В конце января в одном из концертных залов Франкфурта на Майне состоялся авторский вечер известного поэта, прозаика и журналиста Юрия Берга, уже долгие годы живущего в Германии. Но, как сказал он, любовь к родному Луганску остаётся в его сердце и поддерживает творчество. Автор включил в свой поэтический отчёт произведения, написанные в последнее время. Кроме этого, зрителям был представлен премьерный показ рок-оперы «Голгофа».
В рок-опере одиннадцать картин:
инструментальная увертюра «Предчувствие», речитатив и ария Марии «Святая Ночь» (слова. Б. Иордан), речитатив и ария «Предсказание» (слова Б. Иордан, Ю. Берг), речитатив и ария Иуды (слова Б. Иордан), речитатив и ария Понтия Пилата «Нехороший день» (слова Ю. Берг), речитатив и Первая ария Иисуса Христа «Дорога смерти» (слова Ю. Берг), речитатив и Вторая ария Иисуса Христа «Голгофа» (слова Б. Иордан), речитатив и баллада «Накануне» (слова Ю. Берг), речитатив и баллада «Гефсиманская ночь» (слова Ю. Берг), заключительный речитатив «Дорога в небо» и инструментальный финал «Аллилуйя». Основой сюжета послужили канонические и апокрифические тексты: о рождении, детстве, суде, пути на Голгофу и смерти Иисуса Христа на кресте. И, конечно, некоторые места из романа Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита».
…Почти сутки накануне вечера шёл, не прекращаясь, снег с дождём, и надежда на то, что на выступление придут зрители, была слабой. Но, несмотря на заоконную «мряку», уютный зал на Фридрихштрассе 27 был полон. Первое отделение было отдано стихам поэта, а во втором состоялась презентация «Голгофы».
Как и когда у Юрия Берга возникла идея создать рок-оперу? Для ответа следует вернуться в 2010-й год. Тогда двое журналистов, сотрудничавших с глянцевыми журналами в Германии и России, написали несколько произведений «на заданную тему»: Белла Иордан, жившая в Баварии, написала несколько стихотворений по мотивам евангелических текстов о рождении, жизни и смерти Иисуса Христа, а Юрий Берг сделал то же самое, но по мотивам глав из романа Михаила Булгакова.
Долгое время стихотворения ждали своего часа, и вот в начале 2025-го Юрий Берг решил, что пришло время достать стихи из ящика стола. Идея была и простой, и сложной одновременно: простой по той причине, что была полная уверенность в реальности решения поставленной задачи. А сложность была в том, что поэт Юрий Берг не был музыкантом. Найти «своего» композитора не получилось, и тогда он решил прибегнуть к помощи «искусственного интеллекта». Соавторство с ним оказалось весьма непростым. Дело в том, что «компьютерный разум» долго не мог понять, что от него хочет автор стихов. К примеру, на создание музыки лишь к одной картине пришлось потратить месяц упорной работы.
А вот название оперы пришло само собой: «Голгофа» - символ мученичества и самоотдачи, место, известное во всём мире, давно стало именем нарицательным – у каждого в жизни была или есть своя «голгофа». В предисловии к опере автор пишет, что ни Белла Иордан, ни он сам не стремились написать очередной религиозный гимн. Их задача была менее амбициозной: они создавали поэтический цикл по мотивам глав романа «Мастер и Маргарита», а так же по каноническим, и апокрифическим Евангелиям. Но ведь и Булгаков делал тоже самое, хотя часто шёл в сторону, прямо противоположную Евангелическим текстам. Потому каждая картина в рок-опере предваряется речитативом – «дверцей», открывающей вход в то или иное Библейское событие.
Вот, как выглядит одна из картин оперы:
Картина 5. Ария Понтия Пилата «Нехороший день»
«…В белом плаще с кровавым подбоем, шаркающей кавалерийской походкой, ранним утром четырнадцатого числа весеннего месяца нисана в крытую колоннаду между двумя крыльями дворца Ирода Великого вышел прокуратор Иудеи Понтий Пилат. Более всего на свете прокуратор ненавидел запах розового масла, и все теперь предвещало нехороший день, так как запах этот начал преследовать прокуратора с рассвета. Прокуратору казалось, что розовый запах источают кипарисы и пальмы в саду, что к запаху кожи и конвоя примешивается проклятая розовая струя. …О боги, боги, за что вы наказываете меня?»
(М.А. Булгаков)
Зной падает в сады Ершалаима, перед грозой он тяжек и недвижим.
Что делаю я здесь, вдали от Рима, в том городе, который ненавижу?
Опять виски сковало жуткой болью... Что пишут мне? Волненья в Галилее?..
Троих казню. А одного – на волю. Так Я решил, правитель Иудеи!
Ты Сыном Божьим звал себя, преступник? С Тиберием сравнил себя ты в шутку?
Твой бог один теперь тебе заступник, а муки на столбе, поверь мне, жутки!
Подписан приговор Синедриона, умрёшь за то, что звал себя Мессией.
Какой глупец! В руках центуриона навряд ли мне докажешь, что всесилен!
Но что со мной? Как душно и тревожно! И будто солнце в небесах погасло...
Ты прав, Иешуа?.. И снова невозможный, ужасный запах розового масла!
А накануне Пасхи иудейской* Каифа требует Вар-равва на поруки.
Страшней мятежника философ галилейский. Да будет так! Я умываю руки!
Особый интерес, по мнению автора, представляет девятая картина оперы, в которой идёт рассказ о казни Иуды. Булгаков рассказывает читателю романа «Мастер и Маргарита» свою версию: Иуда не повесился в Гефсиманском саду, а был убит Афранием, начальником тайной стражи прокуратора Понтия Пилата по его приказу. Иуда стал не только исполнителем воли Христа, но и нежелательным свидетелем того, к каким методам прибегал Пилат в своём стремлении уничтожить власть Первосвященника Каифы. В двадцать шестой главе романа Булгаков пишет о том, как Низа, любовница Иуды, подкупленная Афранием, обманом заманивает Иуду в Гефсиманский сад, где того уже ждут убийцы. Эту же версию поддерживает автор рок-оперы, и вот как это выглядит в девятой картине оперы:
Баллада «Гефсиманская ночь»
«…трусость, несомненно, один из самых страшных пороков. Так говорил Иешуа Га-Ноцри. Нет, философ, я тебе возражаю: это самый страшный порок.
Но, помилуйте меня, философ! Неужели вы, при вашем уме, допускаете мысль, что из-за человека, совершившего преступление против кесаря, погубит свою карьеру прокуратор Иудеи?
- Да, да, — стонал и всхлипывал во сне Пилат.
-Мы теперь будем всегда вместе, — говорил ему во сне оборванный философ-бродяга, неизвестно каким образом вставший на дороге всадника с золотым копьём.
-Раз один — то, значит, тут же и другой! Помянут меня, — сейчас же помянут и тебя! Меня — подкидыша, сына неизвестных родителей, и тебя — сына короля-звездочёта и дочери мельника, красавицы Пилы.
-Да, уж ты не забудь, помяни меня, сына звездочёта, — просил во сне Пилат.
И, заручившись во сне кивком идущего рядом с ним нищего, жестокий прокуратор Иудеи от радости плакал и смеялся во сне». (М.А. Булгаков)
Нагретый солнцем, горный склон лежит, фонарь Луны зажжён слугой послушным,
внизу Кедрон по камешкам шуршит, и после ливня, как и прежде, душно.
Красавец горбоносый чернобров, и белый кефи падает на плечи,
и тянет свежей халой из дворов, и в каждом доме зажигают свечи.
Куда бежит он в праздничную ночь, когда семья за стол садится дружно?
Но дома усидеть ему невмочь, и праздничный ему не сладок ужин.
…О, где находит женщина слова? О, как играет женщина мужчиной!
«Я впереди тебя пойду сперва, а ты за мной. До встречи под оливой»!
…Молчит уснувший Гефсиманский сад – развалины, тропинки и куртины,
и беспокойный что-то ищет взгляд спешащего за женщиной мужчины.
Но смерть близка, и будущего нет, не обмануть судьбу, как ни пытайся,
-возник из ниоткуда силуэт, и мимо не пройти, как ни старайся.
Умолкло всё. Ни шума, ни огней, и звёзды вниз глядят с немым укором,
и плеск воды среди седых камней, и соловьи взорвались громким хором.
А прокуратор видит страшный сон, и потому фонарь всю ночь сияет.
А гость ночной, откинув капюшон, с плаща чужую кровь водой смывает.
…Отзвучал последний аккорд, и в зале на Фридрихштрассе воцарилась минутная тишина, прервавшаяся шквалом аплодисментов. Автора долго не отпускали со сцены. Вопрос следовал за вопросом. Всем было интересно узнать, как писалась опера, какие приёмы использовал автор. Никто не торопился в раздевалку – зрители просили показать что-то ещё из недавно написанного. И опять звучали песни, автор читал произведения, отмеченные высокой наградой писательского сообщества. Ведь за поэтический цикл ему было присвоено почётное звание «Золотое перо Руси». Произошло это в 2010 году по представлению Московской писательской организации Союза писателей России
И был ещё один, самый главный вопрос: о чём теперь мечтает автор? И, отшучиваясь, он ответил так: «Хочешь рассмешить Бога? Расскажи ему о своих планах». Но, если говорить серьёзно, то Юрий Берг мечтает о том, чтобы рок-опера «Голгофа» увидела свою сцену, нашла своего слушателя. Для этого нужно «всего лишь» одно: найти композитора, который записал бы нотами то, что гениально придумал искусственный интеллект. И ещё – нужен актёрский коллектив, который бы увлёкся идеей постановки рок-оперы на сцене.
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.