Константин
ВАСИЛЬЧЕНКО
 

* * *

Я болен. Я стихами занемог,
Когда ничто того не предвещало.
Витающее нечто в цель попало,
Сподвигло вылить строки на листок.
Смиренный раб гусиного пера,
Заложник образов, метафор, аллегорий,
Воображеньем сотканных историй
Под балдахином звёздного шатра –
Корпит поэт. Лишь мерный ход часов
Его от суеты оберегает,
Пока он словом этот мир латает
Суровой нитью выстраданных слов.
И я – таков, и ко всему готов,
Что завтрашнее утро явит миру.
Пока не рассвело, настрою лиру,
Местами поистертую с боков.


* * *

Раздарила жизнь свои подарки,
Не пойму – на пользу ли, во вред?
Потрошу ошибки да помарки
Вороха моих прошедших лет.

По ухабам, поисками счастья
Был, сдаётся, шибко занятой –
Прошагал без нити на запястье
Долгий путь по лестнице крутой.

Найденное собирал в котомку,
Всё моё – любовь да два крыла…
Не считай года, моя девчонка –
Та, кто мне исчезнуть не дала.


ИНТРОСПЕКТИВНОЕ
 
Мой день рождения случился в прошлом веке.
Подумать страшно, сколько лет прошло.
Я помню – дискотеки, чебуреки…
По зову партии родимой человеки
Торили БАМ, и, коль на то пошло –
Израильской военщине назло –
Куда-то поворачивали реки
Под кумачовым знаменем труда…
И думалось, что будет так всегда
В стране навеки сброшенных оков
И самых поездатых поездов,
Которые везли, да не туда…

В шестидесятых прошлого столетья
Я соизволил выйти в белый свет,
Чтоб лицезреть эпоху лихолетья –
Как будто интересов на примете
Иных ребёнку в этой жизни нет.
Судьба меня и гнула, и ломала,
И по сей день глумиться не устала,
Сопела за спиной, идя след в след.
Но, повидав и испытав немало,
Я убедился – не прожить без бед.
В единоборствах с тридевятым валом
Седели волосы, крепчал иммунитет.

Не то, чтобы я жалуюсь. Напротив.
Всё к лучшему, что встретилось в пути.
Песчинкой бытия из многих тысяч сотен
Тону в любви, сгораю на работе.
Пока иду.
Недалеко идти.


* * *

По берегу пройду, приберегу
Желание дойти до переправы,
По праву правого взойти на берег правый,
Сдаётся мне, я всё ещё смогу.
До брода добрести хватило б сил,
А дальше – через реку (будь, что будет),
Распугивая тех, кто рыбу удит –
Привыкших медитировать на ил.
Воистину – не переделать дел,
Вертясь ужом в скрипящей карусели,
Пакуя дни прогорклые в недели…
Есть всякому желанию предел.
Решусь. Вот только малость отдышусь,
Сомненья растворю водой проточной
И вместо запятой поставлю точку,
Когда до переправы доберусь.


* * *

Не воин я. И в поле – не один.
Печатаю шаги – работа, дом, работа –
Под шорох шин газующих машин.
И, вроде, нет причин, но грустно отчего-то.
Уже не тот. Уже невмоготу
Тянуться вверх, спускаясь с перевала.
Но хочется в предчувствии финала
Любимой с неба подарить звезду.
Коль сил достанет, раны залечу,
Дождусь, когда подует встречный ветер,
И с Божьей помощью однажды на рассвете
Взлечу. И столько дел наворочу,
Давно полузабытых важных дел,
Витая в небесах многоэтажных
Среди других летателей отважных,
И, может быть, добьюсь, чего хотел.
Я не сгорю от звёздного огня.
Пишу. И не спешу поставить точку,
Чтоб в круговерти мировой порочной
Идущие по путеводной строчке
Когда-нибудь да вспомнили меня.


* * *

Когда я собрался каштаны таскать из огня,
Мой ангел-хранитель внезапно покинул меня.
Унёсся в зенит, зацепив напоследок крылом,
Оставил стеречь мой скрипящий суставами дом.
Мне был непонятен внезапный поступок его.
Возможно, свободы взалкало его естество.
Иль вызван он был, неизвестно зачем, на ковёр –
С рабочим отчётом в сакральный небесный шатёр.

Каштаны сгорали, от дыма слезились глаза,
Но тлела надежда, что ангел вернётся назад.
И я поручиться, что это случится, не мог,
Я был не у дел и с тоскою глядел в потолок.
Как жить? Без его патронажа— ни шагу ступить,
На ощупь в потёмках ища путеводную нить.
Избита забытая истина – сам не плошай
И манны падения вскорости не ожидай…

За окнами ночью в истерике билась гроза,
Обильным дождём порывались истечь небеса.
А я всё гадал – отчего среди белого дня
Мой ангел-хранитель внезапно оставил меня…


ЗАРИСОВКА
 
Живу я в дому, облюбованном мною,
У синего моря на вольных хлебах.
И в нём, увлечённый словесной игрою,
Я, дверь запереть не забыв за собою,
Подённо себя распинаю в стихах.
Рисую словами пейзаж заоконный,
В котором досель несуразиц не счесть,
Где только деревьев зелёные кроны
Под синью небесной купели бездонной
Хранят неподкупную истину. Здесь
Заложником старой тетрадки раскрытой,
Когда-то, быть может, пойму и приму
Неточные рифмы нескладного быта,
Кладущего темы в копилку пиита.
Но есть, что понятно не мне одному –
Грядущее белыми нитками шито,
И я неслучайный свидетель тому…


* * *

Нестарый один человек, но помятый слегка,
По жизни своей неподъёмную ношу влачил,
Возился, к закрытым дверям подбирая ключи,
Слезились от ветра глаза, и дрожала рука.
Нестарый такой человек в одиночестве жил,
Хотя – если честно сказать – окружённый людьми.
На службе своей никогда не ложился костьми,
На митинги (если обяжут) исправно ходил.

Нестарый другой человек свою линию гнул,
В огне не горел и в потоке воды не тонул,
На рее повешенным быть нипочём не хотел,
Был телом доволен вполне, не худел, не толстел.
Нестарый такой человек был доволен судьбой,
Он жил и умением жить дорожил.
Врагов ненавидел, семью беззаветно любил,
И чтоб ни случилось, всегда возвращался домой…

Не схожи характеры этих нестарых людей,
Но оба порочили мир, погружённый во тьму,
Рискуя его променять на суму и тюрьму…
И в этом дыму безвозвратно потерянных дней
Об оных тревожатся строфы в тетрадке моей.


* * *

Залётная буря сорвалась с цепи
И лязгает ею всю ночь до рассвета.
Куражится с воем, гадюкой шипит
И походя ливнем дырявит планету.
Да только её нипочём не отмыть
(Покуда она не успела остыть)
От пятен бесчисленных бурого цвета
И массы железного хлама на ней,
Что впился в её измождённое тело,
Иначе – зачем продолжать без предела
Такое бесчинство идущих дождей?
Тот толк в этом знает, кто хляби открыл –
Нам цель досконально его неизвестна.
Спросить бы об оной учёных светил.
Затем и пишу, не жалея чернил,
Про важность контактов с конторой небесной.


* * *

Остывший кофе. Мятая кровать.
От корочки до корочки тетрадь
Заполнена рожденными стихами
В ночи, под грозовыми небесами.
Сподобится ль их кто-то прочитать?

Защиты атрибут, как щит и меч,
Соития итог добра и света,
В оправе серебра – прямая речь,
Свечой для возжиганья сотен свеч –
Хранится в арсенале у поэта.

Разбередив читателя строкой,
Когда она до спелости дозрела,
Лишь тот поэт выигрывает бой,
Кто держит строй в согласии с собой,
Чьё слово – в перекрестии прицела.

_________________________
© Константин Васильченко

_______________________________________________________________
© Международная поэтическая группа «Новый КОВЧЕГ»
https://www.facebook.com/groups/230612820680485/