Олег СТОЛЯРОВ

Три года назад, 22 июля 2023 г., в субботу, прошёл юбилейный 100-ый Литсалон литклуба "ЭВТЕРПА", где я представил в форме доклада своё эссе:
"НЕБОСКРЁБ КРОШКИ ЦАХЕС":
Головоломка к 130-летию В.В. Маяковского.

Поздравляю: вот мы и дождались 130-летия Маяковского... Много это или мало... Кто знает? - У Истории свой счёт... Ну, если так вдуматься: Маяковский старше меня на 82-ва года... Всего-то... Пойди развиваться История по-другому сценарию - и, как знать, возможно бы с дедушкой Маяковским пересеклись... А вот пересеклись бы? - задаёшь себе вопрос, и сам на него отвечаешь: "Что за абсурд? - Конечно бы, нет... Никогда в жизни, ни при каких обстоятельствах..." Так отвечаешь, понимая, что ты прав, такого невозможно в реальности, а вести внутренний диалог продолжаешь... И в итоге он вырастает в поэтический образ:
У ПАМЯТНИКА МАЯКОВСКОМУ
Каким же Маяковский стал маленьким и злым! –
А я его, представьте, видал совсем другим!..

А я его, представьте, громадиной видал,
Которая вещала про некий идеал!..

Которая всё время указывала путь!..
Как был он многотемен, мечтатель, не забудь!..

И где мы видим ныне – и звёзды, и мечты? –
Папаниным на льдине лети вперёд, лети!..

Сквозь снег кромешный, гордо пронизывая тьму,
Он верил: все рекорды достанутся ему!..

В итоге – обманулся? – Неверный был расчёт? –
Кто знает – жизнь планеты по-прежнему течёт…

Кто знает: сколько будет ещё на небе звёзд? –
Кого молить о чуде? – Ответ, увы, не прост…
13.06. 2023 г.

О Маяковском можно сказать много интересного. Каким он был? – Мы до сих пор толком-то не знаем каким. "Я человек решительный, я хочу сам поговорить с потомками, а не ожидать, что им будут рассказывать мои критики в будущем", - скажет Маяковский 25 марта 1930 года в Доме комсомола Красной Пресни на выступлении, посвященном двадцатилетию своей поэтической деятельности.
Через несколько дней, 14 апреля, он застрелится...
"Он не любил книг, - вспомнит его знакомый, - имел идиосинкразию к... иностранным языкам; не пил водку; был левшой; никогда не носил ничего шелкового; любил белые воротнички; имел... личного повара и шофера. Он... никогда не был естествен. "Человек-одиночка, он все превращал в спектакль с одним действующим лицом - собой".
Помните, у Высоцкого:
Я — «Як»,
Истребитель,
Мотор мой звенит.
Небо — моя обитель.
Но тот, который во мне сидит,
Считает, что он — истребитель.
К чему это? – спросите. Да, к тому, что это – практически готовый портрет Маяковского. О чём это я? – спросите. И правильно!
А вот о чём! – отвечу всем вам…

Герой Эрнста Теодора Амадея Гофмана известен всем. С самого раннего детства. С той поры, как взрослые рассказывали нам сказки. Какой? – удивлённо вскинете брови. Охотно поясню: Крошка Цахес. Да, да – тот самый Крошка Цахес по прозванию Циннобер. Не ослышались и вам не пригрезилось. Он самый. Собственной персоной. Почему я его вспомнил? –

Объясню. Нет ничего проще. Данный персонаж наиболее точно выражает творческую и человеческую природу Маяковского. С чего я это взял? – «Элементарно, Ватсон!» – как любил смаковать феерический Шерлок Холмс. В Маяковском на протяжении всей его жизни жил ребёнок. И не просто ребёнок. А капризный ребёнок, глубоко обиженный жизнью. Обделённый ею не на шутку. Он забрался в здоровенного дядьку и прожорливым, беспощадным червяком подтачивал его изнутри. Причём так профессионально и методично, что сам Маяковский не выдерживал и несколько раз ломался в течение жизни. Удивлены? – А дело обстоит именно так и никак иначе. Ломался. Не выдерживал. Как Колосс Родосский. На части. Не думали об этом? – Зря! Дело обстояло именно так, а не иначе…

У Маяковского есть показательное стихотворение 1913 г. «Несколько слов обо мне самом». Оно в основном известно по своей первой эпатажной строчке «Я люблю смотреть, как умирают дети».

Что же имел в виду поэт? Существует несколько версий (да, и без Быкова тут тоже никуда – Зильбертруд в каждой бочке затычка), так что давайте разберёмся вместе. Как известно, «Несколько слов обо мне самом» вместе со стихотворениями «Несколько слов о моей маме» и «Несколько слов о моей жене» образуют своего рода триптих, лирическим героем которого, вероятно, является божество. Об этом, в частности, писала и Лиля Брик, впрочем, она свела смысл стихотворения к отрицанию ценности жизни: «Чем раньше умрёт человек, тем лучше», — такое понимание «Нескольких слов обо мне самом» достаточно распространено. Дмитрий Быков считает, что лирический герой этого стихотворения — «доведённый до отчаяния гностический Бог, которого провозглашают ответственным за всё и вся — в то время как он ничего не может сделать, ибо есть вещи, находящиеся вне его власти» и отмечает, что стихи, написанные от имени богочеловека — нередкое явление в творчестве Маяковского 1913–1920 годов. Другая трактовка стихотворения дана Григорием Амелиным и Валентиной Мордерер — они считают, что пресловутая строчка написана от имени ветхозаветного Бога, но Маяковский не ассоциирует себя и своего героя с ним, но бросает вызов этому божеству. С этой точки зрения, стихотворение написано на два голоса, и реплика героя, с которым отождествляет себя поэт, начинается со слов «А я». Он видит себя новым мессией нового солнечного божества «Солнце! Отец мой! Сжалься хоть ты и не мучай!» «Я вижу, Христос из иконы бежал» «Время! Хоть ты, хромой богомаз, лик намалюй мой в божницу уродца века!». Амелин и Мордерер сравнивают «Несколько слов обо мне самом» с «Пророком» Пушкина: «Происходит язычески-парадоксальное причащение Святых Тайн — тела и крови Христовой, вина и хлеба («неба распухшего мякоть», «пролитая кровь»). Как и пушкинский Пророк, герой Маяковского — на перепутье. Но с этого перепутья Маяковский уходит вооруженный не только божественным глаголом, но и… смехом».

Несколько по-другому расценил «скандальное признание» поэта Александр Гольдштейн. Он посчитал, что Маяковский говорит не просто от своего лица, но от лица поэта и художника как такового, от имени самой культуры. В своей книге «Прощание с Нарциссом» Гольдштейн пишет, что Маяковский этой строчкой «сдвигает священный архетип русской литературы… других культур — архетип умирающего дитяти, ребенка-страдальца. Постоянно изображая его смерть, старая культура тоже очень любила смотреть, как умирают дети: смертями невинных детей переполнено мировое искусство, а прошлое столетие сделало из этой темы свой фирменный специалитет — Диккенс, всевозможные сентиментальные народолюбцы-идеологи, замороженные трупики-гробики у передвижников» «перенеся жалость <…> с дитяти на самого поэта <…> одновременно умирающего и глядящего со стороны на чужую-свою гибель».

Высказывалась также версия, что под «умирающими детьми», которых хоронят в «гроба томе», Маяковский изначально понимал свои опубликованные (и тем самым — отданные на потеху толпе, а то и убитые) стихи. В её обоснование приводится цитата из другого стихотворения трилогии — «Нескольких слов о моей жене»: «ведь это ж дочь твоя — моя песня в чулке ажурном у кофеен!»

Сергей Бобров указал своём отзыве 1913 года на заметное в этом стихотворении влияние Анненского, и, анализируя интертекстуальные связи, указал на двустишье последнего:

Но я люблю стихи — и чувства нет святей: 
Так любит только мать, и лишь больных детей, -
а также на сравнение у Мандельштама книги с телом больного ребёнка.

НЕСКОЛЬКО СЛОВ ОБО МНЕ САМОМ
Я люблю смотреть, как умирают дети.
Вы прибоя смеха мглистый вал заметили
за тоски хоботом?
А я —
в читальне улиц —
так часто перелистывал гро̀ба том.
Полночь
промокшими пальцами щупала
меня
и забитый забор,
и с каплями ливня на лысине купола
скакал сумасшедший собор.
Я вижу, Христос из иконы бежал,
хитона обветренный край
целовала, плача, слякоть.
Кричу кирпичу,
слов исступленных вонзаю кинжал
в неба распухшего мякоть:
«Солнце!
Отец мой!
Сжалься хоть ты и не мучай!
Это тобою пролитая кровь моя льется дорогою дольней.
Это душа моя
клочьями порванной тучи
в выжженном небе
на ржавом кресте колокольни!
Время!
Хоть ты, хромой богомаз,
лик намалюй мой
в божницу уродца века!
Я одинок, как последний глаз
у идущего к слепым человека!»

Владимир Маяковский, 1913

Кода стихотворения весьма показательна. Здесь сливаются в экстазе Крошка Цахес («уродец век» - по сути «альтер-эго» поэта) и циклоп…  Безымянный циклоп стихотворения, что ни капли не противоречит мифологической традиции, потому что абсолютно все одноглазые великаны в мифах так и остались безымянными. Известен лишь один одноглазый великан с именем — это циклоп, которого звали Полифем. Он обитал, как полагают историки, на острове Сицилия. Согласно древним легендам, остров был населён циклопами и другими мифическими существами. В переводе с греческого слово «циклоп» означает «круглоглазый». Реальное происхождение этих гигантов оказалось гораздо более сложным, чем все древние мифы о них вместе взятые.

Если исходя из данной концепции – взглянуть на творчество Маяковского становятся понятны многие моменты, о которые постоянно спотыкаются его биографы и исследователи. Ну, посмотрите на хрестоматийные, всем известные из школьной программы, стихи «А вы могли бы?», «Я и Наполеон», «Послушайте!», «Скрипка и немножко нервно», не говоря уже о его эпических, поэмных полотнах «Облако в штанах», «Флейта-позвоночник» … Что же мы в них видим? – Отчаянную борьбу поэта с маленьким, капризным, озлобленным ребёнком – его «альтер эго», просвечивающим не только в каждой строчке – каждом слове. Уход Маяковского в революцию, попытка стать певцом этой неуправляемой стихии – прежде всего, вызвана потребностью раз и навсегда отделаться от своего внутреннего Крошки Цахеса, который подтачивал Башню Поэзии – Колосса Родосского – в лице самого Владимира Маяковского изнутри. Отсюда – и его восторженное приятие футуризма – в надежде, что он-то, как раз, и поможет ему, равно, как и революция – скинуть с себя иго Цахеса… Да не тут-то было… Ничего не помогло: Цахес, вопреки всем ожиданиям и надеждам,  оказался сильнее… Его живучесть превзошла живучесть крысы и таракана. Он стойко снёс любые дусты. Они его только закалили и ещё больше озлобили, что в итоге привело Маяковского к такому концу – к какому привело...."
Вот такое юбилейно-неюбилейное эссе получилось у меня. В нём я выразил своё ощущение личности великого поэта и отношение к нему. Конечно же, как и все наши личные позиции - оно глубоко субъективно, но где вы встречали, мои бесценные читатели, объективную оценку, если она замешана на изначальной субъективности... Её, как таковой, просто не существует в природе...