Александр Тульчинский.


Где ты был утром? - спросила Кора.
- Ты же знаешь, прибирал на чердаке.
- Размечтался над старым хламом. Я ни звука не слыхала. Думала, может, тебя там и нету. - А знаешь, Кора, что за штука чердак? - заговорил он с увлечением.
- Всякий чердак - это Машина времени, в ней тупоумные старики, вроде меня, могут отправиться на сорок лет назад, в блаженную пору, когда круглый год безоблачное лето и детишки объедаются мороженым. Помнишь, какое вкусное было мороженое? Ты еще завернула его в платок. Отдавало сразу и снегом, и полотном…
Рей Бредбери. «Запах сарсапарели».

**********
Однажды ко мне на работу (в антикварный магазин) зашли два молодых парня. Я им долго и подробно о чём-то рассказывал, и они спросили у меня, откуда я всё это знаю. А я просто жил в этом. Сами они этого просто не могли знать, в конце двадцатого века всё менялось так быстро, что то, что вчера казалось простым и вечным, сегодня просто-напросто исчезало вообще и навсегда. Это касается всего – и общественного строя, и людей, и вещей, что нас окружали. Короче говоря, напишу, а там будет видно. Это ни в коей мере не автобиография, просто на фоне жизни нашей обыкновенной семьи обыкновенных инженеров-строителей, мне гораздо легче описать предметы и события того времени. Это просто воспоминания о тех вещах и людях, которые еще вчера окружали меня. Я не утверждаю, что всё было именно так. Это лишь мое сегодняшнее восприятие того счастливого времени, которое называется детством. И хотя всё описанное мной происходило в г. Луганске (Ворошиловграде), я думаю, что всё это было и в любом другом городе СССР. Ну, с богом!

*******
Я родился в Луганске 9 января 1960 года и из раннего детства почти ничего не помню. Помню, что страшно гордился датой своего рождения, и при каждом удобном случае говорил приятелям, что родился в кровавое воскресенье (Расстрелянная демонстрация рабочих в 1905 году). Единственное, что мне не нравилось в дате своего рождения, так это то, что на следующий день в школах заканчивались зимние каникулы, и из праздника приходилось сразу погружаться в будни. Первые воспоминания начинаются году в 64-м, когда наша семья (я с сестрой Олей, бабушка-пенсионерка и родители – инженеры-строители) получила трёхкомнатную квартиру в хрущёвке на квартале Шевченко, куда переехали из полуподвальной квартиры на улице Ворошилова. Из кранов шла холодная и горячая вода, был газ, отопление.
Туалет – не какая-то деревянная будка в огороде, а настоящий оборудованный санузел с белой, эмалированной ванной. Купаться в настоящей ванной, а не в тазу – это было просто чудом. Родителям не надо было таскать воду из колонки за сто метров, топить печь углём.
Я понимаю, что всё познается в сравнении, и всё то, что в 1964 году вызывало радость, сейчас сильно устарело, пообносилось и вызывает не радость, а горечь и грусть. И тот здоровенный камень, который лежал рядом с домом, перегораживая машинам проезд, и на котором я возюкал вперёд-назад свой игрушечный автомобиль, оказывается мне давно уже не по пояс, а ниже колена. И почтовые ящики в подъездах, которые раньше ломились от почты, сейчас ломятся от мусора и очередных предвыборных листовок. А сами дома сейчас называют хрущёвками с презрительным оттенком. Всё же правы те, кто говорит, что нельзя возвращаться туда, где когда-то тебе было хорошо, тем более что многие из людей, которые меня там окружали, давно ушли. И никто уже вечером больше не крикнет мне с балкона в тёплую летнюю темноту: «Саша, домой!» И уж лучше я вернусь в то далекое «хорошо» не наяву, а в своих воспоминаниях, где все ещё живы и здоровы, а ты сам очень редко говоришь слова «помнишь» и «было» и думаешь лишь о том, что «будет». Я закрываю глаза и вижу себя маленьким трехлетним мальчиком со светлыми волосами, который стоит у запертого буфета с конфетами и гладит его гладкий коричневый бок своей ладошкой.
Я не помню момента переезда и свои первые впечатления о новом месте – так, осколки воспоминаний. Помню только, что все сразу полюбили новую квартиру. Всё-таки три комнаты, второй этаж, балкон. У Оли и бабушки была своя комната, у родителей тоже, а я спал в проходном зале. В углу каждой комнаты в полу было закрытое металлической решёточкой вентиляционное отверстие примерно 10х10 сантиметров, для того, чтобы «дышали» полы. Не знаю, делают сейчас так или нет. Играли мы в Олиной комнате, за которой надо было ухаживать. К приходу родителей с работы, в комнате должен был быть порядок, причём игрушки должны быть не просто рассованы по углам, а действительно разложены по своим местам в шкафу. Время от времени родители делали ремонт. Пылесосом белились потолки и красились стены. Чтобы это сделать, нужно было шланг от пылесоса вставить не в отверстие для всасывания воздуха, а в отверстие для выхода воздуха. Распылитель, который входил в комплект пылесоса, одним концом надевался на конец шланга, а другим на литровую банку с побелкой.
Перекрывая пальцем, специальное отверстие на распылителе, родители направляли струю воздуха по другому пути и превращали пылесос в пульверизатор. На стене, почти под самым потолком, отец с матерью натягивали толстую нитку, предварительно выкрашенную синькой. Мы с сестрой и бабушкой командовали: «– Выше, ниже». После того, как нитку выравнивали, её оттягивали от стены и отпускали. Она щёлкала по стенке и оставляла там слабо выраженный голубой след, по которому уже потом кисточкой прокрашивался кант. Этот кант отделял белоснежный потолок от розовой либо желтоватой стены. Через несколько лет взамен этого канта стали приклеивать широкую магнитофонную ленту.
Поздней осенью мы всей семьёй заклеивали щели в оконных рамах и балконной двери. Для этого мама варила по одному ей известному рецепту клейстер. Нам с Ольгой поручалось нарезать из газет длинные полосы бумаги, причем эти полосы срезались с краёв газет так, чтобы на них не было типографского шрифта. Перед заклейкой окон все щели затыкались тряпками и ватой с помощью ножа или отвёртки. Но всё равно кое-где оставались небольшие щели. Во время сильных морозов в этих местах стекло покрывалось небольшой корочкой льда, с узором, напоминающим пушистую еловую лапу. Мы с Олей очень любили нагретыми тёплыми монетками ставить отпечатки на этом льду, но через некоторое время эти отпечатки замерзали, лёд снова становился мутно-молочным, и оставались лишь слабо заметные круги. Клейстер мама варила таким образом, чтобы приклеенная им бумага достаточно крепко держалась на рамах, и в то же время при необходимости, её можно было легко снять. После снятия бумаги никаких следов не оставалось. Следы могли остаться только от типографской краски.
Когда мы покупали какую-то новую мебель, то очень радовались этому. Мы отдали соседям дедушкин дубовый письменный стол под зелёным сукном, а на его место поставили новый полированный стол производства ГДР (Германской Демократической Республики).
На стол мы поставили новую лампу и, отойдя к двери, смотрели, как красиво это смотрится со стороны. Старую мебель не выбрасывали, её или сразу отдавали знакомым, или ставили на всеобщее обозрение посредине двора между домами. Обычно утром оставленной мебели уже не было, её ночью забирали те, у кого не было и такой. Нужно сказать, что модная импортная мебель из прессованной стружки конца шестидесятых – начала семидесятых годов, декоративные торшерчики и люстрочки с крашенными стеклянными плафонами и другие новомодные вещицы нанесли большой вред современным почитателям старины.
Старинную дубовую мебель, мебель из карельской берёзы, потемневшие от времени бронзовые люстры, мраморные чернильные приборы, переворачивающиеся металлические календарики и многие, действительно добротные вещи, присущие только тому времени, выбрасывали не задумываясь. А взамен их ставили НОВУЮ сверкающую зеркалами «Хельгу» и НОВЫЙ хромированный торшер.
Написал крупными буквами слово «НОВЫЙ» и подумалось вот о чём. Когда мы в детстве рассматривали какие-либо новые вещи, мы делали это совсем другими глазами. Мы не просто смотрели на них, мы изучали, как устроен мир, мы получали информацию. Если мы покупали какой-либо значок, то до мельчайших подробностей рассматривали и его лицевую сторону, и то, как сзади сделана застёжка, и как написана цена на обороте. В игрушке же нас интересовала не только сама игрушка, но и то, как она устроена. То же самое касалось и новых ощущений. Пройтись впервые под ручку с девочкой или сходить с ней в кино – было очень странное чувство, а впервые поцеловать её, то вообще останавливалось сердце. Со временем, новых ощущений становилось все меньше и меньше, а вещи, даже совсем новые, не радовали так, как раньше. Глаза уже не рассматривали новые предметы, а лишь мельком, без всякого интереса, пробегали по ним.
****************
В раннем детстве, почти у каждого из нас была алюминиевая юла, издающая при вращении негромкий гул. Деревянная пирамидка с разноцветными блинами различной величины и остроконечной, но не острой, а закруглённой верхушкой. Пластмассовые и металлические формы для игры в песочнице и самые разные совочки с ведёрками. Деревянные кубики с наклеенными на них рисунками.
У девчонок была игрушечная посуда и небольшая игрушечная печечка с открывающейся духовкой. Ещё были различные пластмассовые и резиновые пупсики и куклы с закрывающимися глазами и кричащими противным голосом что-то, отдаленно напоминающее слово «мама». Девчачьи дневники-песенники с вклеенными в них вырезками из журналов и открыток и с завёрнутыми страничками-секретами. Хорошие картонные коробки с какими-то ненужными (как я тогда думал) тряпками-нитками и надписью «Рукоделие».
Различные пластмассовые катера и глиссеры с батарейками и без них. Труба-калейдоскоп с цветными стёклышками. Кожаные футбольные мячи со шнуровкой и чёрной резиновой камерой с длинным соском.
Оловянные и пластмассовые солдатики со своей авиацией и флотом. Причём более ранние оловянные солдатики были покрашены в зелёный цвет с розоватыми лицами и красными знамёнами. Позже их стали красить только в серебристый цвет, они стали менее массивными и с меньшим основанием-подставкой.
Переводными картинками было обклеено всё, что только было можно - зеркала, гитары, холодильники, кухонная мебель. Причём те переводные картинки совершенно отличались от современных самоклеящихся бумажек. Картинку моего детства нужно было подержать несколько минут в тёплой воде, затем наложить на тот предмет, где должно остаться изображение, и аккуратно, придерживая верхний слой картинки ваткой, вытянуть из-под неё бумажную основу. Для ребёнка это была довольно кропотливая работа.
Самые разные картонные игры с кубиками, где от количества выброшенных очков фишка передвигалась вперёд или назад.
В журналах «Мурзилка» и «Весёлые картинки» можно было вырезать ножницами изображение человечка и одежду на него. Со всех сторон на «одежде» были небольшие бумажные полоски, которые загибались за человечка и за счёт этого «одежда» держалась на нем.
И были небольшие игрушки, развивающие терпение и координацию. Под прозрачным плексигласовым полукруглым колпачком, находился какой нибудь рисунок с небольшими углублениями и несколькими металлическими шариками. Наклоняя игрушку в разные стороны, нужно было добиться, чтобы все шарики стали в углубления. Вспоминается и маленькая шарманка, у которой, при вращении ручки, звучала непонятная мелодия. Лопоухий ослик, ножки и шея у которого были из нитки, с надетыми на неё пластмассовыми цилиндриками. Нитка была натянута, и ослик стоял, но если утопить пальцем дно бочонка, на котором находился ослик, то нитка провисала, и ослик складывался.
Интересной была игра в рыбалку, где маленькой удочкой с магнитиком на конце лески из картонного «водоёма» вылавливались различные бумажные рыбки с металлическими зажимами на носах.
Очень интересными были настольные игры «Футбол», со стоящими на пружинках в углублениях футболистами и мячом в виде металлического шарика и «Хоккей», где игроки управлялись двигающимися вперёд-назад вращающимися ручками. Мозаика, с разноцветными шестигранными пластмассовыми фишками. Ещё были пластмассовые котята, сидящие в ботинке. Если надавить на этих котят, утапливая их в ботинке, то они смешно пищали. В коробках различной величины продавались заготовки для склеивания воздушных змеев и планеров, как без пропеллера, так и с пропеллером.
Пропеллер должен был вращаться от закрученной резинки. Резинок было два типа – наша, квадратная и постоянно рвущаяся и венгерская, которая не рвалась совсем и растягивалась гораздо лучше нашей. Её так и называли – венгерка. Различные металлические заводные четырёхгранными ключами машинки и мотоциклисты, подпрыгивающие лягушки, клюющие землю куры и бегающие мыши с резиновыми хвостиками. Если разрешали родители, то можно было вечером пригласить к себе нескольких друзей посмотреть диафильмы. Мы выбирали белую стенку или прикалывали на настенный ковёр простыню, делая импровизированный экран и включали проектор. От него шёл приятный запах греющейся плёнки. Каждый кадр мы рассматривали несколько минут. Купить диафильмы было тяжело, и они были неважного качества, так как всё время рвалась либо сама плёнка, либо перфорация. Металлические конструкторы были далеко не у всех ребят. Они были разными по размеру и происхождению – наши и Германской Демократической Республики, а по-простому – ГДРовские. Плохо было то, что расстояние между отверстиями в наших и немецких конструкторах немного не совпадали, и нельзя было комбинировать.
Более дорогими игрушками были железная дорога на батарейках и различные танки, трактора, установки с ракетами и прочая техника на гусеничном ходу. Эти игрушки тоже работали от батареек и управлялись специальным пультом. Пульт находился на метровом электрошнуре, который выходил сзади такой игрушки. С его помощью можно было управлять игрушкой, то есть поворачивать в разные стороны и ездить вперёд и назад. Все ребята нашего двора выпиливали из фанеры фюзеляжи самолетиков, вставляли в них крылья, раскрашивали и крутили над головой. К самолётам приделывали шасси, чтобы можно было посадить самолет. На трамвае № 5 или №13 мы в 7-8-летнем возрасте, сами, без взрослых, ездили через весь город пострелять в тир у кинотеатра «Комсомолец», садились в трамвай на «Таксопарке», а выходили на остановке «Красная площадь». Ездили обычно зайцами, так как на стрельбу было всего-то копеек пятнадцать, то есть на пять выстрелов.
Не помню точно, где-то в первой половине семидесятых годов появились первые автоматы с электронными играми. Стояли эти автоматы в фойе кинотеатров (кинотеатр «Комсомолец»), или в специально оборудованных для этого комнатах в парках отдыха. (Парк «1-го Мая»)
Лучше всего помню игру с названием «Морской бой». В автомат надо было опустить пятнадцать копеек, и, взявшись за ручки перископа, попытаться светящейся торпедой попасть в проходящее на горизонте судно. Стрелять можно было всего десять раз, и в случае попадания судно разворачивалось и шло в другую сторону. Выстрел и разрыв торпеды сопровождался специальными звуковыми эффектами. Деньги заканчивались мгновенно. Другая игра называлась «Охота в джунглях», где по кратковременно появляющейся зверюшке нужно было попасть из пластмассового электронного ружья или пистолета.
В разные игры мы играли как-то периодами, по неделе, по полторы, пока не надоест. То все поголовно начинали играть в шахматы. То мы стреляли из алюминиевых трубок. Пульками служили свёрнутые специальным способом из бумаги дротики. Стрельба проводилась по методу стрельбы из духового ружья, то есть вдох и резкий глубокий выдох в «заряженную» и направленную на цель трубку. Девчонки в это время прыгали в скакалки, классики и резинки. В резинки прыгали обязательно босиком, чтобы резинка не цеплялась за застёжки туфелек.
Вместе мы играли разве что в «выбивалы» – это когда между двумя «выбивальщиками», бросающими мяч друг другу, прыгало и скакало с десяток человек, пытающихся увернуться от мяча.
Позже мы даже одинаковые книги читали в одно время. Прошёл по телевидению фильм «Красное и черное» – все поголовно и одновременно читали эту книгу. Многие игрушки мы делали сами. Из тряпок шили парашюты для оловянных солдатиков, из досок вырезали мечи и кинжалы, делали луки и всяческие чем угодно (от пластилина до горящих спичек) стреляющие штуковины. Когда кто-то покупал мебель, из упаковочного картона мы делали мушкетёрские плащи, а из дерева – шпаги и мечи, а иногда деревянные ходули. Мы делали деревянные тележки на шарикоподшипниках, на которых сами и ездили, используя в качестве буксира мопед или велосипед. Из расплавленного свинца выливали медальоны в виде черепов, солдатиков, медалей и свинчаток, причем литьем занимались каждый раз, как только находили очередную партию свинца. Формой для свинчаток служила пустая спичечная коробка. Игры в подвалах пятиэтажных домов требуют отдельного рассказа.
Я не могу сказать, что у нас с Олей не было игрушек, нет. Но один раз, когда приближался мой день рождения, я почувствовал, что родители что-то затевают против меня. Я прямо-таки ощутил, что, как и на прошлый день рождения, они готовятся подарить мне вещь, которую и так ДОЛЖНЫ покупать – обувь или одежду, и тем самым хотят лишить меня удовольствия от подарка. Весь мой семилетний организм восстал против этого, и, набравшись смелости, я подошел к отцу. В семье всем руководила мама, но последней инстанцией все равно был отец. «Папа» – сказал я. «Я ведь ещё маленький и хотел бы, чтобы на день рождения мне подарили игрушку, а не рубашку или ботинки». Это я сейчас так гладко изложил свою мысль, а тогда я стоял и что-то мямлил, но родители поняли меня, посмеялись и выдали мне то ли три, то ли пять рублей. « Купи себе то, что хочешь» – сказали они.
Наутро я и Сашка – «Малявка» (Новосельцев), который жил на первом этаже нашего подъезда и был «Малявкой» только оттого, что был моложе меня на пару лет, к открытию магазина «Прогресс» уже стояли под дверью. Мы пошли в игрушечный отдел и, выбирая подарок, замучили всех продавцов.
Вспомнилось ещё вот что. Только что, с небывалым успехом, по всей стра-
не прошел фильм «Кавказская пленница». Вицин, Никулин и Моргунов были настолько популярными, что были выпущены игрушки с изображением их лиц. Представьте себе разрезанное пополам по вертикали яблоко. В плоской грани такой половинки находилось пять дырок для пальцев, а наружная сторона такой половинки была сделана в виде лица Труса в мохнатой папахе, Балбеса в тюбетейке или лысого Бывалого. Сама игрушка была сделана из очень мягкой и пластичной резины, и, двигая вставленными в игрушку пальцами, мы заставляли игрушку кривляться. На внутренней стороне игрушек были чудесные надписи - глупее не придумаешь: « Юрий Никулин – Балбес», «Георгий Вицин – трус», и т.д.
Зимой работниками ЖЭКа заливался большой каток перед моим, 27-м домом. От ЖЭКа же вокруг катка устанавливался деревянный забор и металлические ворота для игры в хоккей. Кстати эти ворота валялись во дворе круглый год, и ни у кого и в мыслях не было отнести их на металлолом. Иногда на льду от сильных морозов появлялись трещины. Чтобы восстановить лед, его нужно было залить водой, предварительно проложив трещины газетами. Делать это нужно было поздним вечером, чтобы уже не было катающихся на катке людей. Я до сих пор не знаю, зачем нужны были газеты.
***********
Несмотря на то, что все жили небогато, почти у каждого из дворовой детворы были и клюшки с коньками, и лыжи, и санки и велосипеды – у кого «Школьник», у кого «Орлёнок», а у кого и «Украина». Чуть ниже «Украины», но выше «Орлёнка» по рейтингу был «Минск». Было модно обвешивать велосипеды всякими приспособлениями. Тут тебе передний и задний багажники, стояночная подножка, фара и генератор, на вилке переднего колеса спидометр, зеркала заднего обзора, щиток, закрывающий цепь и различные светоотражатели в колесах. На спицы с помощью прищепок крепились трещотки. Пересечения спиц были оплетены цветной проволокой.
Или же двухколесные велосипеды, у которых по бокам заднего колеса были маленькие приставные колёсики, которые при ненадобности легко снимались.
Самыми редкими у нас были педальные автомобили и педальные лошадки. (Очень хочется вставить выражение «Конь педальный», да некуда.) Лошадок поворачивали не рулём, а поводьями.
Из-за этих поводьев вспомнилась еще одна игрушка того времени. Это была так называемая «Сбруя», сшитая из кусочков кожи с дерматином и увешанная колокольчиками. Сбруя надевалась на грудь и плечи одного из играющих, который под звон колокольчиков бежал спереди, изображая коня. Второй играющий бежал за ним следом, держась за поводья. Смысл игры заключался только в беготне и ни в чём больше. Ну а самой распространенной игрой моего раннего детства была, конечно же, игра в войну. У каждого из нас, включая некоторых девчонок, был целый арсенал игрушечного оружия.
Но никто не хотел быть немцами, и приходилось играть в Чапая и белогвардейцев, которые хоть и белые, но вроде бы и не совсем не наши. А чаше всего мы играли в тех героев, о которых только что прошёл фильм. Современные дети вряд ли играют в войну, сейчас в героях ходят супермены и ниндзя. Но мы росли на других книгах, и смотрели другие фильмы. Серьёзными, взрослыми фильмами, которые мы смотрели в детстве и которые показывали ко всем праздникам, были «Чапаев», «Котовский», «Щорс», «Алеко Дундич», «Щит и меч», «Ставка больше, чем жизнь», «Майор Вихрь», «Юность Максима», «Ленин в Октябре» и, конечно же «Белое солнце пустыни».
Из комедий помню «Волга-Волга», «Весёлые ребята», «Весна», «Карнавальная ночь», «Операция Ы.» и «Кавказская пленница». Начали показывать сериалы «Следствие ведут знатоки» и «Кабачок 13 стульев», передачи «КВН», «Алло, мы ищем таланты», «А ну-ка девушки» и «А ну-ка парни» и, конечно же « Голубой огонёк» перед Новым годом.
Мы читали не о Гарри Потере, а о Незнайке и об Элли из «Волшебника изумрудного города», а из иностранных героев любили Чипполино, пятнадцатилетнего капитана и Герберта из «Таинственного острова». Не было ни одного мальчишки, который бы не рисовал каких-либо танковых или авиационных сражений. На танках и самолетах обязательно были нарисованы красные звёзды и фашистские кресты, и пунктиром обозначалась траектория полёта пуль и снарядов с неизбежным взрывом в конце.
Покататься на трёхколесных велосипедах, лошадках и машинках можно
было в каждое воскресенье у кинотеатра «КОСМОС» в детском парке Щорса, перед детским сеансом на 10.00. и стоило это, как и кино 10 копеек. Сколько нам было лет, когда мы с друзьями ходили в «Космос» я не помню. Наверное, очень мало, раз мы боялись войска злодеев из фильма «Сказка о царе Салтане.»
На стройках мы доставали «липучку» – удивительно липкую даже к рукам резину. Она была бичом девчонок, так как мы кидались этой резиной и зачастую попадали им в волосы.
Катаясь на велосипедах, мы постоянно прокалывали колеса, так как везде валялось очень много гвоздей. Гвозди валялись из-за того, что квартал был только что отстроен и ещё из-за того, что самым удобным топливом для костров были деревянные ящики из-под овощей и фруктов. Ящики мы воровали (не считая это воровством) у овощных магазинов и жгли их в большом количестве. На соседней стройке всегда можно было найти резину-каучук, которой строители затыкали щели в панельных домах. Резина эта была как толстая сарделька, только длинная, по полтора-два метра, и зачастую, когда не было чем устранить очередной прокол колеса, мы просто вынимали камеру, а вместо неё вставляли эту резину. Правда, велосипед от этого становился тяжелее и не так амортизировал, да и резина быстро изнашивалась. Если была нужна какая либо проволочка – пройди вдоль дороги метров пять – обязательно найдёшь. Телефонизация шла полным ходом, везде проводили телефоны и валялись обрезки телефонных кабелей из меди в красивых разноцветных оплётках. Мы любили плести из них разными способами перстни и брелоки для ключей. Ближайшие телефоны-автоматы были достаточно далеко, у магазинов «Колос» и «Космос», и звонок стоил 2 копейки. Да и в первые годы телефонизации звонить было особо некуда и некому. А уже через каких-то пару лет можно было позвонить однокласснице и спросить, что у нас задали по русскому.
Отношение сотрудников Государственной Автомобильной Инспекции (Гаишников) к нам – ребятне на велосипедах, было очень простое. Для них было неважно, нарушали мы правила уличного движения или нет. Раз мы ехали по дорогам с транспортом, то Гаишник просто обязан был что-то сделать. Он подзывал нас к себе жезлом, после чего «спускал» нам колеса, выкручивая из них золотники и кладя их себе в карман. Помним наш неописуемый восторг, когда в очередной раз у нас хотели выкрутить золотники и не нашли их, так как вместо камер, под покрышками была резина-каучук. Вспомнилось ещё и то, что пешеходные переходы в шестидесятых, обозначались не полосатой «зеброй» как сейчас, а двумя рядами вмонтированных в асфальт блестящих металлических полусфер сантиметров по пятнадцать в диаметре. Такие полусферы дольше всего сохранялись на пересечении улиц К.Маркса и переулка Пархоменко (переулок между Красной площадью и памятником Ленину.)

***********
В начале 60-х еще часто встречались первые советские телевизоры КВН-49. У них был небольшой экран (наружный диаметр 17х14.5 см.), перед которым, как правило, была линза, увеличивающая изображение.
Линзы были круглые или овальные и заполнялись глицерином через
небольшое отверстие, которое закрывалось пробкой. Народ приспособился сливать глицерин и замачивать в нем обувь, чтобы она не промокала в дождливую погоду, а вместо глицерина заливалась вода, благо эффект был практически тот же. В дальнейшем линзы сразу стали выпускать с водой.
Году в семидесятом, когда еще не было границ между Украиной и Россией, я поехал к двоюродным братьям Саше и Коле Ткачёвым в Белую Калитву. Поперёк комнаты, в которой они жили, стояли книжные стеллажи, сплошь заставленные книгами и такими линзами. Верхушки у линз были спилены, а сами линзы переделаны под аквариумы. Всё это, вместе с мигающей, очень модной тогда светомузыкой, производило сильное впечатление. Сейчас такие телевизоры и линзы найти практически невозможно. Первый цветной телевизор появился у нас году в 69-м – 70-м.
В газетных программах телепередач того времени, передачи по цветному
специально обозначались – (ЦТ), а если программу читал диктор радио или телевидения, то он объявлял – «Цветное телевидение». В основном это были « В мире животных» и «Клуб кинопутешественников ». До цветного телевидения в магазинах продавалась специальная цветная плёнка, создающая иллюзию цветного изображения. Плёнка эта вставлялась в телевизор поверх кинескопа и была разноцветной – сверху голубая, снизу зелёная, в середине ещё какая-то. Когда показывали природу, так вроде бы всё хорошо, всё правильно. И небо голубое, и травка зеленеет. Но если показывали крупным планом хоккеистов Харламова или Фирсова, то всё сразу становилось понятным из-за их цветных полосатых лиц. В Луганске (Ворошиловграде) тогда было всего два телевизионных канала. Трансляция начиналась около девяти утра и продолжалась до двенадцати, затем перерыв и опять с половины пятого до одиннадцати вечера.
В перерыве на экране была настроечная таблица с непрерывным гулом, а
после появления цветного телевидения, иногда, вместо таблицы были вертикальные цветные полосы. В первое время после покупки цветного телевидения, именно на передачи по цветному, к нам вечерами приходили соседи. Посидят, посмотрят, вздохнут и уйдут. Цветной телевизор стоил бешеных денег, около семисот рублей, и куплен был, конечно, в кредит (тогда кредиты были беспроцентными, товар отпускался как бы в рассрочку). Когда где-то через пол года такие телевизоры подешевели на триста рублей, то родители были просто в шоке.
*************
Когда мне было около семи лет, мне часто снилось, что за мной летает и
гоняется какое-то страшилище. Во сне я прятался от него в подвале нашего дома