Мариуполь
ГЛАВА 1
МАЙ 1920 ГОДА
Казалось этому жаркому дню не будет конца. Однако, погода в горах в конце весны переменчива. Майский зной постепенно сменялся вечерней прохладой, что придавало сил путникам, поднимавшимся к перевалу. Медное солнце облизывало все еще покрытые снегом горные вершины, но к счастью, уже не грело, а только освещало путь. Двое всадников и четыре груженые телеги, в сопровождении вооруженных казаков, медленно направлялись к Джунгарским воротам, расположенным между Джунгарским Алатау и Хребтом Барлык. Возглавлял обоз уже не молодой, но статный офицер на вороном тонконогом жеребце. Всадник периодически оглядывался на следовавший за ним отряд, после этого подносил к глазам золотые часы, подаренные ему атаманом, и недовольно мотал головой. В конце концов, он развернул коня и рысью пустил его к завершающей караван телеге.
- Братцы, а ну-ка, проснитесь и подгоните лошадей. – Попытался он приободрить своих подчиненных. - Мы почти у цели. Скоро сделаем привал.
- Брат, ротмистр, - ответил ему старый казак, потирая густую щетину, - надо бы коней напоить, боюсь угробим родимых. Кто тогда повозки тянуть будет.
Обращение между военнослужащими с приставкой «брат» в дивизии атамана Анненкова с некоторых пор стало общепринятым явлением. Не многие кадровые офицеры воспринимали подобное обращение с восторгом, но сама служба под началом легендарного генерала заставляла мириться с таким нововведением.
- Потерпите казаки. – Офицер взглянул на карту, осмотрелся по сторонам и, сделав глубокий вздох, произнес. – До ближайшего хутора меньше двух верст осталось. Надо бы до темна успеть, вот там и остановимся на ночлег.
Попытка офицера приободрить солдат не увенчалась успехом. Они привыкли ночевать, где застанет ночь, поэтому лишние две версты были для них лишь дополнительным испытаем в пути, а не свершением долгожданной надежды. Мерный скрип телег и цокот копыт действовал на казаков усыпляюще. Кто-то из них уже безмятежно похрапывал, сидя на возе, а кто-то пытался всматриваться в даль, пытаясь увидеть долгожданный хутор. И вот, когда солнце скрылось за снежными вершинами гор, но красное зарево заката позволяло еще разглядеть дорогу, офицер громко крикнул:
- Поворачивайте влево, мы почти приехали.
Возле берега шумной, но мелкой речки, почти у подножия утеса расположился двор, состоящий из нескольких деревянных строений и большого загона, где под открытым небом располагалась небольшая отара овец. Животные периодически пытались выйти за пределы ограждения, но обученные собаки всякий раз, поднимая лай, возвращали их на место. Подъехав к ближайшему дому, офицер, оставаясь в седле, погладил коня по стриженной гриве и скомандовал:
- Привал. Распрягайте коней, напоите их, а потом сами отдыхайте.
Пожалуй, об этом казакам говорить и не нужно было. Для настоящего казака с рождения до самой смерти действовало правило: Казак без коня, не казак. Поэтому у каждого, кто вырос в станице, первым делом всегда было накормить и напоить коня, а лишь потом уделить внимание себе.
Всадники и обозники, остановившись на привал, начали распрягать взмыленных лошадей, однако не успев, закончить начатое дело, заметили, как на пороге дома появился бородатый мужчина с грозным видом и винтовкой в руках.
- Кто такие? - громко выкрикнул тот и передернул затвор.
В этот момент, из-за дома, скалясь желтыми зубами, вышел огромный алабай и остановился рядом с хозяином. Пес не лаял, не рычал, его настрой выдавала лишь нахохлившаяся холка и свирепые немигающие глаза. В любой момент по команде хозяина пес был готов броситься на его защиту.
Казаки тут же схватились за оружие и направили его на хозяина и собаку.
- Отставить. – выкрикнул офицер своим подчиненным. - Опустите оружие. Затем он перевел взгляд на мужчину и с невозмутимым видом обратился к нему:
- Придержи пса, иначе я его пристрелю. – с невозмутимым видом он спешился и продолжил, - Мы отряд атамана Анненкова, следуем к расположению основных сил. А ты кто таков будешь?
Хозяин опустил винтовку и недовольно хмыкнул. Желания пререкаться и конфликтовать с вооруженными людьми у него не было.
- Меня Трифоном кличут, Прядкиным. – ответил он.
- Ну. Хорошо, Трифон Прядкин. – произнес офицер, продолжая гладить коня по гриве и не глядя в сторону хозяина дома. - Надеюсь, ты не будешь против, если мы у тебя переночуем.
Офицер произнес эти слова ни как просьбу, а скорее, как констатацию своих намерений. За годы службы он не привык принимать возражения ни от подчиненных, ни от гражданских лиц, уступающих ему по социальному статусу.
Мужик поставил оружие в угол и недоверчиво взглянул на офицера. В этот год отряды атамана Анненкова окутали себя дурной славой, они оставили за собой широкий и длинный кровавый след. На протяжении более двухсот верст, от села Глинского по берегам озер Алаколя и Джаланаш-Куля вплоть до Джунгарских Ворот - дорога была усеяна трупами. Не был исключением и мирный люд.
- В моем доме на вас всех места не хватит. У меня жена и трое детей. – ответил хозяин.
В этот момент, как бы в подтверждение его словам, из дома вышла женщина с младенцем на руках, а в след за ней выбежали на крыльцо еще двое мальчуганов возрастом примерно от пяти до семи лет. Один, тот который постарше, с густой копной русых волос с интересом стал рассматривать нежданных гостей, а второй испуганно прижался к ноге матери.
- Мои люди переночуют на подворье. – отцепив шашку от портупеи, ответил офицер и с интересом взглянул на женщину. - А вот мне пусть твоя жена приготовит постель и крепкого чаю. Думаю, отдельная комната у вас в доме найдется?
Расстегнув верхнюю пуговицу, он потянулся всем телом и несколько раз присел, разминая затекшие от долгого пути ноги.
Мужик, обреченно пожал плечами и ответил офицеру:
- Найти-то можно, да вот только дитя малое по ночам не спокойно спит. Боюсь не даст вам отдохнуть нормально. Могу предложить вашему благородию ночлег либо на сеновале, либо в бане. Простите великодушно, но отдельных опочивален у меня в избе нет.
- Черт с тобой, стели в бане. Не до перин сейчас. – Махнул рукой ротмистр.
Тем временем, казаки повели под уздцы лошадей на водопой. Один из служивых остался возле повозок, расставленных квадратом, и принялся собирать ужин. Это был достаточно немолодой на вид казак с густой седой бородой, короткой шеей и бесцветными глазами. Он расстелил на земле плотную попону, разложил на ней брынзу, копченую свинину, открыл бочонок с топленным маслом и стал нарезать хлеб. Офицер, проследив за приготовлениями к ужину и окликнул его:
- Степан, как только рассветет, разбуди меня. И предупреди всех остальных, если кто из вас сегодня решиться на ночь глядя пропустить за воротник, вспомните о предупреждении атамана: за пьянство – расстрел. Никого щадить не буду, невзирая на заслуги.
- Упаси Господи, Ваше Высокоблагородие, - встав с колен, произнес казак и перекрестился. - Как можно ослушаться брата атамана, вы же знаете, у нас с этим строго.
Офицер не стал поправлять казака, все-таки обращение «ваше Высокоблагородие» было куда приятнее для его слуха, нежели «брат».
Женщина отправила детей в дом, и сама незаметно удалилась, ни слова не сказав мужу.
- Ваше благородие, проходите в избу, мы как раз ужинать собрались чем Бог послал. - вежливо предложил мужик, открывая двери дома. – Самовар еще горячий. Сонька моя пирогов напекла. Она у меня такая мастерица на этот счет.
Офицер, тем временем, был занят осмотром обоза. Он подошел к телегам и внимательно осмотре груз. Замки на ящиках были опечатаны сургучом, по количеству все соответствовало описи. Ротмистр с удовлетворением хлопнул по крышке одного из ящиков и направился к дому.
-Ну. так что, Ваше благородие, чайку с пирогами отведаете? – переспросил хозяин дома, согнувшись в поклоне, пропуская офицера вперед. Очень уж хотелось ему угодить нежданному гостю и не попасть в немилость к тому, за кем давно идет дурная слава.
- Да нет, братец, - уже более добродушно ответил офицер, - притомился я с дороги. Поэтому покажи мне, где у тебя баня, постели там и принеси чаю. Да покрепче. А я пока в речке окунусь.
- Сию минуту, Ваше благородие, мигом сделаю. – Вновь услужливо согнулся в спине и коленях Трифон, но не успел зайти в избу, как его вновь остановил офицер.
- Да, и не называй меня «Ваше благородие». Я имею чин ротмистра, поэтому ко мне следует обращаться «Ваше Высокоблагородие».
- Виноват. Ваше Высокоблагородие, форма у вас больно интересная, я такой раньше не видел, и погоны больно мудреные, поэтому сразу не признал.
В дивизии атамана Анненкова была своя форма, отличная от всех вооруженных формирований царской России, мундир черного цвета, погоны с вензелями, красно-черные шевроны с черепом и перекрестными костями на рукаве.
- Тебе, не нюхавшему пороху мужику, простительно. - с гордостью ответил офицер. –Теперь будешь знать.
- Ну, на счет пороху, это еще бабка на двое сказала. - тихо буркнул Трифон и тут же затворил за собой дверь.
Полный текст по ссылке:
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.