Креповые финские носки

СЕРГЕЙ ДОВЛАТОВ



Эта история произошла восемнадцать лет тому назад. Я был в ту пору студентом Ленинградского Университета. Корпус Университета находился в старинной части города. Сочетание воды и камня порождают здесь особую, величественную атмосферу. В подобной обстановке трудно быть лентяем, но мне это удавалось.
Существуют в мире точные науки. А значит, существуют и неточные. Среди неточных, я думаю, первое место занимает филология. Так я превратился в студента филфака. Через неделю меня полюбила стройная девушка в импортных туфлях. Звали ее Ася.
Ася познакомила меня с друзьями. Все они были старше нас - инженеры, журналисты, кинооператоры. Был среди них даже один заведующий магазином. Эти люди хорошо одевались. Любили рестораны, путешествия. У некоторых были собственные автомашины.
Все они казались мне тогда загадочными, сильными и привлекательными. Я хотел быть в этом кругу своим человеком.
Позднее многие из них эмигрировали. Сейчас это нормальные пожилые евреи.
Жизнь, которую мы вели, требовала значительных расходов. Чаще всего они ложились на плечи Асиных друзей. Меня это чрезвычайно смущало. Вспоминаю, как доктор Логовинский незаметно сунул мне четыре рубля, пока Ася заказывала такси...
Всех людей можно разделить на две категории. На тех, кто спрашивает. И на тех, кто отвечает. На тех, кто задает вопросы. И на тех, кто с раздражением хмурится в ответ.
Асины друзья не задавали ей вопросов. А я только и делал, что спрашивал:
- Где ты была? С кем поздоровалась в метро? Откуда у тебя французские духи?..
Большинство людей считает неразрешимыми те проблемы, решение которых мало их устраивает. И они без конца задают вопросы, хотя правдивые ответы им совершенно не требуются... Короче, я вел себя назойливо и глупо.
У меня появились долги. Они росли в геометрической прогрессии. К ноябрю они достигли восьмидесяти рублей - цифры, по тем временам чудовищной. Я узнал, что такое ломбард, с его квитанциями, очередями, атмосферой печали и бедности.
Пока Ася была рядом, я мог не думать об этом. Стоило нам проститься, и мысль о долгах наплывала, как туча. Я просыпался с ощущением беды. Часами не мог заставить себя одеться. Всерьез планировал ограбление ювелирного магазина.
Я убедился, что любая мысль влюбленного бедняка - преступна.
К тому времени моя академическая успеваемость
заметно снизилась. Ася же и раньше была неуспевающей. В деканате заговорили про наш моральный облик. Я заметил - когда человек влюблен и у него долги, то предметом разговоров становится его моральный облик.
Короче, все было ужасно.
Однажды я бродил по городу в поисках шести рублей. Мне необходимо было выкупить зимнее пальто из ломбарда, И я повстречал Фреда Колесникова. Фред курил, облокотясь на латунный поручень Елисеевского магазина. Я знал, что он фарцовщик. Когда-то нас познакомила Ася.
Это был высокий парень лет двадцати трех с нездоровым оттенком кожи. Разговаривая, он нервно приглаживал волосы. Я, не раздумывая, подошел:
- Нельзя ли попросить у вас до завтра шесть рублей?
Занимая деньги, я всегда сохранял немного развязный тон, чтобы людям проще было мне отказать.
- Элементарно, - сказал Фред, доставая небольшой квадратный бумажник.
Мне стало жаль, что я не попросил больше.
- Возьмите больше, - сказал Фред.
Но я, как дурак, запротестовал. Фред посмотрел на меня с любопытством.
- Давайте пообедаем, - сказал он.- Хочу вас угостить.
Он держался просто и естественно. Я всегда завидовал тем, кому это удается. Мы прошли три квартала до ресторана 'Чайка'. В зале было пустынно. Официанты курили за одним из боковых столиков. Окна были распахнуты. Занавески покачивались от ветра.
Мы решили пройти в дальний угол. Но тут Фреда остановил юноша в серебристой дакроновой куртке. Состоялся несколько загадочный разговор:
- Приветствую вас.
- Мое почтение, - ответил Фред.
- Ну как?
- Да ничего.
Юноша разочарованно приподнял брови:
- Совсем ничего?
- Абсолютно.
- Я же вас просил.
- Мне очень жаль.
- Но я могу рассчитывать?
- Бесспорно.
- Хорошо бы в течение недели.
- Постараюсь.
- Как насчет гарантий?
- Гарантий быть не может. Но я постараюсь.
- Это будет - фирма?
- Естественно.
- Так что - звоните.
- Непременно.
- Вы помните мой номер телефона?
- К сожалению, нет.
- Запишите, пожалуйста.
- С удовольствием.
- Хоть это и не телефонный разговор.
- Согласен.
- Может быть, заедете прямо с товаром?
- Охотно.
- Помните адрес?
- Боюсь, что нет...
И так далее.
Мы прошли в дальний угол. На скатерти выделялись четкие линии от утюга. Скатерть была шершавая. Фред сказал:
- Обратите внимание на этого фрайера. Год назад он заказал мне партию дельбанов с крестом...
Я перебил его:
- Что такое - дельбаны с крестом?
- Часы, - ответил Фред, - неважно... Я раз десять приносил ему товар - не берет. Каждый раз придумывает новые отговорки. Короче, так и не подписался. Я все думал - что за номера? И вдруг уяснил, что он не хочет ПОКУПАТЬ мои дельбаны с крестом. Он хочет чувствовать себя бизнесменом, которому нужна партия фирменного товара. Хочет без конца задавать мне вопрос: 'Как то, о чем я просил?'...
Официантка приняла заказ. Мы закурили, и я поинтересовался:
- А вас не могут посадить?
Фред подумал и спокойно ответил:
- Не исключено. Свои же и продадут, - добавил он без злости.
- Так, может, завязать?
Фред нахмурился:
- Когда-то я работал экспедитором. Жил на девяносто рублей в месяц...
Тут он неожиданно приподнялся и воскликнул:
- Это - уродливый цирковой номер!
- Тюрьма не лучше.
- А что делать? Способностей у меня нет. Уродоваться за девяносто рублей я не согласен... Ну, хорошо, съем я в жизни две тысячи котлет. Изношу двадцать пять темно-серых костюмов. Перелистаю семьсот номеров журнала 'Огонек'. И все? И сдохну, не поцарапав земной коры?.. Уж лучше жить минуту, но по-человечески!..
Тут нам принесли еду и выпивку.
Мой новый друг продолжал философствовать:
- До нашего рождения - бездна. И после нашей смерти - бездна. Наша жизнь - лишь песчинка в равнодушном океане бесконечности. Так попытаемся хотя бы данный миг не омрачать унынием и скукой! Попытаемся оставить царапину на земной коре. А лямку пусть тянет человеческий середняк. Все равно он не совершает подвигов. И даже не совершает преступлений...
Я чуть не крикнул Фреду: 'Так совершали бы подвиги!'. Но сдержался. Все-таки я пил за его счет. Мы просидели в ресторане около часа. Потом я сказал:
- Надо идти. Ломбард закрывается.
И тогда Фред Колесников сделал мне предложение:
- Хотите в долю? Я работаю осторожно, валюту и золото не беру. Поправите финансовые дела, а там можно и соскочить. Короче, подписывайтесь... Сейчас мы выпьем, а завтра поговорим...
Назавтра я думал, что мой приятель обманет. Но Фред всего лишь опоздал. Мы встретились около бездействующего фонтана перед гостиницей 'Астория'. Потом отошли в кусты. Фред сказал:
- Через минуту придут две финки с товаром. Берите тачку и езжайте с ними по этому адресу...
Мы, кажется, на вы?
- На ты, естественно, что за церемонии?
- Бери мотор и езжай по этому адресу.
Фред сунул мне обрывок газеты и продолжал:
- Тебя встретит Рымарь. Узнать его просто. У Рымаря идиотская харя плюс оранжевый свитер. Через десять минут появлюсь я. Все будет о'кей!
- Я же не говорю по-фински.
- Это неважно. Главное - улыбайся. Я бы сам поехал, но меня тут знают...
Фред схватил меня за руку:
- Вот они! Действуй!
И пропал за кустами.
Страшно волнуясь, я пошел навстречу двум женщинам. Они были похожи на крестьянок, с широкими загорелыми лицами. На женщинах были светлые плащи, элегантные туфли и яркие косынки. Каждая несла хозяйственную сумку, раздувшуюся вроде футбольного мяча.
Бурно жестикулируя, я наконец подвел женщин к стоянке такси. Очереди не было. Я без конца повторял: 'Мистер Фред, мистер Фред...' и трогал одну из женщин за рукав.
- Где этот тип, - вдруг рассердилась женщина, - куда он делся? Чего он нам голову морочит?!
- Вы говорите по-русски?
- Мамочка русская была.
Я сказал:
- Мистер Фред будет чуть позже. Мистер Фред просил отвезти вас к нему домой
Подъехала машина. Я продиктовал адрес. Потом начал смотреть в окно. Не думал я, что среди прохожих такое количество милиционеров.
Женщины говорили между собой по-фински. Было ясно, что они недовольны. Затем они рассмеялись, и мне стало полегче.
На тротуаре меня поджидал человек в огненном свитере. Он сказал, подмигнув:
- Ну и хари!
- Ты на себя взгляни, - рассердилась Илона, которая была помоложе.
- Они говорят по-русски, - сказал я.
- Отлично, - не смутился Рымарь, - замечательно. Это сближает. Как вам нравится Ленинград?
- Ничего себе, - ответила Марья.
- В Эрмитаже были?
- Нет еще. А где это?
- Это где картины, сувениры и прочее. А раньше там жили цари.
- Надо бы взглянуть, - сказала Илона.
- Не были в Эрмитаже! - сокрушался Рымарь.
Он даже слегка замедлил шаги. Как будто ему претила дружба с такими некультурными женщинами.
Мы поднялись на второй этаж. Рымарь толкнул дверь, которая была не заперта. Всюду громоздилась посуда. Стены были увешаны фотографиями. На диване лежали яркие конверты от заграничных пластинок. Постель была не убрана.
Рымарь зажег свет и быстро навел порядок. Затем он спросил:
- Что за товар?
- Лучше ответь, где твой приятель с деньгами?
В ту же минуту раздались шаги и появился Фред Колесников. В руке он нес газету, которую достал из почтового ящика. Вид у него был спокойный и даже равнодушный.
- Терве, - сказал он финкам, - здравствуйте.
Затем повернулся к Рымарю:
- Ну и мрачные физиономии! Ты к ним приставал?
- Я?! - возмутился Рымарь. - Мы говорили о прекрасном! Кстати, они волокут по-русски.
- Отлично, - сказал Фред, - добрый вечер, госпожа Ленарт, как поживаете, Илона-барышня?
- Ничего, спасибо.
- Зачем вы скрыли, что говорите по-русски?
- А кто нас спрашивал?
- Сначала надо выпить, - заявил Рымарь. Он достал из шкафа бутылку кубинского рома.
Финки с удовольствием выпили. Рымарь снова налил. Когда гостьи пошли в уборную, Рымарь сказал:
- Все чухонки - на одно лицо.
- Тем более что они - родные сестры, - пояснил Фред,
- Так я и думал... Кстати, физиономия этой госпожи Ленарт не внушает мне доверия.
Фред прикрикнул на Рымаря:
- А чья физиономия внушает тебе доверие, кроме физиономии следователя?
Финки быстро вернулись. Фред дал им чистое полотенце. Они подняли фужеры и улыбнулись, второй раз за целый день. Хозяйственные сумки они держали на коленях.
- Ура, - сказал Рымарь, - за победу над Германией!
Мы выпили и финки тоже. На полу стояла радиола, и Фред включил ее ногой. Черный диск слегка покачивался.
- Ваш любимый писатель? - надоедал финкам Рымарь.
Женщины посовещались между собой. Затем Илона сказала:
- Возможно, Каръялайнен.
Рымарь снисходительно улыбнулся, давая понять. что одобряет названную кандидатуру. Однако сам претендует на большее.
- Ясно, - сказал он, - а что за товар?
- Носки, - ответила Марья.
- И больше ничего?
- А чего бы ты хотел?
- Сколько? - поинтересовался Фред.
- Четыреста тридцать два рубля, - отчеканила младшая, Илона.
- Майн гот! - воскликнул Рымарь. - Это же звериный оскал капитализма!
- Меня интересует - сколько пар? - отстранил его Фред.
- Семьсот двадцать.
- Креп-найлон? - требовательно вставил Рымарь.
- Синтетика, - ответила Илона, - шестьдесят копеек пара. Всего - четыреста тридцать два рубля...
Тут я должен сделать небольшую математическую выкладку. Креповые носки тогда были в моде. Советская промышленность таких не выпускала. Купить их можно было только на черном рынке. Стоила пара финских носков - шесть рублей. А у финнов их можно было приобрести за шестьдесят копеек. Девятьсот процентов чистого заработка...
Фред вынул бумажник и отсчитал деньги.
- Вот, - сказал он, - еще двадцать рублей. Товар оставьте прямо в сумках.
- Надо выпить, - вставил Рымарь, - за мирное урегулирование Суэцкого кризиса! За присоединение Эльзаса и Лотарингии!
Илона переложила деньги в левую руку. Взяла наполненный до краев стакан.
- Давайте трахнем этих финок, - прошептал Рымарь, - в целях международного единства.
Фред повернулся ко мне:
- Видишь, с кем приходится дело иметь!
Я испытывал чувство беспокойства и страха. Мне хотелось поскорее уйти.
- Ваш любимый художник? - спрашивал Рымарь Илону.
При этом он клал ей руку на спину.
- Возможно, Маантере, - говорила Илона, отодвигаясь.
Рымарь укоризненно приподнимал брови. Словно его эстетическое чувство было немного задето.
Фред сказал:
- Надо проводить женщин и дать водителю семь рублей. Я бы послал Рымаря, но он зажилит часть денег.
- Я?! - возмутился Рымарь. - С моей кристальной честностью?!.
Когда я вернулся, повсюду лежали разноцветные целлофановые свертки. Рымарь казался немного сумасшедшим.
- Пиастры, кроны, доллары, - твердил он, - франки, иены...
Потом вдруг успокоился, достал записную книжку и фломастер. Что-то подсчитал и говорит:
- Ровно семьсот двадцать пар. Финны - честный народ. Вот что значит - слаборазвитое государство...
- Помножь на три, - сказал ему Фред.
- Как это - на три?
- Носки уйдут по трешке, если сдать их оптом. Полтора куска с довеском чистого навара.
Рымарь быстро уточнил:
- Тысяча семьсот двадцать восемь рублей.
Безумие уживалось в нем с практицизмом.
- Пятьсот с чем-то на брата, - добавил Фред.
- Пятьсот семьдесят шесть, - вновь уточнил Рымарь...
Позже мы оказались с Фредом в шашлычной. Клеенка на столе была липкая. Вокруг стоял какой-то жирный туман. Люди проплывали мимо, как рыбы в аквариуме.
Фред выглядел рассеянным и мрачным. Я сказал:
- В пять минут такие деньги!
Надо же было что-то сказать.
- Все равно, - ответил Фред, - будешь сорок минут дожидаться, когда тебе принесут чебуреки на маргарине.
Тогда я спросил:
- Зачем я тебе нужен?
- Я Рымарю не доверяю. Не потому, что Рымарь может обокрасть клиента. Хотя такое не исключено. И не потому, что Рымарь может зарядить клиенту старые облигации вместо денег. И даже не потому, что он склонен трогать клиента руками. А потому, что Рымарь - дурак. Что губит дурака? Тяга к прекрасному. Рымарь тянется к прекрасному. Вопреки своей исторической обреченности, Рымарь хочет японский транзистор. Рымарь идет в магазин 'Березка', протягивает кассиру сорок долларов. Это с его-то рожей! Да он в банальном гастрономе рубль протягивает, и то кассир не сомневается, что рубль украден. А тут - сорок долларов! Нарушение правил валютных операций. Практически готовая статья... Рано или поздно он сядет.
- А я? - спрашиваю.
- Ты - нет. У тебя будут другие неприятности.
Я не стал уточнять - какие.
Прощаясь, Фред сказал:
- В четверг получишь свою долю.
Я уехал домой в каком-то непонятном состоянии. Я испытывал смешанное чувство беспокойства и азарта. Наверное, есть в шальных деньгах какая-то гнусная сила.
Асе я не рассказал о моем приключении. Мне хотелось ее поразить. Неожиданно превратиться в богатого и размашистого человека.
Между тем дела с ней шли все хуже. Я без конца задавал ей вопросы. Даже когда я поносил ее знакомых, то употреблял вопросительную форму:
- Не кажется ли тебе, что Арик Шульман просто глуп?..
Я хотел скомпрометировать Шульмана в Асиных глазах, достигая, естественно, противоположной цели. Скажу, забегая вперед, что осенью мы расстались. Ведь человек, который беспрерывно спрашивает, должен рано или поздно научиться отвечать...
В четверг позвонил Фред:
- Катастрофа!
- Что такое?
Я подумал, что арестовали Рымаря.
- Хуже, - сказал Фред, - зайди в ближайший галантерейный магазин,
- Зачем?
- Все магазины завалены креповыми носками. Причем, советскими креповыми носками. Восемьдесят копеек - пара. Качество не хуже, чем у финских. Такое же синтетическое дерьмо...
- Что же делать?
- Да ничего. А что тут можно сделать? Кто мог ждать такой подлянки от социалистической экономики?! Кому я теперь отдам финские носки? Да их по рублю не возьмут! Знаю я нашу блядскую промышленность! Сначала она двадцать лет думает, а потом вдруг - раз! И все магазины забиты какой-нибудь одной хреновиной. Если уж зарядили поточную линию, то вес. Будут теперь штамповать эти креповые носки - миллион пар в секунду...
Носки мы в результате поделили. Каждый из нас взял двести сорок пар. Двести сорок пар одинаковых креповых носков безобразной гороховой расцветки. Единственное утешение - клеймо 'Мейд ин Финланд'.
После этого было многое. Операция с плащами 'болонья'. Перепродажа шести немецких стереоустановок. Драка в гостинице 'Космос' из-за ящика американских сигарет. Бегство от милицейского наряда с грузом японского фотооборудования. И многое другое.
Я расплатился с долгами. Купил себе приличную одежду. Перешел на другой факультет. Познакомился с девушкой, на которой впоследствии женился. Уехал на месяц в Прибалтику, когда арестовали Рымаря и Фреда. Начал делать робкие литературные попытки. Стал отцом. Добился конфронтации с властями. Потерял работу. Месяц просидел в Каляевской тюрьме.
И лишь одно было неизменным. Двадцать лет я щеголял в гороховых носках. Я дарил их всем своим знакомым. Хранил в них елочные игрушки. Вытирал ими пыль. Затыкал носками щели в оконных рамах. И все же количество этой дряни почти не уменьшалось.
Так я и уехал, бросив в пустой квартире груду финских креповых носков. Лишь три пары сунул в чемодан. Они напомнили мне криминальную юность, первую любовь и старых друзей. Фред, отсидев два года, разбился на мотоцикле 'Чезет'. Рымарь отсидел год и служит диспетчером на мясокомбинате. Ася благополучно эмигрировала, и преподает лексикологию в Стэнфорде. Что весьма странно характеризует американскую науку...

http://shufladka.com/socks

Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.