на сбор урожая. Рады. Затариваются капитально. Уезжают довольные. Зовем соседей. Собирают. В ведро, пакеты, по карманам. Все довольны. А абрикосы все сыпятся и сыпятся, будто с небес изливается на нас благодать Божья. А мы ее уже не воспринимаем, уже наелись- объелись, не хотим. Да и благодать ли это? В жизни, к сожалению, всегда так.
С усмешкой вспоминаю советы диетологов. Их бы из кабинетов под наши абрикосы! Интересно, надолго бы их советов хватило?Муж тихо ворчит- попал в автобусе между тучных молодых теток и был придавлен их телесами. Я понимающе сочувствую… Их полнота – и от абрикосов тоже. Потому что эти особы – первые потребители и переработчики этого оранжевого чуда.
Мой друг юности Виктор Забашта, урожденный камбродец, всегда угощал нас и своих друзей абрикосятиной. Это было что-то среднее между крепленым вином и ликером. Готово оно было к концу августа и хмелило до изумления. Это когда языки работают, глотки поют, а ноги не идут.
Абрикосовый бум кончается помидорным летом. Вот тогда то, в мечтах, и можно садиться на диету. Но помидоры с мясом, яичницей, в шашлыках и в жаркое – это такое искушение, что со скрипом отказываешься от них в пользу зелененьких противных салатов. Одно утешение- что по осени не придется растачивать пояса на талии и переходить в другие размеры. На этом сердце и успокаивается. А насчет летом похудеть… Так это в мечтах.
Абрикосовый шлейф красок тянется по жаркому луганскому лету до конца октября. Вот тогда в последний раз вспыхивают ярким абрикосовым пламенем осенние листья на абрикосовых деревьях, прощаясь с нами и прошедшим летом, палящим немилосердным солнцем и еще одним годом своей щедрой абрикосовой жизни.
Суровая луганская действительность выдает свою аксиому: Если ты живешь в абрикосовом краю и ходишь летом по абрикосам- оставь надежду похудеть. Тебя не спасет даже Петровский пост. Потому что абрикосы у нас – это наше национальное достояние, источник здоровья, бодрости, радости и… наших фруктовых килограммов!
Елена Москаленко
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.